Цитаты из книги «Дети Арбата»

Киров тяготился пребыванием в Сочи. Участие его в работе над учебником формальное: читал написанное референтами, одобрял одобренное Сталиным. Он понимал, что Сталин перекраивает историю не только для возвеличивания собственной личности, но и для оправдания своих прошлых, настоящих и будущих жестокостей.

Во всем мире люди бьются за кусок хлеба, за место под солнцем, всюду приспосабливаются к обстоятельствам, важно остаться человеком, не позволять никому попирать свое достоинство.

осколки соединяются только в своей прежней форме. Или вернетесь к своей вере, или отвергнете ее навсегда.

книга – самое великое, изо всех людей на земле писатель – явление самое удивительное. Мы знаем Николая Первого и Бенкендорфа только потому, что они имели честь жить в одно время с Александром Сергеевичем Пушкиным. Что бы знали об истории человечества без Библии? О Франции без Бальзака, Стендаля, Мопассана? Слово – единственное, что живет вечно.

книга – самое великое, изо всех людей на земле писатель – явление самое удивительное.

Народ интересуется не прошлым политического деятеля, а тем, что он собой представляет сейчас, в данную минуту.

– Товарищи, у меня сперли вилку! Вадим опять постучал ножом о тарелку.– Выпьем за Серафима, единственного нашего гостя и тоже надежду Красной Армии.– Молодой человек, ваше здоровье! – Молодость не порок, а большое свинство!

Все можно забыть: оскорбления, обиды, несправедливости, но унижения не забывает ни один человек, это в человеческой натуре. Звери преследуют друг друга, дерутся, убивают, поедают, но не унижают. Только люди унижают друг друга. И ни один человек своего унижения не забудет и тому, перед кем унижался, никогда не простит. Наоборот, всегда будет его ненавидеть.

– Честность, искренность, любовь – это не политические категории. В политике есть только одно: политический расчет.

Теперь Липман опять предлагает сделать стариковский протез. Липман – недалекий человек, видит в НЕМ пациента и забывает, что на ЭТОГО пациента смотрят миллионы и он не может предстать перед ними с выпадающей челюстью, не может шепелявить, говорить так, будто у него каша во рту. – Сделайте золотой, – сказал Сталин. Липман не посмел больше возражать.