Отзывы на книги автора «Андрей Дмитриев»

Странно и причудливо-удивительно устроена порою наша жизнь: гонимый своими, находишь приют, понимание и поддержку у чужих...Так, собственно, и произошло с главным героем книги, 60-летним учителем на пенсии, Иваном Артемьевичем, обвиненным в развращении несовершеннолетней девушки, его ученицы. (Так и напрашивается сравнение с незабвенной набоковской Лолитой, но тонкие ценители морали и прекрасного могут быть спокойны - автор избавил нас от пошлых и лишних подробностей). Обвинения эти явно надуманные, лживые, но жизнь портят изрядно - бессмысленные скитания в итоге приводят героя на территорию соседнего государства. И здесь, в Украине, бывший учитель литературы попробует начать жизнь с чистого листа, начертать набело мечты, попытаться стать кому-нибудь полезным, обрести новый смысл жизни и, главное, стереть из памяти прошлое, в котором с ним так несправедливо когда-то обошлись (главным обвинителем стала жена)...

Это непонятное и чуточку фантастичное перемещение наводит на мысли о романтизме, с которым некоторые не расстаются и до седых волос. От себя не убежишь, бессмысленно открывать новое, пока не закончил со старым. Тоска, неудовлетворенность с новой силой настигают и там. Как оказалось, дело вовсе не в месте проживания - другие обычаи и условия, другой строй, а люди те же, чувства - те же, отношения друг к другу точно такие же. Догоняет запоздалое прозрение, что где-то когда-то допустил ошибку, только вот где?

"Не бывает первой-второй жизни. Жизнь у меня одна, и я ее проиграл. Я прожил не свою, но чью-то нанятую жизнь, а мог прожить свою..."

Рефлексия персонажа органично перемежается с некоторыми детективными элементами - герой участвует в поисках пропавших несовершеннолетних детей его новых украинских знакомых. Трагическая история, приключившаяся с ребятишками, на время перекрывает его собственную - хотя ведь она не менее трагична. Ему трудно найти себя здесь, столь же трудно порвать с теми, кто остался за границей. Шестьдесят лет жизни просто так не выбросишь и не забудешь. Нет жизни там - нет целей здесь. Он словно застревает между двумя мирами, тщетно пытаясь отгородиться от принятия решений в устойчивом настоящем какими-то рутинными делами, оказанием помощью другим, воспоминаниями, книгами. Но все не то...

Автор плавно подготавливает нас к печальному финалу, показывая сцены похорон, еще не героя. Хоронят молодого парня, погибшего под Дебальцевом (действие романа происходит в наши дни). И словно на контрасте звучат слова Ивана Артемьевича, незадолго до того говорившего:

"Кто знает,...может быть, тут скрыто обобщение...и Украина - это территория...заповедник вторых жизней, новых шансов, попросту - надежды..."

И вот надежда, как хрустальное что-то, разбивается у него на глазах...

"Твои боязни объяснимы: я знаю, как и чем вас там пугают. Не бойся Украины. Она разная. Трудная, но живая...В ней есть добро, в ней есть зло, как и везде, как и в любом из нас..."

"Счастливый город Киев - кажется, так Булгаков говорил? А я скажу: страна, для счастья созданная..."

Грустная вышла книга - трагедия потерянного человека двадцать первого века, слишком поздно нашедшего себя...

Однажды ученики завели между собой долгий спор о том, к чему надо стремиться. Одни говорили, что надо стремиться к покою и душевному равновесию; другие говорили, что надо стремиться к самосовершенствованию; третьи считали, что никаких целей и вовсе быть не должно.
Они пришли к мастеру и задали ему вопрос:
- Учитель, к чему мы должны стремиться?
Мастер посмотрел в пустую пиалу для чая и сказал:
- К тому, что уже было.

Коан «о четвёртом пути» из сборника притч Тизарап С.

Веничка как-то ехал в Петушки. Долго ехал, много остановок проехал, всё пил и пил, пил и пил, хоть и страдал, хоть и не хотел, – но пил, ведь как не пить по дороге к счастью, к счастью недостижимому, которого нет?

Дон Хенаро как-то искал дорогу в Икстлан. Он шёл далеко, его сбивали с пути и всячески искушали, но он упорно шёл к заветной цели. И пришёл, только не к месту, а к заключению – Икстлан был только в его голове. И ключевое слово в этом построении «был». Да и вообще – был ли?

Об этих двух, кстати, в одной небольшой статье написал однажды Пелевин. Который тоже порой ставил своих героев на путь к Икстлану-Петушкам, долго их гонял и мучил, а потом вводил в дело глиняный пулемёт и в итоге выводил, что ничего нет. Счастья, кстати, тоже нет. Что такое это ваше счастье?

Где можно найти своё счастье? Иногда, наверное, даже чаще всего - именно в самых неожиданных местах. Только сколько потом в эти места не стремись, то либо не дойдёшь, а уж если и дойдёшь, то вряд ли найдёшь. Парадоксальная штука: пока к нему идёшь – видишь, когда оно прошло – помнишь, а в момент когда есть – не замечаешь; воспринимается только задним числом.

Все герои вспоминают моменты из прошлого, когда они были счастливы. У каждого из них за плечами свои Икстлан-Петушки. У кого-то есть цель, к которой он стремиться и видит в ней своё счастье. Для Александры это Тунис. Сан Саныч хочет купить автомобиль, до дрожи хочет, так хочет, что даже боится себе в этом признаться. Ретроспективное счастье за плечами у Ишхана, когда он вспоминает о своей Амаисии, когда мечтал о несостоявшемся перелёте, где он видел счастье даже не для себя, а для своей жены, через счастье которой стал бы счастлив и он сам. Не имею свойства своим холодным сердцем сочувствовать героям и страдать, но «Бухту Радости» читаю во второй раз и оба раза история Ишхана цепляет как нечто личное.

Другая часть героев бежит в Тихую Бухту, чтобы погрузиться в неё и скрыться от своих проблем. Кромбахер, Тортовик, змеи. Парочка рыжих ищет там тишины и уединения. Сам же Стремухин едет туда как в точку отсчёта нового жизненного этапа, на котором он смоет с себя старое и выйдет новым, чистым, готовым к дальнейшей жизни, в которой он со временем поймёт, что Бухта была для него Икстланом-Петушками.

Впрочем, весь этот разговор к сожалению, хочешь или нет, но придётся спустить на землю - что было, то ушло и больше этого не будет. Все мы уходим из своей Бухты Радости, пропиваем свои Петушки и со временем развеивается даже сгаллюционированный Икстлан. И только уже потом, понимаем, что больше нет. А то, чего больше нет, не сдерживается ни чем и становится абсолютным. Оно разрастается, мифологизируется и занимает в нашей голове твёрдое место под названием «счастье».

Герои «Бухты Радости» не ехали кидать бедного Стремухина, а он – не ехал жарить шашлык. Все они стремились к порталу в своё счастье, который отправил бы их в Икстлан-Петушки.

И у меня есть свой Икстлан, свои Петушки, своя Бухта Радости, куда я иногда хочу убежать от.

А у вас… у вас – есть?

Троя здесь обозначает место рядом с холмом Гиссарлык, где проходит какая-то часть действия книги, и одновременно она маркер жанра - греческая трагедия - которая нет-нет да и прорывается сквозь ткань семейной саги/любовной истории. Вот таким же чудесным образом сквозь прозу у автора проступает гекзаметр, прямо внутри предложения, которое начинается и заканчивается вполне обыденно.
Еще это вторая после Пловцов Джулии Оцука книга, где повествование ведется от имени первого лица множественного числа - мы. Однако здесь, у Дмитриева это несомненно хорос, о котором википедия говорит, что это

коллективный участник древнегреческого драматического представления. Хор оставался на сцене в течение всего представления. Он помогал автору в раскрытии смысла трагедии и душевных переживаний его героев, давал оценку их поступков с точки зрения морали.

Недостаток психологизма и отсутствие динамики персонажей у греков с лихвой искупалось неистовыми страстями и волей рока. Так и здесь, предъявлять претензии к логике сюжета не поднимается рука, эта книга не об этом.
Несинхронность персонажей с первых страниц подчеркивается тем, что одну мы знаем только по имени, а другого - только по фамилии. И так останется почти до самого конца.
Для меня особая прелесть этой книги в знакомых географических координатах, я прямо вижу это заведение Урана в окрестностях троянского музея, запутанность их маршрутов между Стамбулом и Чанаккале, а покупку дома на Корфу прямо напоминает историю моих знакомых.
Хорошая книга, но точно не для всех.

Если всей кожей чувствуете, что нашли свое, не бегите, боясь, что ваш привычный мир перевернется. Иначе судьба забудет о вас, вы пойдете по чужой дороге, а в конце ждет тоска, досада и недоумение. Ничего не бойтесь, дети. Но никогда не ройте норы в сухом песке.

Что вы думаете о самоцензуре? Нет, это не то же, что самоконтроль и самодисциплина - благотворные для общей реализованности (в свободное время, чем-то полезным заниматься) и социализации (уметь договориться о приемлемых для тебя и оппонента условиях взаимодействия). Это другое и выражается в том, что заранее подсчитываешь, насколько твои слова, даже самые невинные, не пойдут тебе на пользу в свете генеральной линии социума. И принимаешь решение не произносить их.

Примерно это происходит с новейшей русской литературой уже семь лет. Она говорит о чем угодно - тем на наш век хватит. Тщательно обходя вниманием лишь Украину, которая неотменимо присутствовала в наших реалиях со времен "чуден Днепр при тихой погоде". Если герой не ехал в/через Киев или Одессу, то вспоминал о них или планировал что-то, с ними связанное, или была какая-то байка о хохляцких корнях (они у большинства из нас). А уж в начале мая не вспомнить "Майской ночи или Утопленницы" и бала Воланда, куда Маргарита попала, помните, слетав между делом на днепровские отмели - это и вовсе неприлично было.

Теперь иногда кажется, будто кто-то всемогущий взял ластик и стер с карты целый пласт нашей жизни, связанный со страной, с жизнью ее простых, как вы, как я, как целый свет - людей. Остались карикатурные укры в кукрыниксовском "убей немца" стиле Захара Прилепина да коварные провокаторы спецлужбисты, как в сенчинской "Петле". Простые трудяги, бюджетники, врачи и учителя, пенсионеры, бизнесмены наконец - словно перестали существовать в природе, расчеловечились. И мы приняли это не то, чтобы спокойно, а старательно не заметив: нет и не надо.

"Этот берег" как глоток свежего воздуха среди всеобщего заговора молчания новейшей русской литературы. Ни в малейшей степени не оппозиционная, книга проникнута внутренней свободой, осмеливается высказывать точку зрения, отличную от официально одобренной. О чем вообще? Простая история ординарного, ничем не примечательного человека. Провинциальный учитель русского и литературы, как осел после распределения в городке с незапоминающимся названием Хнов, так там и прожил всю жизнь. Женился, оброс хозяйством, вырастил и отпустил во взрослую жизнь сына с дочерью, получал поощрения от руководства. Совершенно готов был до конца своих лет жить той же жизнью, так и было бы, не приди в школу новая девочка.

Не качайте понимающе головой, не "Лолита" и не "Темная Ванесса". Ученица, имени которой не прозвучит, а звать ее рассказчик, вслед за одноклассниками, будет "Капитанской Дочкой" (хотя вообще-то папа был майор, переведенный из Заполярья), так вот, эта девочка любит читать. Мы, книжные, представляем собой сорт гиков, которые везде в подавляемом меньшинстве. Меломаном себя каждый первый мнит, неважно, слушает Генделя, "Гражданскую оборону" или радио-шансон. Компьютерных игроков тоже везде пруд пруди. Читает мало кто а уж возможность встретить того, с кем можно очно поговорить о литературе, особенно в глухой провинции, исчезающе мала.

А теперь скажите, вы устояли бы перед соблазном утолить неизбывный ментальный голод разговорами с таким же как вы, всей головой о литературу ударенным, собеседником? Они ходили по льду замерзшего озера, всегда на виду у людей, и говорили. Девочка впитывала прочитанное как губка, но никто никогда не занимался развитием ее литературного вкуса, Бродского читала наизусть с тем же энтузиазмом. что и разных сетевых рифмоплетов, что-то хотелось ей объяснить, как-то откорректировать - не забывайте, это же еще профессиональное.

И вот теперь очередь "Лолиты", но снова не в том смысле, о каком вы подумали. Теперь время, когда дружба между людьми разного возраста резко отрицательно социально окрашена и воспринимается окружающими в непременном запретно-сексуальном аспекте. По городку ползут слухи, из школы выдавливают на пенсию, папа девочки приходит к учителю бить морду, жена устраивает бурный скандал и выгоняет из дома. А поскольку большой любви меж ними никогда не было, и дети теперь выросли, живут со своими семьями в других городах, герой уходит. Сначала квартирует у приятеля. Потом узнает, что благоверная свезла в областной букинист библиотеку, которую собирал всю жизнь, а в полицию подала заявление, обвиняя его в педофилии. Дело не завели, но лучше бы ему здесь не отсвечивать, пока все уляжется, говорит начальник городского угро, сына которого Учитель тянул в свое время за уши из класса в класс. И он совсем уходит.

Как? Ну вот так. То есть, был уважаемым человеком, стал бомжом? И никто не вступился, не сказал: "Что вы делаете, люди!" Никто. Кочует по маленьким городкам, некоторое время работает школьным сторожем, потом ночная работа невыносимо выматывает. Перейдя украинскую границу, в две тысячи двенадцатом почти номинальную, подряжается красить пристань, здесь и встречает молодого бизнесмена Авеля, который станет новым его работодателем. Нет, это не были спойлеры, всего лишь предыстория. Наш герой будет администратором, кем-то, вроде дворецкого принадлежащей Авелю базы отдыха. Отвечает за все тут, руководит персоналом. Умного, дисциплинированного честного человека на такую роль найти непросто, потому в выигрыше все.

А дальше собственно повествование. О буднях дворецкого. О пропаже детей в селе, неподалеку от турбазы. О том. как Капитанская Дочка разыскала Учителя и о чем она его попросила. Об обычных людях на том от нас берегу и их отношениях. Андрей Дмитриев говорит о сложных вещах простым и понятным языком, не профанируя, но делая их более доступными пониманию. Его маленький человек не хуже ветошки и не тварь дрожащая, а право имеет. И это замечательно.

Как-то в одном разговоре один человек начал громко стенать о том, что "сейчас нет толковой современной отечественной литературы, и всё выходящее - один шлак..." Задал ему вопрос, а что же из последнего он читал? Ответ с хмыканьем-гыканьем: "Ну, Лукьяненко...". И всё? Что, кроме Лукьяненко нет никого ? Всё. Рекламная пауза...

Радуюсь, что всё же, несмотря на стенания и вопли "особых" ценителей литературы, есть всё-таки на вспаханных-перепаханных литературных полях редко встречающиеся, но настоящие перлы. И одной из жемчужин является книга "Крестьянин и тинейджер". В ней есть особый, знакомый многим и в то же время совершенно неизвестный мир. В ней есть два главных героя - потрёпанный жизнью крестьянин, живущий в глуши, и мальчик, который скрывается от призыва в армию и который оказывается волею судьбы и родителей в этой самой глуши. С какой только любовью и филигранностью выписаны автором эти герои! Два одиноких человека, затерявшихся на задворках планеты Земля и старающихся найти общий язык друг с другом.

Крестьянин Панюков, прошедший сквозь афганское пекло, потерявший свою любовь, прост и сложен одновременно. Кажется, всё в нём застыло: и чувства, и эмоции, и блеск в глазах. Этакий Кай-переросток и Бирюк в квадрате. Он любит свою корову, до дыр зачитывает любимую книгу детства и, кажется, что так и будет он "сеять разумное, доброе и вечное" где-то глубоко у себя в душе, ну очень глубоко... И юная, неокрепшая душа в лице мальчика Геры, страдающего от странной любви к странной девушке Татьяне, изучающего переписку Суворова, знающего, кто такой Лемешев, и в то же время любящего крепкие напитки и откровенного недотёпу, но ещё с оставшейся чистой душой. Два мира... Две галактики... Два слоя жизненных взглядов и принципов... Следить за их душевным взаимопроникновением безумно интересно и увлекательно. Отзвуки Шукшина и Астафьева незримо идут за этими героями, которых очень жалко и которым постоянно сочувствуешь и переживаешь.

И ещё - цвет... Это особые цвета и картинки, которыми насыщен роман. Кажется, что видишь всё воочию - и ночную Москву, и глухую умирающую деревню, и пыльные проклятые дороги, по которым мечется туда-сюда и не может найти себя Гера. Роман очень грустный, читается только в подходящем настроении. Тем и планов в нём тьма-тьмущая, всего и не перечислишь. Финал тоже очень грустный, но в то же время какая-то микроскопическая частица крохотной надежды возьмёт да и мелькнёт на самых последних страницах.

Не пожалел, что прочитал "Крестьянина и тинейджера", хотя продолжительное время ходил возле книги вокруг да около. Настоящая качественная литература!
Считаю, что Андрей Дмитриев заслуженно получил за эту книгу премию "Русский Букер-2012". С чем его и поздравляю!

Ты мечта супергероя, Зоя
Где б найти билет до Лос-Анджелеса?
Минимум — причина краха Трои
Максимум — невеста Ахиллеса.

Тихонин и Мария встречаются в Стамбуле через сорок лет после того, как расстались. Сейчас обоим по шестьдесят с небольшим, не назвать молодостью, даже поздней (в классификации ВОЗ "зрелая молодость" 45-60), но возраст дееспособный и располагающий к умеренным радостям. Познакомились шестнадцатилетними, любовь случилась сразу, а близости ни разу. Любовь, ведь тоже разная, у них все складывалось, не в ромео-джульеттном стиле: "забудь отца и имя позабудь", а куда прозаичнее, как оно в жизни и бывает. От ее мамы, женщины несносной и чудовищной властности, папа-летчик сбежал давно, оставив дочь изыскам карательной материнской педагогики, Мария страстно мечтала сбежать тоже. Туда, где Тамара до нее не дотянется. В жизни парня мама была постоянно, а отец так же перманентно отсутствовал, деля время между рыбалкой, охотой и запоями. Частенько приносил улов или добычу, с которыми мама пекла вкусные пироги. Знакомство Марии с Тихониным, едва начавшись оборвалось его колонией за глупую подростковую шалость.

После много писали друг другу и еще дважды встретились: сначала она приезжала к нему в колонию, хотя ее: "Выходит, летчиком тебе уже не быть" - не оправдалось, судимость сняли, в Оренбургское летное он поступил, не закончил только. Харизма соединялась у него со склонностью к поискам смысла (не юродивым правдорубством, куда более социализованным вариантом, но противопоказанным карабканью по карьерной лестнице). Работал со справкой о незаконченном высшем военном образовании вторым пилотом в сельхозавиации в Узбекистане. Туда она приезжала к нему во второй раз. С раскопок, где с коллегами-археологами вскрывала могилы соратников Тамерлана. На очередных раскопках познакомилась с американским профессором, вышла замуж и уехала в Штаты ("Понимаешь, там она до меня не дотянется"). Восьмидесятые, на минуточку, Союз еще кажется колоссом, а про глиняные ноги скажи кому тогда, покрутили бы у виска.

За сорок лет чего не случалось, время выдалось интересное, он многим успел позаниматься. С ненулевым результатом. Олигархом или миллиардером не стал, зарабатывание денег не оказалось в числе его особых талантов, но к третьему десятку нового века пришел с кое-какими средствами. А главное - разыскал ее, которой никогда не забывал, предложил вместе встретить старость, она не отказалась. В мире ковидный двадцатый с его ограничениями, у них встреча в Турции и поездка на арендованном автомобиле к дому, куда она войдет хозяйкой. Шильдик на обложке книги сообщает, что Андрей Дмитриев лауреат Русского Букера и Ясной поляны, но мое знакомство с его прозой до сих пор ограничивалось "Этим берегом", который ничего не завоевал, но не забылся, как большинство прочитанных четыре года назад. "Ветер Трои" не забудется тоже.

В нем "Когда бы не Елена, что Троя вам одна, ахейские мужи?" Мандельштама и гриновское несбывшееся, которое зовет нас, соединяется с гротескно-жириновским: "каждой русской женщине - по мужу" и "на том пруду, куда тебя я приведу" группы "Лесоповал". Размышления о людях хребта и людях панциря перетекают в теорию о двух возможных типах общественной организации: гетто или базаре. Ветры влияют на людей, внушая определенные мысли или вовсе лишая разума. Бывший ответработник всякий октябрь едет в тайгу, чтобы жечь там сосну и беседовать с духами. И ты, читательница, понимаешь в какой-то момент, что именно такой финал предвидела, что иначе быть не могло, когда у Марии уже и несносная мать в Айове, и даже затурканный материнский сожитель-поэт. Дети еще, взрослые, но все же. Собака Тыковка в приюте, которую домой взять не может - дома Ося, Лиля Вова, Тамарины таксы.

Да потому, что Гомером все давно написано. Ты понимаешь, что все по- честному. И все это горько, печально, светло.

Допустим, что пишет этот отзыв неисправимый оптимист, которому достаточно нескольких составляющих (любовь, современные реалии, интрига), чтобы задорно и весело заявить – всё очень понравилось, герои такие узнаваемые, антураж вызывает массу эмоций, любовная линия такая необычная. Пессимист же сошлётся на невыразимую скуку и зашоренность сюжетной линии, предсказуемость поведения действующих лиц, ограниченность используемых автором приёмов, унылость и невыразительность главных персонажей.

Первую треть книги был очень близок к пессимистическому настрою. Автор не торопился с раскручиванием сюжета. Всё казалось растянутым, неторопливым и скучным. И главный герой не вызывал никакой симпатии, не смотря на старания сделать из него неординарную личность, убедить читателей в его скрытых талантах (абсолютно невидимых невооруженным взглядом), заявить от лица каких-то таинственных «МЫ», что это потенциальный вождь, хотя сам ГГ от этого открещивается. Мутная история, непонятная и не вызывающая доверия. Какой-то сомнительный приём убеждать под рекомендации неизвестных «МЫ» о несомненных достоинствах персонажа, хотя его деятельность на страницах книги говорит скорее об обратном – попал в подростковом возрасте в колонию для несовершеннолетних за кражу мопеда, каким-то чудом оказался в лётном училище (вы это серьёзно?!!), которое не закончил, затем челночил на пару с китайцем, вывозя зарубеж состриженные с отечественных голов волосы… Вам нравится подобный типаж?..

Хорошо. Что же с любовной линией? Опять же в подростковом возрасте встретил первую любовь. Свято на протяжении сорока (!!!) последующих лет сохранял её в своём сердце, хотя она давным- давно вышла за иностранца и уехала с ним в США, причём ГГ провожал отбытие молодой четы в Шереметьево. Всё в жизни бывает… Буквально на днях прочитал в новостях, как жительница Новосибирска добилась в Верховном суде получения наследства от умершего мужчины, который через 50 лет после кратковременного курортного романа и последующего расставания на полвека завещал ей всё имущество и деньги на счетах после своей смерти. Она об этом поздно узнала, так что пришлось через суд добиваться получения этого наследства. Поэтому ничего удивительного в рассматриваемом произведении не происходит. ГГ, Тихонин так влюбился в Марию, что даже спустя сорок лет ни с кем другим не представляет своего счастья. Только вот… это у него в голове все эти иллюзии бродят. Спойлерить не хочу, но, чтобы осуществить свои замечательные планы – встретить старость с любимым человеком на берегу тёплого моря в своём уютном домике – необходимо получить согласие от второй половины, живущей в мире и согласии в штатах со своим мужем и детьми. И вроде бы «всё идёт по плану»… Впрочем, нет смысла раскрывать тайну произведения.

Меня поразила одна фраза, которая показалась не случайной. Спустя столько лет ГГ собирается разыскивать первую любовь, при этом - «Даже как полностью ее зовут, оставалось неизвестным: ее девичью фамилию Тихонин в свое время не успел спросить; он и по имени звал ее редко: всё «Ты» или «Ау!» Извините, дорогой автор… Просто нет слов. Общаешься с девушкой, затем с молодой женщиной на протяжении ( с 15 лет до 24, так как она успевает закончить школу и институт, затем выйти замуж), так любишь её, что ни о ком другом думать не можешь… И тут «Ты» и «Ау»!! Это же клиника.

Автор наделяет Тихонина страстью к каллиграфии, упоминая о том, как князь Мышкин в «Идиоте» Федора Михайловича этим поражал семейство генерала Епанчина. Только Лев Николаевич продемонстрировал это в начале романа, а потом особо об этом и не упоминалось. Здесь же ГГ настолько увлечён каллиграфией, что это красной нитью проходит по всему роману. Автор устами своего ГГ проговаривается «…стальные перья к ним тогда свободно продавались в канцтоварах и почти исчезли вместе со страной: только о них я в той стране жалею». Ничего себе откровения??! Понимаю, что Советский Союз для Тихонина не был любимой страной, но, чтобы так, походя, зачеркнуть изначальный пункт, давший ему не только канцтовары, но именно ту любовь, ради которой он готов на … практически на ВСЁ! Впрочем, это характерно для всего произведения. Отдельные детали, проговорки, мелочи (они как бревно в глазу) показывают шаткость конструкций, возведённых автором, которые осыпаются под внимательным взглядом и анализом.

Оптимист, закрыв прочитанное, наверное, скажет – «Вот какая большая любовь…» Пессимист же поперхнётся и, недоумённо заморгав, провозгласит – «Любви-то я и не заметил… Как-то всё скучно, неинтересно и заунывно».

Роман из разряда "начали за здравие, а кончили за упокой".

Роман о парне девятнадцати лет, Гере, которого родители спрятали в глубокой деревне от московского военкома, после того как их чадо выперли из универа за не посещаемость занятий. И вот как он в этой глубинке жил у своего временного рантье Панюкова - местного крестьянина средних лет.

Первые главы прописаны отлично, и заходят на  ура. Описание деревенских красот, быта, ведения хозяйства выше всяких похвал. Читаешь и просто наслаждаешься. Особенно, когда Гера только приехал в деревню и там со всем ознакомлявшаяся.

Но затем начинает подавлять настроение завязавшееся было в начале ужасно негативистичные мысли героев. Что один, что другой жестко влюблены в своих барышень, и с этими барышнями они ну никак не справляются. Потому что вообще не смыслят ничего в женской логике, да и вообще, в примитивном оказании внимания противоположному полу. Ладно, Гере 19 лет. Нет, не ладно. Он делает такое обилие ошибок, которые повлияют на его дальнейшую жизнь, что это просто звучит нереалистично. А Панюков так просто звезда мысли, он вообще никак не смог разобраться в своих чувствах, потому как абсолютный деревенский чурбан, без какой либо попытки продемонстрировать свои эти чувства.

Возможно, в моей оценке играет роль мое ожидание от романа - несколько комичный сюжет, с глубокими философскими выводами и взаимного решения своих проблем героями. А нарвалась на жутко депрессивных, эмоционально тупых, да и вообще тупых персонажей.

Да, автор хорошо прописал характеры, мотивы поступков, предыдущие события. Написана книга довольно качественно. Но мои личные притязания не к тексту, а к непоборной тьме в душе героев, к какой то безнадеге, угнетенности и беспросветности.

Сюжет прост и незатейлив. Если в двух словах, то: в вымирающей деревне один-одинёшенек живёт мужик (имя которого всего один раз упоминается в тексте :) , а другие персонажи величают его по фамилии). Он и есть первый главный герой - Крестьянин.

Московский приятель Крестьянина, работающий водителем у "богатых", присылает к Крестьянину на проживание сына своих хозяев - Тинейджера. Повод для такой "командировки" банален - нужно откосить от армии :)

Вот и весь сюжет :))) А дальше начинается чистая психоделика - параллельное развёртывание двух жизенных миров - мира Крестьянина и мира Тинейджера.

Сразу хочу сказать, что миры эти искусственные, сконструированные автором. И мир Крестьянина, и мир Тинейджера создан из неких элементов реальности, которые по-отдельности, несомненно, существуют. Но вот насколько правдоподобна сложенная из этих элементов реальность?

Честно говоря - не очень... И дело здесь не в буквализме. Очень смешно читать критиков, которые пишут: "Ну что это за описание деревни?! Такого быть не может!". Давно ли вы, критики, в этой самой деревне были? И не в какой-то конкретной "вотчине прапредков", а, так сказать, обзорно? Как это делают, например, рыболовы или охотники, путешествующие "по карте". Путь которых пролегает в самом "глушняке", в том числе и через полностью брошенные деревни.

Могу сказать, что я знаю такие деревни, где в баню ходят пешком (едут на лошади, на велосипеде) за много километров; где мобильная связь в принципе отсутствует, а проложенные в советское время телефонные линии давно стырены; где жителей осталось от 1 до 5 человек, и чаще всего это не здоровый мужик (как в книге), а бабульки и дряхлые деды; где люди живут исключительно на подножном корме и лечатся народными средствами; где почта / автолавка и т.п. признаки цивилизации появляются раз в 2 месяца. Где проложенные в советское время дороги и мосты развалились или смыты весенним половодьем.

Кстати, полно в книге и академической этнографии, явно списанной из серьёзных источников. Например, типичное для северо-запада России (и не только :)) "двухэтажное" устройство изб, где внизу в полуподвале в холодное время года держали скотину. Сени ("коридор") опоясывали избу по периметру; причём в одном из углов этого периметра был люк, который одновременно являлся и зимним ("теплым" :)) туалетом. В деревнях я видел такие избы, правда, уже брошенные. Однажды даже доводилось ночевать в такой :) Так что описанная в книге (и столь шокирующая городскую публику) процедура хождения в туалет "с верхотуры" :) - правда!

Та же история и с причитаниями во время похорон... Сейчас участие плакальщиц на похоронах - редкость, но я более, чем уверен, что автор позаимствовал эти самые причитания из какого-нибудь достоверного источника.

Но я не об этом... Я видел практически все (и даже больше :) и даже круче :))) из собранных в книге элементов. Неувязочка лишь в том, что я не видел все эти элементы ВМЕСТЕ, так сказать, в таком концентрированном виде, как они описаны в книге.

Очевидно, что автор описал такой не очень реалистичный "концентрат" современной российской деревни специально, с какой-то целью. Кстати, сам этот "деревенский мир", описанный в книге, мне лично в целом понравился. Хотя бы просто потому, что описывая современную российскую деревню, очень легко сочинить кровавый трешак про то, "как всё плохо, как всё разрушилось, всё разворовали, и все спились и друг друга поубивали".

А Крестьянин не такой - он не карикатурный персонаж. Мужик. Не пьющий. Читающий на ночь книгу славянофила Аксакова :))) И люди вокруг него - не постапокалиптические алко-мутанты, а вполне себе обычные и понятные, хотя и простые :) И мир Крестьянина, сконструированный в книге - одинокий и пустоватый мир, но он не злой и не страшный. Не абсурдный; в нем нет стёба, осуждения и морализаторства.

Спокойный такой мир, в нём как бы вовсе отсутствуют какие-то внешние события, на которые надо срочно реагировать. У героев нет каких-то четких и ярких жизненных целей - они "пережидают"; ждут чего-то неопределенного. Эдакие мифические персонажи, практикующие "недеяние" в особо тяжелой форме :) Их жизнь подобна сну... Этот событийный вакуум обостряет (в этой тишине и пустоте) всё те же вечные вопросы: "Кто Я? Зачем Я? Где Я в этой жизни?". Книга - несомненно психоделична, но это состояние надо уметь "поймать" ;)

Мир Тинейджера - такой же искусственный конструкт из имеющих место быть в реальной жизни элементов. Тинейджер - зеркальный персонаж для Крестьянина, на самом деле они очень похожи :) И в сюжетной линии Тинейджера есть свои забавные фишки (не буду писать про все; кто вчитается, тот оценит :)).

Например, явно намеренно сконструированный автором прикол про то, что "совсем никакой" и беспомощно плывущий по течению жизни Тинейдер увлечен А.В.Суворовым (с его стремительностью и натиском).

Вообще, развертывание сюжета в книге происходит нелинейно. 90% текста - атмосферная и неспешная "психоделика" (описание жизненных миров героев), а последние 10% текста происходит резкое ускорение сюжетной линии. В героях нечто взрывается (ломается? вызревает?), происходит сразу много судьбоносных событий, герои начинают резко менять свою жизнь :)

Но статичного и понятного хэппи-энда в русской прозе нет, и быть не может :) Финал можно трактовать по-разному, а я вот понял так: оба главных героя встречаются вновь на некой войне... Тинейджер находит своё место в жизни в действующей армии (от которой он так бегал :)), встречая там Крестьянина (который в своё время выжил в Кандагаре).

Как вам оппозиция: сновидная реальность "без событий" - война как полнота жизни?

Резюме: книга на любителя. Ибо психоделических тонкостей в ней, пожалуй, многовато :) Но если вы осилили эту рецензию - книгу можно смело читать ;)

Человек устроен так, что его постоянно тянет к людям и местам, которые были для него значимы. И он проходит одним и тем же маршрутом, пытаясь вновь войти в одну и ту же воду. Но это, как известно, невозможно  Да и не нужно.

Произведение Андрея Дмитриева построено по принципу античной (древнегреческой) драмы. И не заметить ,что повествование ведётся от имени коллективного МЫ, просто невозможно. Эти МЫ рассказывают историю жизни Михаила Тихонина, практически от начала и до ее конца. Это древнегреческий хор, который дополняет историю Тихонина, связывает воедино различные моменты жизни и действия. Может сама повесть и не похожа на драму, хотя в ней есть ее многие элементы и даже стихотворный ритм в некоторых моментах возникает и отдаленно напоминает гекзаметр:

Ты мне скажешь: а хайвэй? куда-то он ведет оттуда, хоть в ту сторону, хоть в эту?.. А я тебе скажу: а что хайвэй? я знаю наизусть, куда ведет хайвэй, причем в любую сторону. И нетерпение на нем одно: доехать поскорее куда едешь – пока ты не уснула за рулем или пока тебе не прихватило спину.

На мой взгляд это эпос, это Илиада  И в этом эпосе есть своя прекрасная Елена, похищенная и увезенная за море, есть Ахиллес, и есть Троя. И конечно есть Рок, против которого глупо воставать. Судьба сильнее человека.
Это история любви, которую невозможно прожить второй раз. И если возникает момент, когда кажется что можно, можно обмануть судьбу, изменить ход времени, перестроить маршрут, то судьба жестоко укажет герою на его место.
Очень грустная и очень поучительная история. В одну и ту же воду нельзя войти дважды, и если кто-то заходит, то это может закончится только смертью героя. Как и положено в древнегреческой трагедии.