Четвертая встреча

Я постоянно твердила, что хочу отдохнуть. Эти слова звучали в моем сознании как заклинание, но реальность была далека от желаемого.

— Когда вы говорите, что хотели бы приносить пользу людям, что вы вкладываете в это? Почему вам хотелось бы помогать?

Так выяснилось, что в душе я — спасатель.

Сначала я не согласилась. Ну нет, не похоже на меня. Я же не бегу по первому зову кого-то выручать. И не предлагаю свою помощь всем подряд. А потом вспомнила. Вспомнила свои порывы помочь человеку измениться. Многим людям. Я бы даже сказала всем подряд. Вспомнила, как я могла сделать что-то в ущерб себе. Вспомнила, как я могла проглотить плохое отношение к себе, лишь бы никого не обидеть. Причём спасателем я работала как в отношении мужчин, так и в дружбе, так и в работе.

О. В. снова задала вопрос:

— Что вы чувствуете?

Я вздохнула глубоко:

— Разочарование…

Пятая встреча

— Расскажите, что произошло за время, пока мы с вами не виделись? — спросила Ольга Викторовна, её голос звучал мягко, но уверенно, как всегда. Я сидела в ее кабинете на диване, который был накрыт жутким фиолетовым покрывалом, и чувствовала себя немного неуютно. Вокруг царила тишина, лишь из окна доносился шум проезжающих машин и редкие голоса прохожих.

— Отдых и телевизор мне на пользу, у меня проснулось вдохновение, — произнесла я, стараясь скрыть легкое волнение. Внутри меня всё ещё бушевали эмоции, но я пыталась держать их под контролем.

— Отлично. А ещё что-то было? Чувства, эмоции? — продолжала она, внимательно глядя мне в глаза.

— Да… у меня приступы гнева, когда мне звонят в нерабочее время. — Я почувствовала, как напряжение нарастает в груди. Вспомнила те моменты: телефонный звонок среди ночи или в выходной день вызывал во мне бурю недовольства.

— Расскажите подробнее.

Пятая консультация оказалась удивительно простой. У меня не вылилось ведро слёз и не было душераздирающих рассказов.

— Давайте вернёмся в детство, в самый ранний период. Когда вам ещё казалось, что вас хотят изменить? — спросила она с доброй настойчивостью.

— Не понимаю вопроса. — Я нахмурилась и отвела взгляд к полу. В голове царила пустота.

— Когда вы почувствовали, что вам навязывают правила и не принимают такой, какая вы есть?

Тишина затянулась. Я долго молчала; память словно отшибло. Я не могла вспомнить ни одного момента из своего детства — только серые образы и смутные ощущения.

— Вы говорили о том, чтобы рассказывать вам о своих снах. Мне приснилось три ярких сна.

— Время нашей консультации подходит к концу. Вы сейчас расскажите о них, а разберём сны на следующей встрече.

Я глубоко вздохнула:

— Мне снилось, что меня душит психолог… Не вы, другой. Я проснулась от того, что моя рука держит меня за шею.

Ольга Викторовна слегка приподняла бровь:

— А ещё что снилось?

— Ещё мне снилось, что я в церкви и там случился пожар.

Она кивнула с интересом:

— И в эту же ночь мне приснился ещё один сон. Я поехала к морю… в маленький город. Город называется Стародуб.

— Что за город? Какие у вас с ним ассоциации?

— Никаких! Я не знаю этот город. Даже не представляю, откуда это в моей голове. Но я, конечно же, залезла в интернет и, представляете, этот город существует!

— Интересно… Как, говорите, название?

— Стародуб… Зелёный такой. Там море или река — я не поняла. Но очень много зелени… И закат такой красивый…

Ольга Викторовна улыбнулась:

— Я попрошу вас к следующей нашей встрече нарисовать свои сны.

Я нахмурилась:

— Это как?

— Как получится! У вас остались ещё какие-то вопросы?

Я немного помедлила:

— Да… вы сказали, что у меня синдром спасателя.

Она приподняла бровь:

— Что, прям так и сказала?

— Ну почти…

Она улыбнулась:

— А вы что думаете?

Я задумалась:

— Сначала подумала, что нет… А потом повспоминала и, пожалуй, соглашусь.

Ольга Викторовна кивнула одобрительно:

— Вы молодец! Не стоит все мои слова воспринимать на слепую веру. Ваша психика лучше всего знает, что с вами на самом деле и какие инструменты вам подходят. Думаю, ваш сон о том, как вас душит психолог — это сигнал о том, что меня стало слишком много для вас. Наверное, я вас сильно нагружаю… В конце концов вы уже третий раз забываете тетрадь, значит вам для чего-то это нужно…

Слова её звучали как тихий зов к размышлениям. Я почувствовала лёгкое облегчение от того, что кто-то понимает моё состояние и может помочь разобраться в нём.

Шестая встреча

— Почему я всё время плачу? — спросила я, глядя в пол, где светлые плитки отражали мягкий свет лампы. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом бумаги и звуками из-за окна.

— А что тут такого? — ответила Ольга Викторовна. Её голос звучал спокойно и уверенно, как всегда.

— Меня это бесит. — Я почувствовала, как в груди нарастает раздражение, словно комок, который не удаётся проглотить.

— Почему?

— Потому что это глупо — всё время ныть. — Я подняла взгляд и встретила её внимательные глаза, полные понимания.

— Кто вам это сказал?

— Нуу… я так говорю… — Я смущённо отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть свои эмоции.

— А что произойдёт, если все увидят, что вы плачете?

— Не знаю… Это как-то стыдно. — Внутри меня разгорелось чувство уязвимости. Я не хотела показывать свою слабость.

— Разрешите себе поплакать.

— Не хочу! Нет! Не хочу, не разрешаю! — Я почувствовала, как голос дрогнул от напряжения.

— Давайте вернёмся с вами в прошлое. В самое раннее детство… Где вы уже это слышали? Кто не разрешает вам плакать?

Я замялась:

— Я не помню…

Она вздохнула и мягко произнесла:

— Извините, я ошиблась.

— В смысле? — Я удивлённо подняла брови.

— Я решила, что вы крепкий орешек и сразу готовы окунуться в терапию. А у вас нет на это ресурсов. У меня есть для вас один мотив. Давайте попробуем с вами расслабиться… Сделайте глубокий вдох…

Я закрыла глаза и представила свой любимый цветок: красную розу с бархатными лепестками, которая цветёт в моём огороде. За этой розой хотелось ухаживать: поливать её, вдыхать её сладкий аромат, но ни в коем случае не срывать цветы. Всё это значило, что я тоже требую заботы и что мне не хватает тепла. Но теперь мне пора учиться самой себе давать эту заботу.