Москва Сталинская

Начало книги показалось мне довольно-таки странным, поскольку личные заметки А. Жида на отвлеченные темы, никак не связанные с Москвой времен Сталина и СССР в целом, были добавлены явно ради увлечения объема издания. Вступление к книге Фейхтвангера имеет больший смысл, так как прочитав его, можно быстро познакомиться с биографией автора, составленной им самим)
Что касается основной части повествования, которое как раз-таки и посвящено Москве, то довольно-таки интересно наблюдать за реакцией именитых гостей. Перед началом прочтения не раз возникала мысль, что иностранцу, везде сопровождаемому специальными службами, не знающему русский язык, трудно будет понять, что же именно представляет из себя советская действительность, но к А. Жиду это точно не относится, за что собственно его «Возвращение из СССР» подверглось жесткой критике со стороны правительства и друзей СССР (например, Р. Роллана). Л. Фейхтвангер выступает в большинстве с апологетикой и часто вступает в полемику с А. Жидом, стараясь указать ему на поспешные выводы при знакомстве с жизнью советского общества, странно что и его собственные воспоминания это не уберегло от забвения в Союзе, хоть он и являлся явным сторонником Сталина.
И только с падением Совесткого Союза стало возможным опубликовать воспоминания Жида и Фейхтвангера, а также других авторов! И это несмотря на то, что практически все писатели, посещавшие СССР в 20-30-е гг. считали себя социалистами и коммунистами. Для них большой интерес представляло то, что произошло в России после 17 года - Великий эксперимент, за результатами которого они следили с замиранием сердца !
А напоследок оставлю мнение Жида относительно советского производства

Вкус, впрочем, развивается только тогда, когда есть возможность выбора и сравнения. Выбирать не из чего. Поневоле предпочтешь то, что тебе предложат, выхода нет - надо или брать, что тебе дают, или отказываться. Если государство одновременно производитель, покупатель и продавец - качество зависит от уровня культуры

Но много всего интересного я опустила, дабы вы сами нашли это при прочтении)

Весьма познавательно. И может даже хорошо, что прочитала не 15 лет назад, а сейчас.

Оба автора ехали в СССР практически в одно время, с одними и теми же ожиданиями, но впечатления оказались разные.

Один несколько разочаровался, и чем больше думал и узнавал после, тем больше убеждался, что разочарование - не ошибка. Второй – искал оправдание увиденному + хотел оспорить мнение первого.

Жутковато читать и, сравнивая с днем сегодняшним, понимать, что история повторяется, а что-то не меняется и не изменится никогда.

Как легко сделать людей счастливыми – главное убедить, что они счастливее, чем другие, и жизнь в другом месте хуже, а чтобы лучше верили - изолировать.

Всяческие права и свободы в соответствии с конституцией – конечно! но нельзя отклоняться от заданного курса, иначе и до вредителя недалеко.

И меня не удивляет, что они увидели этот мир по-разному. Ведь и мы такие же, живем в одно время, в одной стране, а воспринимаем происходящее по-разному. Каждый видит то, что хочет или может видеть.

Из всей книги я не стала читать лишь записки Фейхтвангера.
Издание составлено таким образом, чтобы сопоставить два по сути полемизирующих друг с другом текста, написанных в одно время, но с диаметрально противоположным отношением к происходящему.
После выхода его "Возвращения из СССР" на Андре Жида обрушилась, как мы бы сказали сегодня, волна хейта со стороны членов европейских компартий, левых интеллектуалов и "друзей Советского Союза" со всей Европы. Над ним насмехались, обвиняя в сентиментальности, его гневно клеймили за то, что его критика несвоевременна и льёт воду на мельницу врага (под которым подразумевался как фашизм, так и все те, кто не верил в удачное осуществление коммунистического эксперимента - возможность построения общества социальной справедливости по учению марксизма). Такому же яростному осуждению с обвинениями в "несвоевременности" двадцать с лишним лет спустя подвергнется Говард Фаст за свою книгу "Голый бог". Как известно, критика деспотических режимов своевременной не бывает; по мнению их сторонников, единственное подходящее время для такой критики - никогда.
В ответ на критику и обвинения Андре Жид выпустил "Поправки к моему «Возвращению из СССР»", где уже в полный голос, уверенно, без символических оговорок и со значительно большей осведомлённостью отстаивает свои выводы о том, что СССР идёт по пути тоталитаризма.

Книгу Жида бросились осуждать влиятельный французский писатель Ромен Роллан и тот же Лион Фейхтвангер, и в их рассуждениях меня поразило то, что эти европейские интеллектуалы наблюдают за происходящим в СССР с большим любопытством и, по их собственным словам, сочувствием, но отстраненно, как будто за экспериментом с подопытными животными, в роли которых у них нет ни малейшего желания - да даже и мысль такая не возникает - увидеть самих себя. Фейхтвангер как-то высказался в том смысле, что "как ни прекрасен СССР, я все же предпочитаю жить в Европе". Для Роллана идея безусловно важнее таких "частностей", как страдания конкретных людей, а Фейхтвангер как будто настолько травмирован нацизмом в родной Германии, что неспособен ни видеть никакого иного зла, ни сочувствовать кому-то ещё. Но ведь Лион Фейхтвангер - писатель-гуманист, антифашист, не был ни глупцом, ни подлецом, так что же побудило его написать тенденциозный текст, своим авторитетом, репутацией и именем фактически защищая сталинизм? Этим вопросом много лет задаются те, кто читает этот текст Фейхтвангера, и на него пытаются ответить составители этого издания, что, как мне кажется, им в достаточной степени удалось.

Я с самого начала собиралась прочитать только текст Андре Жида, о котором довольно пренебрежительно отозвался Оруэлл за несколько лет до того, как самому стать великим исследователем тоталитаризма, уничтожившим относительно него все иллюзии. Не будучи специалистом-исследователем, я не испытывала интереса к печальным заблуждениям (то ли фактическим, то ли моральным) Фейхтвангера - в целом хорошего и полного благих намерений писателя. Но неожиданно для самой себя заинтересовалась предисловием к этой книге и благодарна за то, что оно познакомило меня с замечательным публицистом Альбертом Плутником, а послесловие - со статьей Натана Эйдельмана.