L'Immoraliste

С удивительными - во всех отношениях - персонажами сводит нас порою судьба: что в жизни реальной, что на страницах литературных произведений, вымышленных от начала и до конца, особенно принадлежащих вечно актуальной классике - вот уж где всегда найдешь настоящее раздолье глубоких, противоречивых, неоднозначных и таких странно притягательных по своей сути человеческих характеров, сколь разнообразных, столь и непостижимых. С ними нередко, как ни пытаешься, не можешь отыскать согласия ни по одной из точек зрения, их взгляды на мироустройство и окружающих не более понятны, чем инструкции на арабском. Их не хочется совершенно ни оправдывать, ни осуждать (совершенные ими поступки, хоть и не являются преступлением в прямом смысле этого слова, все равно вызывают внутреннее отторжение, до брезгливости), куда интереснее наблюдать за вектором развития их судьбы, неожиданные повороты которой поражают воображение. С ними вообще - интересно, как всегда любопытно нам все чужое, непохожее на тебя самого.

Сейчас уж точно не скажу, чем меня первоначально зацепила книга - фамилией ли незнакомого мне до сей поры автора, заглавием ли, явно обещавшим выход за всевозможные рамки - морали, принципов, убеждений. Свою роль, вероятно, сыграл и довольно незначительный объем повести. Когда времени на чтение совсем нет, такие книги отлично выручают: душа ведь все равно требует новых историй, пока разум напряженно работает. Маленький объем книги, впрочем, абсолютно не повлиял на ее содержательность и глубину мыслей, которые автор, кажется, хотел донести до нас.

История душевных метаний молодого человека по имени Мишель, его нравственного взросления, развития его житейских и философских взглядов на бытие и мир, его любовных и дружеских переживаний, противостояния жизни и смерти равнодушным читателя, скорее всего, не оставит. Провокационная по сути, она или заставит вас возненавидеть его всею душой, или же восхититься верностью его принципов. Человек, не терпящий принципиальность в любом ее виде, является, как это ни странно и парадоксально, ярчайшим образцом твердо убежденного человека, в чем мы ни раз убедимся, читая повесть.

Думается мне, однозначно порадует взыскательного читателя, ценящего тонкую словесность, и изящные философские изыскания, щедро рассыпанные по всей книге, принадлежащие как главному герою, так и его друзьям.

"Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь".

Красиво, точно, во многом справедливо - от души наслаждалась я весь процесс чтения подобными пассажами.

Здесь, наверное, должен бы быть абзац о том тлетворном влиянии, которое оказала когда-то среда на формирование взглядов юного Мишеля, непонимании его окружающими, и прочее, и прочее... Но не будет, в моих рецензиях, так уж точно: никакая среда не сможет вылепить из добропорядочного мужчины негодяя и подлеца, черствого и бездушного. Свой жизненный путь, свои собственные убеждения и принципы каждый человек выбирает сам.

Иметь подобных Мишелю людей в близких друзьях считаю неосмотрительным: быстро загорающийся - что друзьями, что любимыми - он так же быстро гаснет, оставаясь холодным и безучастным к чужим судьбам, к самым близким и родным. Считает остальных слишком скучными, слишком обыкновенными: добродетель вообще часто кажется таковой по сравнению с пороками. Все по местам расставляет обычно финал - только не книжной истории, а жизни. И ту зияющую пустоту уже не заполнить ничем.

А вот читать о таких героях - всегда удовольствие, поэтому и книгу к прочтению однозначно рекомендую: хорошим хочется делиться) 5/5

Я как будто прочитала "Яства Земные", но наоборот. Или в версии более взрослого и остепенившегося. Безумное счастье уже не предстает самоцелью и имеет даже последствия. Андре Жид также тяжело опирается на свой пережитый опыт и удачные прежние образы, так что действительно будто прибой как по часам накатывают дежавю. Менальк снова здесь, здрасте. Как и автор, гг Мишель болеет туберкулезом и отправляется в путешествие в Африку, а потом через Европу домой. В этой поездке он подходит к краю пропасти, смотрит в бездну и перерождается, восставая из болезни новым человеком, версии которого он обновлял все три года, которые длится повествование.

Между двумя книгами прошло 8 лет - тонны воды которые обточили идею Жида и представления о том, что такое человек и где его границы. Все искусственное и навязанное, вроде культур, принципов, морали, - это все лишнее. Нужно, говорит Мишель, докопать до своего "древнего человека", которого отвергло, или лучше сказать - сковало в рамки, Евангелие. И правда, приоткрыв крохотный зазор между старым наслоившимся собой - влиятельной в научных кругах фигурой со множеством знакомым, карьерными перспективами со знаниями, умениями и навыками, которым остается только позавидовать, не обремененный долгами, а лишь состоянием, и этим первичным "диким человеком", Мишель начинает нарушать одну заповедь за другой или подступается так близко к черте, что можно считать его действие почти свершенным. Он почти убивает прямо, а потом косвенно, прелюбодействует, лжет, отворачивается от бога, все сомнительно у него с почитанием, хоть он и повинуется воле отца с устроенным браком.

Повествование начинается с письма одного из друзей Мишеля к некому господину председателю и их поездке с двумя другими друзьями помочь скорбящему другу. Тот встречает их сдержанно, а потом выкатывает портянку о трех годах своей замужней жизни. За три года он успел поболеть и выздороветь, познакомиться с кучей мальчиков (то, что он делал с ними в тени садов и лесов, осталось за кадром), найти работу, потерять работу, расшатать дела своего поместья, приносившего ему пусть крохотный, но доход, опять же из-за мальчика, потратиться на квартиру не по средствам, заразить жену и пропустить все признаки начала ее болезни, когда той еще можно было помочь, протащить ее больную на грани смерти по 100500 местам, изменить ей в ночь, когда она умирала. Тут есть о чем рассказать. И все это приправлено сентенциями о том, как он ее любил, но при этом ночь регулярно тянула его на улицу, к мальчикам.

Его жена Марселина из живой девушки превратилась в некое пугало на фоне, которое только вызывало досаду "древнего человека", пусть остатки цивилизованного все еще пытаются убедить Мишеля, что он ее любит. За 3 года жизни с Марселиной Мишель восстанавливает свои физические и душевные силы, что даже позволяет ему высказываться о душах других, не замечая страшности своей. "Она уже слишком сильно меня полюбила, чтобы как следует видеть". Пробуждение Мишеля ото сна первых 24 лет так увлекло его, как и он сам, что герой перестал видеть себя.

"Уметь освободиться - это ничто, потому что трудно уметь быть свободным". Мишель свободным быть не умел. Мне кажется, что он заблуждался, что узнал о жизни что-то за прошедшие годы. Он был не более близок к истине, чем живя под крылом отца.

В отличие от "Яств земных" здесь есть сюжет, что очень помогает и уже не нужно входить в ультра-режим синих занавесок. Можно хотя бы как-то эмоционально оценить произведение. Жид подчеркнуто отказался выносить вердикт самому герою, предоставив читателю быть судьей, но так и хочется его где-то зажать и допросить с пристрастием обо всех умолчаниях.

"Имморалист" пусть и средне переведён (явные французские конструкции - это просто БОЛЬ, на грани "ебал её рука") и вообще довольно убого смотрится на фоне обволакивающих "Фальшивомонетчиков", но всё равно они вполне даже два сапога пара.
Марселина=благонравие и "буржуазная мораль" (не как система взглядов, а как психологическое пространство). Её предсмертные страдания и всякие нехорошие поступки по отношению к ней Мишеля скорее трогают и ведут к приятному слезливому покаянию, чем действительно огорчают, - но её смерть (скомканный и совершенно не трагичный эмоционально эпизод) делает ему страшно, экзистенциально и неуютно. С обессмысливанием морали жизнь Мишеля перестала иметь качественное значение: направо пойду - буду таким, налево - сяким. Ему приятно быть аморальным (эластично растягивать несвободу; оппозиция существует внутри позиции, пользуется тем же набором знаков - "хорошо быть плохим") - но как-то ниочень оказаться имморальным, вне морали, вне набора знаков (собственно выйти на свободу).

Нууу, наверное, это не ново, но всё равно это достойный и "исторически" интересный зародыш "Фальшивомонетчиков" (собственно говоря, эту штуку и расподробнивших).