2. Гордей

Глухой несильный толчок отдается мне в руки через руль. На миг страдальчески прикрываю глаза, беззвучно матерясь.

Вот же... Черт!

Так себе фон для эротического приключения. Шансы, что я схожу в него один и пешком по заданному кудрявой направлению стремительно растут. И, по всей видимости, стремятся к ста процентам, когда наблюдаю, как резко распахивается дверь мерса и из низкого купе словно вихрь появляется незнакомка.

Она двигается порывисто и рвано, а я все равно подвисаю, воспринимая происходящее словно в замедленной съемке.

Сначала на слякотную дорогу ступает ботильон на тонкой высокой шпильке, потом показывается женский точеный профиль. Пружинящие кудряшки, обрамляющие лицо. Полосующий меня взгляд ореховых глаз, острый как самурайский клинок. Взметнувшаяся пола распахнутой короткой шубки. Треугольный вырез легкой белоснежной блузки до самой груди. Тонкие цепочки в ложбинке. Обтягивающие стройные бедра и ноги темно-бежевые брюки...

Вроде бы все прилично, можно даже в офис, но это все такой секс на ней, что у меня в горле пересыхает. Бл... Какая все-таки, а...!

Я даже готов, чтобы она по мне своими зубодробительными шпильками прошлась, лишь бы сменила гнев на милость.

Наблюдаю, истекая слюной, как кудрявая чеканит пружинистый, легкий шаг, подходя к месту, где наши машины соприкасаются.

Мне достается еще один горящий бешенством взгляд ореховых глаз, а темная бровь выгибается в раздраженном вопросе “Ну что тупишь? теперь выходи уже!”

Затем незнакомка наклоняется и, хмурясь, рассматривает последствия нашего дорожного "поцелуя".

Выбив дробь по рулю, шумно вдыхаю, настраиваясь на боевой лад, и порывисто от обилия адреналина в крови выпрыгиваю из своего внедорожника.

Стоит очутиться на улице, как легкий минус мгновенно пробирается под рубашку, кроме которой на мне сверху ничего нет, и стягивает кожу крупными мурашками. Несмотря на это, мне лихорадочно жарко, когда, засунув ладони в передние карманы джинсов, я подхожу к незнакомке вплотную.

Чувствую дурманящий ледяной аромат ее духов раньше, чем она выпрямляется и поднимает на меня взгляд.

Высокая. Мне по нос на своих шпильках.

Это неожиданно будоражит — я так задолбался складываться в три погибели, чтобы кого-то поцеловать. К тому же так незнакомка практически смотрит мне прямо в глаза, и в этом еще больше ощущается вызов. Дергаю кадыком, сглотнув. Взгляд так и вязнет в ней.

— Привет, — выходит хрипло как из преисподней.

Мои губы непроизвольно кривятся в усмешке над самим собой. Вот это меня размазало от какой-то неизвестной женщины. В первый раз такое на самом деле...Обычно я далеко не так впечатлителен.

В ответ незнакомка лишь складывает руки на груди, защищаясь то ли от меня, от ли от пробирающегося под одежду холода.

— Надеюсь, ты признаешь свою вину и ГИБДД мы вызывать не будем, — выдаёт сходу.

Голос у нее низкий, обволакивающий, с едва уловимой простуженностью. Охрененный голос, таким только стонать и пошлости нашептывать...

— Признаешь? — нетерпеливо выгибает незнакомка бровь, так как я молчу, продолжая мысленно ощупывать ее.

— Да, без проблем, — отмираю, снова расплываясь в улыбке, — Хотя могла бы сразу остановиться.

И мне достается оценивающий снисходительный взгляд, медленно ползущий от пояса джинсов к лицу.

— Твоя самоуверенность может даже была бы милой, если бы не имела последствий, — дёргаются в полуубке сочные губы.

— Мне нравится, как ты сразу на "ты", — хмыкаю, подаваясь к незнакомке корпусом и пропитываясь запахом ее тонких духов, — Быстро сокращаешь дистанцию...— вкрадчиво добавляю.

— Кто бы говорил про дистанцию, — кудрявая выразительно косится на наши столкнувшиеся машины и отступает на шаг.

— Правильно, зачем она нам? А это я оплачу. Гордей, — представляюсь, снова шагая к ней ближе.

Не пятится в этот раз. Задирает подбородок и щурится, смотря мне в глаза.

— Какие дерзкие мальчики пошли. Жаль на детский сад нет времени, — говоря, щекочет меня своим теплым дыханием.

От этого так пульс начинает шуметь, что я смысл слов не совсем улавливаю. И толком даже обидеться не могу, хотя она явно на это рассчитывала. Задеть. Но бесполезно. Я только идущие от нее сексуальные токи воспринимаю. Смотрю, как двигается пухлый рот и вздрагивает в капризном, эротичном изгибе верхняя губа.

— Обычно дерзким мальчикам сначала представляются, прежде чем начать воспитывать, — бормочу рассеянно.

— Повторюсь, времени нет. И из меня так себе воспитательница, — незнакомка все же отступает. Сразу на несколько шагов, не давая мне возможности одним движением сократить расстояние как в прошлый раз. Ее брови хмурятся, когда она изящным жестом встряхивает запястьем и смотрит на наручные часы, — Даже на европротокол нет... Черт! — шепчет себе под нос страдальчески, — Слушай, плевать, — обращается ко мне, запахивая шубку, — У тебя вообще все целое, у меня претензий нет, так что все. Пока.

И уж было разворачивается на своих тонких шпильках, но я останавливаю ее, поймав за локоть. Незнакомка резко оборачивается, удивленно выгнув брови.

Смотрит с таким видом, будто подобная наглость выше ее понимания. Я знаю, что надо бы отпустить ее руку, но пальцы не разжимаются. Я чувствую ее хрупкое предплечье через рукав шубы и мне от этого вдруг очень горячо.

Кидаю быстрый взгляд на бампер ее машины. Да, там едва заметная крохотная царапина, а моему внедорожнику действительно вообще ничего. И, если претензий нет, то вроде как и говорить не о чем. Вот только я не могу ее так отпустить. Не хочу.

— Давай я переведу тебе деньги, раз без протокола, — предлагаю, смотря незнакомке в глаза.

— По номеру телефона? — фыркает она, и в ее ореховых глазах вспыхивают задорные искорки, — Нет уж, мой номер телефона дороже, чем какая-то царапина.

— М-м-м… Сколько?

— Оу! Мы торгуемся? — мурлычет то ли интимно, то ли издеваясь. В любом случае ее тембр заводит только сильней.

— Почему нет. Что ты хочешь за ужин?

— Ахах, — и тут она уже откровенно смеется, запрокидывая голову и тряхнув медовыми кудряшками, — Нет, ты все-таки милый, — ласково, — но мне правда пора. И не смей меня больше преследовать, можешь и пожалеть, — вдруг отрезает холодно.

Выдергивает локоть из моего захвата и быстрым шагом направляется к водительской двери своего мерса, не оглядываясь.

Сучка какая... Разочарование кипит в крови одновременно с азартом, адреналином и нездоровым весельем. Не пожалею, не переживай, думаю про себя.

— Как тебя зовут? — бросаю незнакомке в спину, но получаю лишь еще один поднятый вверх средний палец, а затем она уезжает, наплевав на поцарапанный бампер.

Провожаю жечужный мерс взглядом до самого поворота. Ощущение, будто только что изматывающий матч отыграл, но счет неясен. В кармане джинсов оживает телефон. Это Кирилл из СБ. Неожиданно, я ведь только что прислал ему фото ее номеров. И не просил торопиться. Или он по другому вопросу?

— Да?

— Гордей Леонидович, я вам там на почту все скинул по мерседесу.

— Уже? А что так быстро? — удивляюсь.

— Так у меня уже все было. Вот только недавно эту Леонову пробивали. Я думал, вы видели.

Да?!

3. Гордей

Как и обещал отцу, в офисе я появляюсь ровно к двенадцати. Мог бы и раньше, но до последней минуты просидел в своей машине на парковке, изучая то, что мне переслал Войнов.

И теперь отдельные факты из досье Веры Антоновны Леоновой словно дыру прожигали на глазной сетчатке, заставляя ощущать раздражение, беспомощность и ... легкую, но не контролируемую гадливость.

Нет, я все понимаю — каждый как умеет, так и вертится, и все же. Все же...

Притягательный, загадочный образ незнакомки, встреченной на дороге, теперь будто измазали чем-то не очень хорошо пахнущим. И вроде бы все так же хочется ее, вот только восхищения, в котором и был самый кайф, больше нет. Лучше бы я не читал...

С Леоновой все было настолько мутно, что слишком прозрачно в итоге.

Двадцать пять лет, сирота. Воспитывалась в каком-то детском доме в самом захолустном уголке Подмосковья. Выпустившись, поступила в юридический колледж и практически с первого же курса каким-то чудом оказалась в "САМгрупп" Сафина Альберта Маратовича, нового партнера отца. Сначала работала в юридическом отделе чуть ли не курьером, потом младшим юристом, потом... Сейчас его личная помощница с очень размытыми обязанностями. И именно поэтому ей заинтересовалась наша СБ.

Не просто секретарь, а...кто?

Вопрос риторический, учитывая служебную квартиру в Москва-сити, служебный мерс, насчет царапины которого она даже не стала переживать, официально небольшой оклад, но внушительное количество выездов за границу на самые дорогие курорты и не только, полное официальное отсутствие личной жизни — ни детей, ни мужей, ни постоянного партнера даже в прошлом, хотя вряд ли в ту сторону сильно копали, но все же...

В досье фото только с Сафиным, который годится ей в отцы. Не компрометирующие, но наталкивающие на мысль. Он на премии "Предприниматель года", она рядом. Он перерезает ленточку перед новым отелем, она сразу за левым плечом, они в ресторане, они в аэропорту, она в его машине...

И, как вишенка на торте, несколько полностью оформленных на Веру Леонову очень сомнительных фирм с уставным капиталом в пару десятков тысяч рублей.

Помогает Сафину выводить нажитое непосильным трудом в офшоры?

Такое не каждой любовнице доверишь. Какая тесная, трогательная связь...

Интересно, Камилла Каримовна, жена Сафина, в курсе существования у мужа столь "верной" помощницы?

Впрочем, какая мне разница? Для меня это вообще ничего не меняет. Кудрявая — по всем признакам девочка Сафина, а значит мне действительно туда лучше не лезть.

Глухое раздражение полосует горло до привкуса горечи. Какая все-таки деревня Москва!

Как так можно умудриться — встретить красивую женщину на дороге и через час узнать, что ее трахает ваш новый партнер?

Сафин никогда мне особо не нравился, но сейчас это чувство усиливается до какого-то физического отторжения. Старый мудак...Уже мог бы и одной женой обходиться, она у него вполне ничего.

Вот только ни одна женщина не стоит того, чтобы с Альбертом Маратовичем ссориться и тем знатно подгадить собственному отцу. А в конечном итоге и себе самому.

— Пойдем, перекусим, пока юристы не подъехали, — бросив быстрый взгляд на часы на запястье, отец встает из-за стола и, положив мне руку на плечо, направляет прочь из своего кабинета.

Идем к лифтам, чтобы переместиться в видовой ресторан на последнем этаже нашего бизнес центра.

— Как консультация с руководителем? — равнодушно интересуется отец.

— Нормально.

Лифт тормозит, выходим. Отец делает пальцами знак хостес, заметно засуетившейся, как только мы появились. Не спрашивая у нее, идет к своему любимому столику в самом конце зала. Девушка семенит за нами с двумя комплектами меню, сразу же за ней бежит официантка.

— Советую сегодня попробовать дорадо, Леонид Иванович, — заискивающе щебечет официантка, когда мы усаживаемся за стол, получив меню.

— Хорошо, Анечка, неси, — подтягивая брюки на коленях, благодушно соглашается отец, — и салат какой-нибудь с мясом и травой. Напитки как обычно... Гордей? — выгибает посеребренную бровь папа, устремляя выжидающий взгляд на меня.

Равнодушно пожимаю плечами. Я не голоден.

— Я тогда скажу повторить? Или позовете попозже? — обращается официантка ко мне.

— Нет времени, Ань, повтори ему, — решает отец и небрежным жестом отсылает ее прочь.

Девчонка испаряется. Остаемся наедине. Отец выбивает пальцами дробь по белоснежной скатерти, откидываясь на спинку кресла и сверля меня изучающим взглядом.

— Звонил Альберт Сафин, уточнял, придешь ли ты сегодня на прием, — внезапно произносит, заставляя непроизвольно вздрогнуть от одного этого имени.

Отец замечает, что меня слегка перекашивает, но толкует неправильно.

— Ты обязан быть, — с нажимом.

— И я буду, — глухо огрызаюсь в ответ, — Просто не совсем понимаю, какого хрена он этим отдельно интересуется. Я ему зачем?

— Ну...— отец скребет щетину на подбородке, губы кривит снисходительная ухмылка, — У него дочка приехала из Штатов неделю назад. Рената, ровесница твоя. И Альберт Маратович сказал, что будет не против, если ты... составишь ей компанию, — многозначительно.