Глава 6

В свою квартиру он вошел в шесть утра, разделся, выпил воды и лег спать. Проспал до половины двенадцатого, и то проснулся не сам, а его разбудили. Кто-то непрерывно звонил в дверь. Сергей спросонья не понял, в чем дело, встал и взял телефонную трубку. Но звонки повторились.

Голый он подошел к двери и заглянул в глазок. Увидев соседку, удивился.

– Что вы хотели, Вера Михайловна? – спросил он через дверь.

– Ой, Сережа, помоги, кран сломался, соседей заливаем! Сделай что-нибудь! – запричитала та.

– О черт! – выругался недовольный Краснов. – Сейчас.

Он взял с вешалки тренировочные штаны, одел их, натянул футболку и сунул ноги в тапочки.

– Инструменты брать?

– Нет. Ключи есть, – услышал он из-за двери.

Вера жила со старенькой матерью и десятилетней дочкой, и мужчин у них в доме не было. Краснов иногда помогал им по хозяйству – полки вешал, краны чинил. И сегодня случилось ЧП.

Он взял ключи, открыл замок, отворил дверь и… Получив сильнейший удар кулаком в челюсть, упал на пол в прихожей. В квартиру ворвался здоровенный детина в черном комбинезоне, в маске и с автоматом в руках. За ним вломились второй, третий, четвертый… Они насели на ошарашенного Сергея, перевернули на спину, набросили наручники на запястья и поволокли в гостиную. Швырнули на кровать и встали по бокам. Один распахнул штору, и в комнате стало светло.

Краснов прищурился, выплюнул на пол кровь и ошалело посмотрел по сторонам. Дверь отворилась и в ореоле солнечного света в комнату вошел мужчина в сером костюме, ослабленном галстуке поверх белой рубахи и с папкой в руке. Приблизился к Сергею, наклонился и сказал:

– Привет, Краснов.

Тот пригляделся и узнал своего товарища, бывшего сослуживца, инспектора уголовного розыска МУРа Алексея Фомина.

– Ты! – удивился он.

– Я. Дотоптался, Серега. Капец.

– Леха! Что это значит, объясни? – Сергей обескураженно посмотрел на муровца. Алексей поднял с пола стул, поставил перед кроватью и сел. В комнату вошел его помощник, инспектор Михаил Нечаев, а за ним еще несколько оперативников. Они встали полукругом и посмотрели на сыщика. Вид у него был жалкий.

– Объяснять будешь ты, – произнес Фомин. Засунул руку в карман пиджака и вынул целлофановый пакет с пистолетом Макарова внутри.

– Твой?

– Нет, – покачал головой Сергей.

– Номер твой, и нашли мы его в багажнике твоей машины.

– Мой в сейфе в моем офисе. Я без адвоката говорить не буду, понял? Вы ворвались в мой дом без санкции прокурора, устроили мордобой и теперь пытаете меня. – Сергей был зол как никогда.

Фомин выдернул из папки лист и ткнул в нос Краснову.

– Вот ордер на арест и обыск. Сегодня ночью ты двумя выстрелами из этого пистолета застрелил Германа Фрейна. В кабинете его загородного дома. На рукоятке этого пистолета твои отпечатки пальцев, в теле пули из этой обоймы, а в ней двух патронов не хватает.

Сергей в ужасе открыл рот и вытаращил глаза. Алексей вскочил, приблизился к нему и прогромыхал в лицо:

– В спальне твои отпечатки пальцев. Камера внутреннего наблюдения сняла момент убийства. Герман Фрейн вошел в кабинет, когда ты вскрывал сейф. Ты выхватил пушку и дважды пальнул, а потом убежал. Это есть на пленке. Все, Серега, статья сто двадцать три – преднамеренное убийство. Я жду чистосердечного признания. – Алексей отстранился и победоносно сел на стул.

От услышанного Сергея охватила нервная дрожь, и он не смог вымолвить ни слова. Сидел, понурив голову, лихорадочно соображал, что с ним такое происходит. Не кошмарный ли это сон.

– Молчишь, сказать нечего, – усмехнулся Фомин, – звонил накануне, спрашивал, кто такой Герман Фрейн.

Михаил одобрительно кивнул и добавил:

– А ты его на именины пригласил.

Алексей покачал головой и нахмурился.

– Я не убивал, меня подставили, – наконец выдавил Краснов. – У меня есть свидетели.

Алексей и Михаил посмотрели на него с сожалением.

– Какие свидетели при таких уликах. Впрочем… – Фомин поправил галстук.

– Это мой клиент, и говорить я буду только в его присутствии. Вопрос служебной этики. Он подтвердит, что я не убивал, – в глазах у Сергея мелькнула крохотная искорка надежды. Он верил, что Анна подтвердит его невиновность. Хотя… Убили ее мужа, и она, чтобы не показаться шлюхой, может сначала заартачиться. Но, как рассуждал Краснов, если Фомин даст обещание о неразглашении информации, она скажет правду.

«Лишь бы она меня вспомнила».

– Ну, ну, – начал инспектор, – ты что, не понимаешь, главная улика – твой пистолет. На нем твои отпечатки пальцев, в трупе твои пули. Камера сняла убийство. Прекрасно видно твое лицо – ты стреляешь, а Герман падает. Доказательства неопровержимые. Такие улики подделать невозможно. На пленке ты, и стрелял ты. Это статья.

– Не слишком ли все гладко, Леха? – наконец опомнился и взял себя в руки Краснов. – Не стал бы я убивать из своего зарегистрированного в МУРе пистолета и хранить его не стал бы. Спрятал где-нибудь или выбросил. Время было. И лапать в доме не стал бы – перчатки одел.

– Резонно. Может, ты убивать не хотел, а получилось это неожиданно. Пришел воровать, а хозяин вернулся, застукал на месте преступления, ты и пальнул. Как это бывает – сам знаешь. А почему ствол не выбросил – не знаю.

– Какой воровать, Леха, мы с тобой проработали бок о бок не один год, ты что, меня не знаешь? Не знаешь, что я за человек? Я чужого в жизни не брал. Я свое отдам… А… – Сергей от обиды отвернулся. Горький ком подкатил к горлу, и дыхание опять сперло.

– Я тебе, Сереж, скажу честно, – по-дружески начал Фомин, – сначала не поверил своим глазам, не поверил, что это ты на экране. Никто не поверил. Но улики упрямая вещь. – Он пожал плечами. – Ладно, поехали на место преступления, покажешь, как все было.

Он встал, омоновцы взяли сыщика под руки и приподняли с постели. Сергей обреченно опустил голову.

– Так повезете или дадите одеться?

Краснов натянул джинсы, белую футболку, кроссовки, Михаил пристегнул наручником его правую руку к своей левой руке, и они пошли на улицу.

Весь двор собрался смотреть, как его выводят. Когда выходили из подъезда, соседка Вера Михайловна не выдержала, подбежала к Краснову и запричитала:

– Прости меня, Сережа, прости ради бога, они меня вынудили, – на глазах у женщины навернулись слезы, она заплакала в платок и отошла. Сыщик ничего не ответил.

Сколько раз во время службы в органах он вот так же просил соседей звонить в квартиры, чтобы хозяева открыли. Врывался с оружием в руках, клал всех на пол, крутил руки, бывало, бил или стрелял в потолок. Теперь на месте жертвы оказался он сам.

Черная «Волга» с мигалкой на крыше унесла его от стыда и позора в пыль московских улиц. Они мчались быстро, но без сирены, лихо обгоняли чайников и не ждали на перекрестках.

«Почему так произошло? – думал Сергей. – Кто подставил меня? В какую игру втянул?»

Он надеялся, что через час-другой все разрешится. Бывшие сослуживцы – отличные сыскари, разберутся, что стреляли не из его пистолета, что на пленке не он, что у него есть алиби. И его отпустят. Сколько раз так бывало в его практике. Хватает Краснов подозреваемого, арестовывает, начинает копать, а что-то не сходится, улики растворяются, и приходится отпускать человека. Он невиновен.

Сергей искренне надеялся, что неприятности пройдут стороной и все станет на свои места.

Через сорок минут машина подкатила к дому Анны Фрейн. Возле ворот толпились журналисты и зеваки, стояли милицейские машины и автобусы телевизионщиков. Сергей недовольно покачал головой, не удержался и упрекнул Алексея:

– Что же вы меня перед всем домом опозорили, маски-шоу устроили. Еще бы дверь в квартиру взорвали.

Сидящий на переднем сиденье Фомин обернулся и с ироничной улыбкой ответил:

– Мы же не знали, что ты после дела почивать ляжешь. Думали, забаррикадировался, нас ждешь или смыться хочешь.

Краснов со злостью взглянул на товарища, но решил в дискуссию не вступать.

Машина остановилась напротив калитки. Сразу к ней ринулись операторы с камерами и журналисты с микрофонами. Недовольный Фомин открыл дверь и вылез. Михаил, Сергей и оперативник Володя вышли следом. Не говоря ни слова, инспектора повели задержанного через толпу. Со всех сторон сыпались вопросы: кого они ведут, найден ли убийца Германа Фрейна, каковы мотивы убийства, есть ли подозреваемые. Одна пронырливая мадам с микрофоном в руке доставала больше всех, и Алексею пришлось ее оттолкнуть.

Угрюмо подошли к калитке, милиционер пропустил их и оставил толпу за оградой.

Снова Сергей входил в дом Анны Фрейн, но уже в качестве обвиняемого в убийстве. Мог ли он несколькими часами ранее предположить, что на него незаслуженно падет тяжкое обвинение? Конечно, нет. Не дано нам предугадать будущего, и идем мы во мраке как слепые, рыщем в поисках удачи и находим порой совсем не то, что хотим найти.

Двери отворились, и горе-сыщика ввели в зал. По центру у фонтана стояло несколько человек в штатском и в форме. Среди них Краснов узнал начальника отдела по расследованию убийств полковника Николая Ивановича Максимова – его бывшего руководителя и учителя. К нему, тогда капитану, пришел в отдел Сергей Краснов. Его распределили туда после школы милиции. Он много знал и умел, но Максимов научил его настоящему ремеслу.

Алексей подвел Сергея и отрапортовал:

– Вот привез, товарищ полковник. Взяли тепленького из постели. Сопротивления не оказал. Говорит, не убивал.

Максимов пристально посмотрел на Краснова и протянул ему руку.

– Привет, Сергей. Давно не виделись.

Тот пожал руку полковника и без злобы и обиды ответил:

– Здравствуйте, Николай Петрович. Давно.

– Чистосердечного не будет?

– Нет. Я не убивал, меня подставили.

– Говорит, есть свидетель, – пояснил Фомин, – но показания даст только в его присутствии. Вопрос служебной этики.

– Этики, – усмехнулся полковник, – хорошо хоть кто-то это сейчас соблюдает.

– Да какая там порядочность, – вмешался мужчина среднего роста и средних лет в светлом щегольском костюме – майор Виктор Долгов, тоже сотрудник убойного отдела. Сергей его видел впервые. – Шлепнул олигарха и об этике вспомнил. Дашь чистосердечное, не дашь – все равно. Улики убийственные, и тебе, Краснов, крышка и вышка.

Сергей со злобой взглянул на него.

– Витя, Витя, полегче. Сергей Сергеевич подозреваемый, поэтому относись к нему адекватно.

– Да все ясно, – завелся майор. – Надо закрывать дело и передавать в суд.

– Эка ты быстрый. В суд. Есть неясности. – Максимов нахмурился. К нему подошел криминалист в белом халате и с дипломатом в руке.

– Николай Иванович, мы наверху закончили, обследовать весь дом?

– Не надо. Пока покурите.

Он отошел, а полковник повернулся к Сергею и Алексею и произнес:

– Пошли в кабинет, посмотрим на место преступления.

Все двинулись по левой, пристроенной к стене, лестнице на балкон, а оттуда повернули в уходящий влево коридор. Пройдя по нему мимо нескольких дверей, вошли в последнюю – в его торце.

Просторный кабинет был обставлен в классическом стиле. Рука дизайнера чувствовалась и здесь. Не было ничего лишнего: рабочий стол – произведение искусства, кожаные диван и кресла – красоты неописуемой и книжная стенка – бесценное творение резчика по дереву. В ней громоздились телевизор и аудиоаппаратура. На столе стояли компьютер, телефон, письменные принадлежности и старинная настольная лампа.

На стенах висели картины, в стенке стояли статуэтки работы Фаберже и старинные книги. В углу комнаты величественно расположились высокие напольные часы фирмы Павла Буре. Очевидно, с боем.

Оперативники прошли на центр кабинета и встали полукругом.

– Вот здесь, если помнишь, был убит Герман Фрейн, – полковник показал Сергею на входную дверь. Под ней мелом на ковре был начерчен силуэт лежащего человека. На месте головы виднелось небольшое пятно запекшейся крови. В двери на высоте ста восьмидесяти сантиметров было отверстие.

– Одна пуля пробила шею жертвы и угодила в дверь, – пояснил Максимов. – Вторая – лобную кость и застряла в мозгу. Она была смертельной. Сергей угрюмо смотрел на оперативников.

– Я не убивал, – повторил Краснов.

Полковник повернулся, подошел к стенке, вынул из кармана кассету, вставил в магнитофон и включил воспроизведение. Нажав кнопку, он включил телевизор, и через мгновение на экране появился диктор НТВ. Передавали новости:

– Пока не ясен мотив убийства, но скорее всего он не политический, а криминальный, – вещал он. – Наш корреспондент, находящийся у дома Германа Фрейна, сообщает, что уже есть подозреваемый. Его только что привезли… – Максимов переключил каналы и на экране возник кабинет. Тот самый, где все стояли. Но он был пуст. Пришлось перематывать кассету.

– Эти проныры информацию из пальца высасывают, – недовольно пробубнил полковник. – А потом треплются на всю страну. Писаки хреновы.

Его негодование было обоснованным. По всем теле- и радиоканалам передавали сообщения о гибели известного политического деятеля, банкира и предпринимателя Германа Фрейна. Лились оскорбления в адрес правоохранительных органов, неспособных справиться с валом преступлений. Предсказывали, что это заказное убийство и оно опять не будет раскрыто.

Выступали политики, бизнесмены, министры. Друзья олигарха, тоже олигархи, утверждали, ссылаясь на информированные источники, что это только первая жертва в их рядах, а дальше будет круче.

Журналисты в погоне за сенсацией как всегда перебарщивали, не знали меры, а порой и просто лгали, выдавали желаемое за действительное. Истерия по поводу гибели чуть ли не патриарха российской олигархии нарастала. Была она выгодна всем, кроме Сергея Краснова. Его, невиновного, могли запросто упрятать за решетку, так и не разобравшись до конца во всех нюансах дела.

Строгий Максимов перемотал кассету до нужного места и включил воспроизведение. На экране появились кабинет и мужчина, у стенки с книгами. Он стоял к камере спиной и лица видно не было. Ковырялся с электронным замком сейфа, и руки его были в перчатках.

– Это ты, Сергей, пытаешься вскрыть сейф Фрейна. Снимала тебя вон та камера, – полковник указал на небольшую, выступающую из стены стеклянную крышечку. Располагалась она под потолком прямо над дверью. – Камера охранной системы. Включена круглосуточно.

Сергей нехотя взглянул на нее и уставился на экран. Человек продолжал копаться, но вдруг справа в дверь вошел еще один.

– Это Герман, – пояснил полковник.

Он взмахнул руками и пошел на вора. Звуков слышно не было, так как система снимала только изображение. Вор обернулся, и Сергей с ужасом увидел свое лицо. Оно было снято четко и резко. Герман хотел ударить Сергея, но тот выхватил пистолет и дважды выстрелил ему в голову. Хозяин упал, а Краснов метнулся к двери и исчез из поля зрения камеры.

– Вот так, – победоносно произнес Максимов, остановил магнитофон, вынул кассету и сунул ее в карман.

Сергея чуть удар не хватил. Он стоял обескураженный и не понимал, что творится.

– Это не я, – промямлил он. – Это подделка. Я не убивал.