Мое лицо так сильно каменеет, что я не состоянии это скрыть. Да, честно говоря, и не пытаюсь. Вера смотрит на меня молча, лежа на животе и приподнявшись на локтях. Рассеянно теребит тонкими пальцами край наволочки. Сжимаю челюсти, возвращая ей взгляд в упор.
— Боишься, что он заявится и не успеешь меня в шкаф спрятать? — цежу сквозь зубы.
Она с секунду хмурится, будто вообще не понимает о чем я, а потом невесело, бархатно смеется, качая головой.
— Хорошая попытка, но не угадал.
— Тогда что не так? — выгибаю бровь, тоже приподнимаясь на локтях и полусадясь.
— Все так, — морщит нос Вера и отворачивается, устремляя взгляд на панораму ночной Москвы за стеклянной стеной.
Мы высоко, огни светят ярко, и я уже привык к этому густому полумраку в Вериной спальне, подсвеченному только ночной жизнью города. Ей идет этот вид, это соседство с небом, и хочется выдрать ее у самой прозрачной стены, чтобы казалось, что еще чуть-чуть и свалимся прямо на асфальт. Насмерть. Вместе. Может быть тогда из ее кудрявой головы вылетели бы все лишние сейчас мысли.
— Все так, — повторяет Вера эхом, и добавляет еще тише, — Даже слишком...
— Не слишком. У меня еще три презерватива, — выдаю я.
Вера, резко обернувшись ко мне, начинает хохотать.
— Какой интересный аргумент! — заливается грудным смехом. Очень сексуальным на мой взгляд.
Блин, я в шоке насколько мне пока все нравится в этой женщине. Это даже немного пугает...
Пытаюсь ее, смеющуюся, схватить и снова подмять под себя.
Не дается, уворачивается и соскальзывает с кровати.
Абсолютно обнаженная и ни грамма не стесняющаяся этого. Впрочем, ей нечего стесняться — у нее очень красивое женственное тело. Сидя на кровати, жадно рассматриваю её темнеющий силуэт на фоне электрического ночного света, льющегося из панорамного окна. Вера встряхивает волосами, разворачиваясь ко мне попкой сердечком, и кошачьей походкой покидает спальню.
— Я в душ и лучше бы тебе уйти, пока я там, — произносит нараспев в дверях.
Хах, не дождешься, Леонова.
Падаю на спину на кровать, запрокинув руки за голову. Тело еще ватное после сильной разрядки и мышцы приятно ломит как от долгого бега, но внутри скребет все сильнее от ее попытки сразу меня отшить.
Тихо бешусь на кудрявую ведьму. И завожусь одновременно по-новой.
Агрессия вообще очень сексуальное чувство, если грань не переходить. И для меня ее снисходительное "спасибо, можешь идти" сейчас как красная тряпка для быка.
Раз до такого додумалась, значит не хватило. А надо так, чтобы даже говорить после толком не могла.
Прикрываю веки, уплывая в пошлые фантазии, простреливающие токами по позвоночнику прямо в пах. Веду кулаком по дернувшемуся стволу, прислушиваясь к плеску воды где-то в глубине квартиры. Через пару минут вода стихает.
Сглатываю, гипнотизируя потяжелевшим взглядом дверной проем.
Вера появляется почти сразу, в шелковом коротеньком халате, едва прикрывающем бедра.
Ее взгляд находит меня мгновенно и оценивающе проезжается по моему телу, тормозя на кулаке, в котором зажимаю вставший член. Кажется, она на секунду застывает, зачарованно рассматривая. Картина ей открывается более чем красноречивая...
— Непослушный мальчишка, — почти шепчет своим бархатно-простуженным голосом.
На это молча веду еще раз кулаком по всей длине, кивая себе на пах.
Смеется, нервно и возбужденно. Делает несколько шагов, пока не ставит одно колено на кровать рядом с моим бедром.
Протягиваю руку и тяну за пояс ее шелкового халата. Полы распахиваются, демонстрируя мне обнаженное женское тело. Провожу ладонью по Верину животу, смотря ей в глаза. Ее кожа покрывается мурашками, пресс напрягается, Вера облизывает пухлые губы, гипнотизируя поплывшим взглядом мои зрачки. И сама, скинув одним движением плеч с себя шелковый халат, наклоняется и берет меня в рот.
Да, твою мать...Шипя сквозь зубы, откидываюсь на подушки, прикрывая одной рукой лоб, а другой зарываясь в ее влажные после душа кудри.
Чуть надавливаю на Верин затылок, направляя. Она послушно берет глубже, создавая идеальный мокрый, плавящий вакуум. Играет языком с головкой, стрельнув в меня пьяным взглядом, и снова сосет. Дышу тяжело и часто, живот непроизвольно напрягается.
Это охрененно, она делает это охрененно, но я не хочу кончить так. Как-нибудь повторим потом... И потому я подхватываю Веру за плечи и подтягиваю выше по своему телу. Выше и выше... Пока она, томно всхлипнув, не садится на мое лицо.
— О-о-ох...Твою мать...— теперь уже ее очередь жалобно, хрипло стонать, пока я трахаю ее языком, крепко удерживая начавшие непроизвольно танцевать бёдра.
Она тягучая и пряно-соленая как загустевшая кровь в моих венах. Отзывчивая, горячая, манящая в себя...
Меня так ведет, что, хоть член мой сейчас никто не трогает, от искр возбуждения, пробегающих по нервам, полное ощущение, что она до сих пор мне сосет. И я легко кончу и так. Особенно, когда Вера начинает рвано дышать, а ее ставшие влажными от испарины бедра — судорожно напрягаться. Женские пальцы больно впиваются мне в волосы на макушке, тянут мою голову, вжимая в себя.
— Ох, бл...— она чуть не плачет прерывисто и тихо.
М-м-м, она сейчас... И я хочу ее на себя.
Резко тяну за бедра Веру ниже по своему телу и насаживаю на пульсирующий от притока крови ствол. С гортанным стоном опускается. Меня словно ошпаривает кипятком. Туго, жарко, мокро, ка-а-айф... Да, давай, качаю ее на себе.
— Гордей, защита, — неразборчиво выдыхает она, сама рисуя на мне восьмерку и сжимая собой. Взгляд невменяемый, веки тяжелые, искусанные губы приоткрыты, — Давай без детей, — низко, перевозбужденно смеется.
— Ахах, да, лишнее, — тоже хмыкаю, с сожалением снимая ее с себя.
Зубами рву фольгу, быстро раскатываю резину и, подхватив Веру, валю на спину.
От неожиданности ахнув, она хохочет опять. Ей до преступного идет этот сексуальный, расслабленный смех, который так быстро переходит в протяжный стон, стоит сесть между ее бедер и закинуть женские ноги себе на плечи.
Погружаюсь одним глубоким напористым толчком, наблюдая, как вздрагивают ее ресницы и закатываются глаза. Срываюсь сразу, до предела. Жарко, тесно и так хорошо, что сдохнуть хочется и одновременно с ней улететь.
Вера лопочет что-то нечленораздельное, царапая мои бедра и прижимая их крепче к своим. Кожа липнет, пахнет потом и сексом так густо, что воздух с трудом втекает в горящие легкие.
Женские капризные стоны в такт толчкам стремительно переходят в крик, а меня уже словно к высоковольтному напряжению подключили — сжимаю Верино горло, наседая и тараня собой.
Ловлю пустой взгляд — там вспышки болезненного удовольствия. Хватает воздух ртом, распахивая веки. Сжимаю чуть сильней. Надсадно застонав, Вера напрягается и начинает пульсировать вся, плотно, волнами сжимая меня внутри. Улетаю сразу, отпуская ее шею.
Еще какое-то время толкаюсь в нее на автопилоте, ловя длинный, прошивающий до костей кайф. Вера обмякает, лишь иногда вздрагивая, щеки в слезах, всхлипывает и тихо смеется, и опять всхлипывает.
Ее ноги теперь обвивают мою талию, руки — мою шею. Прячет мокрое лицо на моем плече, не отпуская.
Бля, она реально плачет?
Но, если честно, меня такое сладкое опустошение накрывает, что я даже не в силах это как-то отметить про себя. Просто хорошо... Рассеянно целую ее в мокрый соленый висок и чуть скатываюсь, устраиваясь полубоком, а то раздавлю еще. Глаза адски слипаются.
Тяну Веру к себе, обнимая покрепче, и кажется в ту же секунду вырубаюсь. Как не обидно, до самого утра.
Просыпаюсь я от мелодии собственного будильника. Она все звучит и звучит, пока я слепо нащупываю телефон, валяющийся где-то у кровати на полу. Наконец нахожу и вырубаю. Одним глазом, щурясь, смотрю на яркий дисплей, пытаясь сообразить, где я вообще. Точно не дома, а...
Бл.., Вера!
Резко поворачиваю голову в поисках своей кудрявой ведьмы, но примятая подушка рядом пуста. Ранняя какая пташка...
Часы показывают только семь утра.
Из нашей лакшери деревни добираться по утрам до офиса в центре — то еще занимающее больше часа удовольствие, но сейчас я нахожусь совсем недалеко от работы, так что вполне могу себе позволить еще часик поспать. И я даже ложусь обратно на живот, обняв подушку, но... Вот только теперь не спится ни хрена.
Прислушиваюсь к звукам в Вериной квартире. Она в душе? Нет, вода не шумит, зато слышны приглушенные шаги из кухни -гостиной и отчетливо тянет свежезаваренным кофе. Аромат, терпкий и горячий, бодрит еще сильней. Пульс разгоняется, улетучивая остатки сна.
Там, за дверью спальни, она... Ведьма моя вкусная, кудрявая.
И я хочу ее видеть.
Интересно, ко скольки Вере на работу? У нас есть время не торопясь позавтракать? И, может быть, заняться чем-то еще, ведь у меня осталось еще два презерватива.
Думая так, встаю с кровати и натягиваю белые боксеры. Остальная одежда подождет — так снимать меньше. Поправив привставший от утренней физиологии и намечающихся перспектив член, выхожу в гостиную.
Здесь ярко включен свет, разгоняющий утреннюю хмарь, и сама Вера — с собранными наверх в пучок кудрями, все в том же шелковом халате, без макияжа, босая. Сидит с чашкой кофе и что-то листает в телефоне.
Вскидывает на меня взгляд. Абсолютно непроницаемый.
Поджимает до сих пор припухшие после нашей ночи губы, словно мое появление — страшно неприятный утренний сюрприз. И даже не пытается улыбнуться.
От ее ледяного, отстраненного взгляда у меня, блин, как по команде эрекция падает. Подпираю голым плечом дверной косяк, складывая руки на груди. Внутри тихо и зло взрывается. Ах, ты так...?! Как реветь от оргазма, так первая. А наутро, смотрите ка, Снежная Королева. Но я тебе, Леонова, не малохольный Кай. И лучше тебе это побыстрее усвоить.
— Мне надо в душ, — хриплым со сна голосом выдаю вслух.
Вера подносит чашку кофе к губам. Демонстративно медленно делает глоток, сверля меня своими ореховыми глазами, и только потом едва кивает в сторону ванной. — Иди.
— Сделаешь мне завтрак? — выгибаю бровь, отлипая от дверного косяка.
Вера чуть не давится кофе. И на ее лице почти мелькает ошарашенная улыбка от моей наглости. Правда, в последний момент, ведьма все-таки сдерживается, но глаза предательски вспыхивают, искрясь. — М-м-м, ок, — тянет с чопорной миной, — Что именно приготовить? — издевательски вежливо. — Что и себе, — решаю сильно уж не борзеть. — А я себе не готовлю. Есть зернистый творог с вареньем, — невинно хлопает ресницами, пряча улыбку за чашкой с кофе. — Вареньем? — непроизвольно морщусь.
Кто вообще это на завтрак ест? Да и в принципе ест...
— Абрикосовым. Подойдёт? — Ну ок, давай творог, — сдаюсь, направляясь в ванную, — И кофе пожалуйста. В спину мне на это прилетает многозначительная тишина.
Наверно, ее можно перевести как "да ты, мальчик, офигел". Но мне все равно весело. Ведь в итоге Верины глаза лучатся смехом, а не режут кусочками льда. — Эй, так и быть! Могу сделать яичницу и тосты, Шолохов, — внезапно догоняет меня ее предложение, когда уже переступаю порог ванной комнаты. Резко оборачиваюсь, не уверенный, что мне не послышалось.
Вера смотрит на меня, подперев кулачком подбородок, и, сдавшись, уже в открытую улыбается. — Это было бы шикарно... — бормочу я, любуясь ее свежим, почти юным без макияжа лицом. У нас ведь совсем маленькая разница — каких-то несчастных три года, но я чувствую себя ошалевшим от гормонов мальчишкой рядом с ней.
Может, потому, что изначально все пошло не так. А может потому, что никак не могу ее разгадать. Но хочется... — Ладно, — говорит Вера, смотря мне в глаза. — Ладно, — эхом за ней повторяю я. Подвисаю от зрительного контакта. Она будто тоже теряет реальность. Молчит. Но, спустя пару секунд, встряхивается первой. — Ты в душ идешь или нет? — ворчливо, опуская ресницы и смахивая несуществующие крошки со столешницы. — А, да-а-а, — тупо мычу, чувствуя, как неуместное смущение жарит лицо. Захлопываю за собой дверь.
***
На душ уходит от силы минут десять — мне просто надо освежиться и прийти в себя.
К тому же нахождение Веры через стенку действует на меня как долбанный магнит. Намыливаюсь ее гелем для душа, отдающим горько-сладким миндалем, полоскаю рот с зубной пастой, отмечаю, что щетка только одна, потом быстро проверяю все ящики.
Интересно...
Мужиком здесь не пахнет.
У меня не было опыта совместного быта с девушкой, но, даже простые встречания дольше месяца обычно всегда оставляют следы пребывания партнера в квартирах. Здесь же пустота. В голове прокручиваю весь вчерашний день, вечер и ночь.
Все, что узнал, слышал и видел.
На первый взгляд да, вроде бы никаких сомнений, что Вера — содержанка Сафина. Но...
Не возит же он ее к себе домой на "потрахаться"?!
О проекте
О подписке
Другие проекты