Глава 3

Утром я проснулся за пять минут до того, как сработал будильник. Поднявшийся вчера вечером ветер разогнал тяжёлые тучи, и из окна светило по-осеннему холодное солнце. Чирикали воробьи и выводили свои трели синицы. Отличное утро! Я потянулся и с чувством победителя отключил сигнал на будильнике. Маленькая, но всё же победа над бездушным прибором заставила меня улыбнуться. Времени было с запасом, и, никуда не торопясь, я отправился в душ. Затем плотно позавтракал, оделся и, уже стоя в дверях, оглянулся на свою квартиру.

Просторная двушка на Баррикадной в престижном жилом комплексе была куплена пять лет назад и была для меня символом успеха и того, что я в состоянии зарабатывать. Но сейчас я смотрел на неё другими глазами. Сожаления не было. Хоть квартира и стала моим домом, предстоящие события будоражили воображение и манили чем-то неизвестным.

– Ну что, счастливо оставаться, – сказал я, сам не зная, к кому обращаясь.

– Иди уже, – ответила мне пустотой и звенящей тишиной квартира.

Закрыв дверь, я подбросил в руке связку ключей и хмыкнул. И куда их теперь девать? И подарить-то некому, а тому, кому можно, – и не хочется. Засунув ключи в карман, я вышел к лифтам и нажал на кнопку вызова.

Машина у меня тоже была и стояла здесь же в подземном паркинге. Но на метро передвигаться по Москве теперь стало не только быстрее, но и намного проще. Не нужно искать место для парковки, нарезая круги вокруг нужного тебе места. На машине я теперь ездил только за город – в основном к знакомым на шашлыки или просто за грибами в лес или на рыбалку. Да вот только бывало это настолько нечасто в последнее время, что я уже несколько раз порывался её продать, да всё как-то руки не доходили. Ну что ж, значит, судьба у неё такая – пусть постоит в гараже до лучших времён.

Путь до места занял около получаса, и вот я снова стою у входа в здание, где Степаныч дал мне возможность выбора. Сомнений больше не осталось. Надеюсь, там, не знаю где, будет точно интереснее, чем здесь. Я открыл дверь и вошёл. Кивнув охраннику, который никак не отреагировал на моё появление, поднялся на второй этаж по витой лестнице. За дверью кабинета увидел уже знакомую секретаршу Риту.

– Привет! – поздоровался я.

– Здравствуйте, – поднялась она мне навстречу. – Присаживайтесь, я сообщу, что вы пришли.

Я присел на диван в приёмной, который оказался удивительно мягким, а Рита, постучавшись, вошла в кабинет к Фёдору Степанычу. Лёгкое волнение мешало сидеть спокойно. Мысли немного путались, по телу шла нервная дрожь. Я понимал, что меня ждут большие перемены, и произойдут они прямо здесь и сейчас.

– Ну здравствуй, серый Змей! – поприветствовал меня Степаныч, выходя из кабинета и с улыбкой протягивая руку. – Я надеялся, что ты придёшь.

– Я пришёл, – сказал я, вставая и пожимая протянутую руку.

– Раз ты всё решил, не будем откладывать, – сделал приглашающий жест Степаныч. – Пойдём со мной.

Мы вышли в коридор и вернулись в фойе. Затем, пройдя через первый этаж, вышли к другой достаточно широкой лестнице. Спустились на четыре пролёта, и, насколько я смог рассмотреть, это был далеко не последний из подземных этажей. Никак не ожидал от этого небольшого здания такого внушительного подземелья. Интересно, что там находится? – мелькнула запоздалая мысль.

– Входи, – сказал Степаныч, открывая единственную дверь, которая была на лестничной площадке минус четвёртого этажа.

Войдя, я оказался в небольшом помещении с белыми стенами из материала, отдалённо напоминающего пластик. Гладкий и матовый. Свет исходил с потолка, который светился весь, а матовый пластик стен рассеивал его, и потому складывалось впечатление, что вся комната наполнена светом.

– Интересный дизайн, – заметил я.

– Комната при каждой отправке выглядит по-разному. Я такого внешнего вида ни разу не видел, – сообщил мне Степаныч. – Выглядит интересно.

– Что мне нужно делать? – уточнил я.

– Теперь уже ничего, – опять улыбнулся мне кадровик. – Решение ты принял, а дальше будут работать технологии древних. Когда я выйду из комнаты, начнётся перенос. Тебе лишь нужно сказать, что ты готов и делаешь это добровольно.

С этими словами Степаныч пожал мою руку и направился в сторону выхода.

– Степаныч! – окликнул его я. – Спасибо тебе за всё!

Он оглянулся, улыбнувшись мне, и тотчас же морщинки у глаз сложились в причудливый узор. И вдруг я отчётливо понял, что меня всё время так удивляло в его глазах. Сама вечность жила в них. Я осознал, что его возраст и его мудрость наполняли глаза тем светом, который притягивал меня с первой нашей встречи.

– Удачи тебе, Змей, и пусть Вселенная будет к тебе добра! – произнёс он и вышел, закрыв за собой дверь.

Я ещё раз огляделся по сторонам и произнёс:

– Я Сергей Змеев по прозвищу Змей, к переносу готов и делаю это добровольно. И, как однажды сказал великий Юра Гагарин: «Поехали!»

Поначалу ничего не произошло, и я уже начал думать, что что-то там у них поломалось. Ведь столько лет уже прошло, как эта машина тут стоит. Но вдруг свет погас, я оказался в полной темноте и практически сразу потерял сознание.

Очнулся я от нестерпимого чувства тошноты и боли. Мне было плохо, очень плохо. Болело всё. Вообще всё. Раньше я даже не думал, что у человека столько всего может болеть. Едва успел повернуться на бок и приподняться, меня тут же вырвало. Всё тело мелко трясло, накатила жуткая слабость, и со стоном я перевернулся на спину, прошептав по слогам: зе-лё-ный кро-ко-дил.

Моя бабушка всегда заменяла ругательные слова разными присказками или, как она их называла, «говорушками». Каждое своё лето я проводил в деревне, и эти воспоминания были самыми тёплыми из моего детства. Я ни разу не слышал из её уст ругани, но зато помнил массу интересных «говорушек», которые теперь и сам применял от случая к случаю и постоянно придумывал новые. И вот сейчас, по-моему, получилось как раз кстати.

Перед глазами всё ещё стояли радужные круги, но боль потихоньку стала отпускать. Появилось знакомое чувство, будто я курсант-новобранец опять стою на борту самолёта и готовлюсь к своему первому прыжку с парашютом. Именно тогда твой организм понимает, куда он попал, и, страстно желая избежать этого, начинает придумывать различные варианты, как выкрутиться. Вот и сейчас меня свербела лишь одна глупая мысль: на кой чёрт я сюда полез?

Провалявшись на полу, не имею понятия сколько времени, и почувствовав, что мне стало полегчать настолько, что можно попробовать пошевелиться, я с кряхтением и стонами сел. Голова сразу же ответила мне качкой, но, слава богу, это быстро прошло. Я огляделся.

Вокруг меня была та же самая комната, из которой я и стартовал. Тот же светящийся потолок, те же матовые стены. Отличие было только одно – света было намного меньше, и дверь теперь оказалась у меня за спиной. Хотя, может, это я, пока валялся и сбрасывал с себя всё ненужное, перевернулся к ней спиной?

Нужно подумать, что делать дальше. А хотя – что тут думать? Нужно просто пойти и узнать у Степаныча, как так получилось, что механизм пресловутых и великих древних Предтеч дал сбой, и кроме того, что экстренно почистил мой желудок и скрутил меня жуткой болью, ни на что больше оказался не способен.

Упершись руками в пол, я встал на четвереньки и уже затем начал подниматься в полный рост, опасаясь очередного приступа головокружения. Но вроде ничего – на ногах я стоял уже вполне уверенно. Сделал несколько шагов, потом пару раз присел и подпрыгнул на месте. Нормально, жить буду.

Подойдя к двери, я вдруг обнаружил, что на ней нет ручки, и вообще дверь изменилась. Та, через которую мы пришли в комнату, была обычная, деревянная, и у неё, как и положено всякой нормальной двери, были массивные ручки. А эта была сделана из того же материала, что и стены. Понять, что это дверь, можно было только потому, что по её периметру шла тонкая красная линия, слегка закруглённая на углах.

– Эй, кто-нибудь! Откройте! – забарабанил я в дверь ногой.

Эффект оказался нулевым.

– Очень интересно, – резюмировал я. – И что теперь делать?

Вспомнив старый анекдот, я два раза топнул ногой и провозгласил:

– Сергей Змеев, откройте, пожалуйста!

Ну да, как же – не открыли. Подойдя поближе, я начал обследовать дверь по периметру в надежде обнаружить какой-то скрытый замок или кнопку. Проверил дважды, но так и не заметил ничего похожего.

– Кошки лягали драбадан, – выдал я очередную бабушкину «говорушку».

Ну ничего, я так не сдамся – пойдём осмотримся.

Минут десять я изучал стены, пол и потолок. Комната не такая уж и большая, и обследовал я почти каждый сантиметр. Не нашёл ничего такого, что хоть как-то отличалось бы от покрытия стен.

Раздосадованный, я присел у стены, рядом с дверью, и задумался. Если перенос всё же состоялся, а изменившаяся дверь намекает именно на это, то какой-то способ выйти отсюда должен быть. А если не состоялся, тогда они должны починить то, что у них там сломалось, и выпустить меня. Только вот как долго это продлится?

Попробуем мыслить логически. Если есть дверь, то её как-то должны открывать, и если это не ловушка, то открывать её должны как изнутри, так и снаружи. И способ должен быть крайне простой, практически интуитивный. Ведь неудобно же каждый раз выполнять какие-то сложные действия, если ты постоянно здесь ходишь?

Я опять встал и подошёл к двери. Обычно ручка находится здесь. Я протянул руку и дотронулся до места предполагаемого расположения ручки. С тихим шипением дверь сначала отошла от меня немного назад, а затем сдвинулась в сторону.

– Ура, случилось чудо! Друг спас жизнь друга! – процитировал я, подражая голосу Ливанова из известного советского мультика про толстяка с пропеллером, и шагнул за порог.

Там обнаружился коридор – достаточно широкий и сделанный точно из такого же материала, как и комната, из которой я только что выбрался. Освещение было очень тусклым – я бы сказал, ночным. Света едва хватало, чтобы видеть, куда идти, и если бы всё вокруг не было белым, то, наверное, и идти пришлось бы на ощупь.

Метров через семь я упёрся в Т-образный перекрёсток. Заглянул налево – там через пару метров был тупик. Повернув направо, я сделал несколько шагов и остановился как вкопанный.

С левой стороны во всю стену было расположено огромное окно с закруглёнными краями, обрамлённое всё той же тонкой красной линией. Но поражало не это, а то, что находилось за окном.

Звёзды.

Мириады звёзд и созвездий, переливаясь, складывались в причудливый узор. Как будто какой-то художник-авангардист разбрызгал по чёрному холсту свои краски. Относительно недалеко, снаружи, были видны то тут, то там астероиды различной величины, которые спокойно висели в пустоте.

– С успешным тебя переносом, товарищ Змеев! Добро пожаловать… – а кстати, куда это я пожаловал?

Теперь точно ясно, что перенос состоялся. Я точно не на Земле и, похоже, даже не на планете, а на каком-то корабле, а может, станции. Нужно идти дальше. Не сидеть же мне теперь весь день у окна и созерцать звёзды, хотя вид, конечно, открывается просто потрясающий.

Пройдя ещё несколько метров по коридору, который в общем-то ничем не отличался от того, что я видел раньше, я дошёл до очередной двери. Уже зная, как они здесь открываются, я прикоснулся к нужному месту, но эта не открылась. Я попробовал несколько раз и с другой стороны, но открываться она категорически отказывалась.

Пожав плечами, я пошёл дальше и совсем скоро упёрся в конец коридора и очередную дверь. Если и эта не откроется, то придётся мне впадать в спячку и сосать лапу, – подумал я.

Приложив руку, я услышал тихое шипение, и дверь резво отошла в сторону. Внутри оказался круглый зал средних размеров, со сводчатым потолком и такими же белыми стенами. Практически посередине было установлено достаточно массивное кресло, больше похожее на капсулу или, как пишут в фантастических романах, ложемент пилота. Сверху оно было закрыто прозрачным колпаком, и это всё. Никаких привычных нам экранов или пультов управления – да вообще никаких механизмов видно не было.

Я заглянул внутрь. Ложемент явно рассчитан на человека. Всё вокруг опять белое, и никаких рычагов или кнопок. Обойдя капсулу по кругу с одной из сторон, я увидел небольшой квадрат, обведённый по периметру красной линией – так же, как у дверей или окна, которые я видел в коридоре. Поднеся руку, я прикоснулся к нему. Абсолютно бесшумно крышка просто взлетела вверх над креслом, открывая доступ внутрь.

Нет, ну а какие у меня варианты? Раз приглашают – нужно присаживаться. Ложемент был расположен на достаточно удобной высоте, и занять предложенное место не составило большого труда.

Как только я разместился, фонарь так же бесшумно скользнул вниз. Я почувствовал, что всё моё тело, хоть и достаточно бережно, но при этом очень крепко оказалось зафиксировано в ложементе.

Откуда-то послышался звук, который достаточно мягким, судя по всему, женским голосом, что-то стал сообщать, хотя я ни слова не мог понять. Вроде бы и язык казался знакомым, но ни единого слова разобрать не удавалось.

– Привет, Сири! Который час? – попытался я наладить контакт.

Звук тут же прекратился. Через небольшую паузу прозвучал достаточно короткий фрагмент – судя по интонации, вопрос.

– Не понимаю я! Меня зовут Змей, планета Земля, Россия, – сообщил я невидимому собеседнику о себе.

Опять пауза, и очередной вопрос. Я ничего не мог разобрать, хотя было понятно, что вопросы задают простые, да ещё и скорость речи снизили. Спасибо, конечно, но от этого не легче.

– Ну что вам ещё сообщить? Оказался здесь в результате свободного переноса. Вам – большой привет от Степаныча с Земли, – выдал я очередную информацию.

Возникла тишина, и пару минут ничего не происходило. Как вдруг я почувствовал сзади в области шеи прикосновение чего-то холодного, а затем почувствовал лёгкий укол.

– Эй, что за дела?! – только и успел воскликнуть я, попытавшись отпрянуть от иглы, но тут же провалился в беспамятство.

В себя я начал приходить очень медленно. Ощущение было как после наркоза. В детстве мне делали какую-то небольшую, плановую операцию, а ощущения остались на всю жизнь. Помню, потом мне рассказывал мой лечащий врач, что так тяжело выходить из этого состояния, потому что мозг теряет контроль абсолютно над всеми функциями организма и потому так долго пошагово и сложно возвращает их обратно.

Во рту пересохло, глаза слиплись и отказывались открываться. Я попытался поднять руку и понял, что поле, которое меня удерживало, никуда не пропало, но как только я напряг руку, она освободилась, и мне удалось протереть глаза.

– Как твоё самочувствие, человек? – услышал я знакомый голос, но теперь совершенно чётко понимал, что он мне говорит.

– Пить, – просипел я.

Откуда-то сбоку выдвинулась прозрачная трубка и оказалась у моего рта. Я ухватился за неё губами и с жадностью стал пить прохладную и слегка сладковатую воду. Утолив жажду, я почувствовал себя вполне нормально – видимо, вода была не просто водой.

– Где я? – задал я очевидный вопрос.

– Звёздная система Сарин, станция обеспечения SO 12284, – бесстрастно сообщил голос.

– Кто ты?

– Автоматическая система поддержки жизнедеятельности станции в период консервации.

Ну хоть что-то начинает проясняться. Значит, я всё же на станции. Главное – общение удалось наладить. Кстати, а как это она на моём языке заговорила?

– Ты так быстро выучила мой язык?

– Твой язык слишком сложен для быстрого изучения. Мои мощности ограничены. Я лишь слежу за станцией в период консервации. Мне пришлось загрузить тебе язык моих создателей для скорейшего прохождения процедуры инициации.¹

– Как это загрузить? Я тебе компьютер что ли? Железяка бездушная! – возмутился я.

– Загрузка осуществлена путём прямого воздействия на кору головного мозга для передачи информации. Вы не компьютер. Я не совсем железяка, и да, я бездушная в вашем понимании этого слова, – ответила на все мои вопросы сразу «железяка».

– А если бы я скопытился прямо в этом кресле?

– В моей базе отсутствует понятие «скопытился». Уточните термин.

– Да я просто умереть мог, еле в себя пришёл!

– Исключено. Опасность для жизни составляла не более одной целой и сорока шести сотых процента.

– Вот спасибо! Всего полтора процента! Не делай так больше! – потребовал я.

– Больше так делать нет необходимости, – бесстрастно сообщил мне модуль.

– Вообще больше никак не делай без разрешения! Давай рассказывай, что ты там за процедуру упоминала – инициации?

– Согласно имеющегося протокола консервации, при появлении на станции уполномоченного человека я обязана провести процедуру инициации, передать станцию под управление уполномоченного и сложить с себя все функции.

– Эй, алло! Кто это уполномоченный, и куда это ты собралась? Я тебе сложу функции – а ну стоп! Давай подробности! А то ты сейчас свалишь, а мне что делать? – не на шутку обеспокоился я.

А ну как и правда передаст все функции и отключится, а здесь ни кнопки, ни даже экранчика никакого завалящего нет…

– Уполномоченный – это вы. Я обязана передать вам свои функции согласно протоколу.

– Да с чего ты решила, что я уполномоченный? Я пару часов назад появился только здесь и не уполномочивал меня никто. Вот заладила со своим протоколом!

– Анализ ДНК произведён в процессе загрузки языковой базы. Вы – уполномоченный. Согласно протоколу, мне необходимо передать вам свои функции. Прошу разрешить передачу.

– Стоп! Успеешь ты все передать. Ответь на несколько вопросов! Кто разработал этот протокол?

– Протокол разработан создателями.

– Если ты всё передашь, как я буду управлять станцией? Я же в этом ничего не понимаю! ДНК может и подошла, но, если ты в меня ничего кроме языка не закачала, я понятия не имею, что мне делать.

– В моей базе данных отсутствует ответ на заданный вопрос. Я обязана выполнить протокол. Прошу подтвердить полномочия.

– А если я не подтвержу полномочия? – попытался я хотя бы потянуть время.

– Согласно протоколу, нахождение на борту станции посторонних лиц без допуска категорически запрещено. В случае отсутствия подтверждения я обязана задействовать протокол безопасности и удалить со станции постороннего. Прошу подтвердить полномочия.