Цитаты из книг автора «Анатолий Рыбаков»

Он не знал, в чем именно ущемила его революция, но с детства рос в сознании, что ущемила

законам улицы подчинялся с большей охотой, чем законам общества, в котором жил. Он не знал, в чем именно ущемила его революция, но с детства рос в сознании, что ущемила. Не представлял, как бы жилось ему при другом строе, но не сомневался, что лучше.

минуту. Не в том дело, что они поспорили о Достоевском. Девочки образованные, начитанные, с первого курса пединститута, собирались стать учительницами литературы, знали кого угодно, в том числе и Достоевского, которого, признаюсь, я тогда почти не знал, ни в какую программу он не входил, а я читал прежде всего то, что требовала программа. Достоевского она не требовала. Как у всякого писателя, были у него поклонники, были противники. Галя, например, признавала его крупным художником, однако утверждала, что герой его одинок, беспочвен, эгоцентричен, у него больная душа и разорванная психика. Крыла Достоевского марксистскими критиками, которые, мол, давно разоблачили реакционные тенденции в его творчестве, говорила, что он обращен к плохому в человеке в отличие от Льва Толстого, который возвеличивает в человеке хорошее, доброе, благородное. А Нина Полищук, наоборот, утверждала, что только Достоевский по-настоящему раскрыл человеческую психологию. У Нины, понимаете, отец был ученый – филолог, специалист по Достоевскому, и за это его в свое время здорово прорабатывали: мол, защищает реакционные взгляды. Таким образом, для Нины Полищук Достоевский был великий писатель, за которого ее отец пострадал, и потому всякую критику Достоевского она воспринимала болезненно, и Галя, как ее ближайшая подруга, старалась этой темы не касаться. Но тут как раз немец сбросил листовки. Сбрасывал он их все время, мы на них не обращали внимания, глупости, ерунда, но, понимаете, на этот раз они сбросили листовку с текстом Достоевского «О жидах», одна такая листовка попалась Гале, и она показала ее Нине: смотри, мол, каков твой Достоевский. Нина, конечно, на дыбы: не может этого быть, это немцы выдумали, это подлог.

Глава 51 Таинственные приготовления Кончился август. Зябнувшие бульвары плотнее закутывались в яркие ковры опавших листьев. Невидимые нити плыли в воздухе, пропитанном мягким ароматом уходящего лета. После одного сбора отряда Миша, Генка и Слава вышли из клуба и направились к Новодевичьему монастырю. В расщелинах высокой монастырской стены гнездились галки. Их громкий крик оглашал пустынное кладбище. Унылая травка на могильных холмиках высохла и пожелтела. Металлические решетки вздрагивали, колеблемые резкими порывами ветра. – Придется подождать, – сказал Миша. Друзья уселись на низкой скамейке, опиравшейся на два шатких столбика и совсем припавшей к земле. – Половину покойников хоронят живыми, – объявил Генка, поглядывая на могилы. – Почему? – спросил Слава. – Кажется, что человек умер, а на самом деле он заснул летаргическим

орят, будто Гитлер страдает манией величия, на каждом шагу подчеркивает свою гениальность, свое высшее предназначение. «Гению само Провидение доверяет повести за собой великий народ… Чтобы спасти нацию, нужен диктатор с железным кулаком». Конечно, для советского человека такое ячество непривычно, советский народ ценит в правителе прежде всего скромность. Видимо, у немцев другое представление о вожде, немцы любят выспренность

Конечно, они с Гитлером во многом несхожи. Гитлер прямолинеен. Ему не хватает гибкости и дальнего предвидения. Но у них и много общего. Даже в судьбе. Как и ОН, Гитлер сын сапожника и крестьянки, и хотя отец его сапожничал недолго, стал таможенником, все равно оба выходцы из самых глубин народа. ОН – нерусский и Гитлер не коренной немец, а австриец. Как и ОН, в сущности, самоучка, как и ОН, в молодости увлекался искусством: Гитлер – живописью, ОН – поэзией

интересные наблюдения: «Лучший способ уберечься от доноса – донести самому. Доносительство возведено в ранг гражданской добродетели».

Диктатура одного человека, а не диктатура пролетариата. Уничтожение оппозиции в государстве – приглашение к терроризму. С кляпом во рту, угнетенный со всех сторон, народ лишен возможности сопротивления. В самом лучшем положении наиболее низкие, раболепные, подлые. Чем никчемнее эти люди, тем более Сталин может рассчитывать на их рабскую преданность. Лучшие исчезают, лучших убирают. Скоро Сталин будет всегда прав, потому что в его окружении не остается людей, способных предложить идеи. Такова особенность деспотизма – тиран приближает к себе не думающих, а раболепствующих».

Книга была мгновенно переведена в Советском Союзе: 23 ноября 1937 года сдана в производство, 24 ноября подписана к печати и тут же выпущена тиражом в 200 000 экземпляров. В скором времени в добавление к ранее напечатанным в СССР романам Фейхтвангера были изданы: «Лже-Нерон», «Иудейская война», «Изгнание». Он стал в Советском Союзе популярным и почитаемым писателем, о нем много и восторженно писали, называли «великим гуманистом».

– А кто тебе сказал, что жизнь должна быть всегда приятной? – Работа должна приносить радость, удовлетворение, а на участке мне неинтересно. – Любая работа приносит радость, если она хорошо сделана, – сказал дедушка.