– Что? – от возмущения у меня сморщиваются соски и Томас довольно скалится, подмечая интересную реакцию моего тела. Меня совершенно не волнует и не возмущает, что я раздетая стою перед парнем, которого почти не знаю. Зато меня волнует тот факт, что я должна раздеть этого самовлюбленного индюка. И его взгляд. Мне не нравится взгляд Харда, предельно внимательно, разглядывающий мои шрамы на левом боку. Брюнет непонимающе хмурится. Рвётся задать саркастичный вопрос, обратив всё в шутку.

– Что-то не нравится, Хард? – обескураженно моргает, зачесывая волос назад и восстановив эмоциональную стабильность, возвращает свою невозмутимость.

– Я сказал, что пересплю с тобой, а не возьму силой. Но учитывая, – Хард раздраженно машет рукой в мою сторону, – что ты, – британец медлит, подбирая более корректные слова, – все ещё не потекла, – чувство такта не его сильная сторона, – будет довольно проблемно… А мое тело тебе поможет. – Недовольно фыркаю, но выбор у меня не великий. Хард же не дал мне четких указаний, как его раздевать, поэтому преимущество у меня в руках.

Нервными, почти истерическими движениями, сдергиваю его кожаную куртку и со злостью швыряю на пол. Томас недовольно зыркает на меня, приготовившись обрушить на меня поток негодований, но прежде, чем британец успевает промолвить хоть слово, торопливо расстёгиваю рубашку, избавляясь от нее также небрежно, как и от куртки.

– Всё! Хватит! – одной рукой Том перехватывает меня за кисти и усмиряя мой пыл, прижимает горячую ладонь к моему дрожащему животу. Я вздрагиваю и перестаю дышать. Волна теплых и острых ощущений прокатывается по телу.

– У меня мало опыта в этом…– живот снова начинает дрожать и Том еще сильнее надавливает рукой.

– У тебя его вообще нет! – он рявкает, выпускает мои руки и без лишних слов опускается на колени.

– Что ты делаешь? – Игнорируя мой вопрос, Томас поднимает мою правую ногу, упирая в край постели. И я вдруг абсолютно открыта и обнажена в глазах этого парня. Дискомфорт и чувство стыда парализуют, и я с трудом дышу, исподлобья наблюдая, за копной жестких кудряшек у меня между ног. Волосы Харда щекочут низ живота, и я глупо посмеиваюсь. А потом я чувствую тепло влажного языка британца на своем клиторе и меня встряхивает. Я сгибаюсь пополам с застрявшем стоном в груди. Желание оттолкнуть Тома, избавившись от столь интимных и ярких ощущений, и одновременно ближе притянуть его к себе, не позволяя его рту прекращать эти безумные ласки, перемешиваются. Горячее возбуждение стекает по бедрам и Хард переключает свое внимание, слизывая липкие капли с напряженной и сверхчувственной кожи на внутренней стороне бедра.

– Теперь ты готова, – оставаясь на коленях, Томас смотрит на меня снизу вверх, облизывая свои, блестящие от моей влаги, губы.

Самовлюбленный говнюк поднимается на ноги. Хватает меня за талию и развернув на месте в сторону кровати, подталкивает к постели.

– Подожди, – дыхание сбивается, и я испуганно смотрю в карие омуты парня, которому отдаю своё тело ради одного тупого выигрыша в споре. На мгновение мне кажется, что я не готова и это ужасно глупая и необдуманная затея, но я сама была инициатором и о последствиях не задумывалась. В лучшем случае, мне просто не понравится, но первый опыт случится. В худшем, я буду эмоционально уничтожена. И винить будет некого. Только себя.

– Что? – Хард сдержанно реагирует на мой панический страх быть использованной, и я задумываюсь о том, сколько таких девушек как я было на моем месте?

Я перевожу дыхание и опускаю глаза. Обнаженный торс брюнета действует успокаивающе и вызывает улыбку на губах. Кончиками пальцев прикасаюсь к телу Харда, очерчивая кубики пресса. Они смешно и хаотично подрагивают от приятных и воздушных касаний.

– Что ты делаешь? – пропускаю вопрос британца мимо ушей, и раздраженный моей вседозволенностью он шумно втягивает воздух через нос.

Изучая тело Харда, кладу ладонь ему на грудь и разглаживаю его кожу без единого изъяна. Трогаю выступающие ключицы и одновременно спускаюсь по рукам Томаса, задерживая своё путешествие и уделяя больше внимания ладоням парня. На тыльной стороне проступают полосы вен и большим пальцем я разглаживаю их, чувствуя, что они слегка набухшие. Хард стоит неподвижной статуей, и только вздымающая грудь свидетельствует о его присутствие. Он следит за моими движениями, двигая глазами из стороны в сторону.

Моё обнажение перед Хардом больше не имеет значения. Оно не существенно. И даже естественно. Состояние Томаса отличается от моего: он собран и напряжен. Вздрагивает от каждого моего прикосновения и готов сорваться, лишь бы защитить своё личное пространство, в которое я вторгаюсь.

– Тебе не нравится? – он обескураженно моргает. – Или я делаю что-то не так? – Мои вопросы сбивают Харда с толку. Не думаю, что его бывшие пассии интересовались его чувствами и ощущениями. Быстрый перепихон не подразумевает разговора о чувствах и эмоциональной основы.

– Я просто не привык, когда меня так трогают, – от хрипотцы в голосе брюнета у меня по спине бегут мурашки.

– Как? – он отводит взгляд и закатывает глаза, поражаясь моей гениальной тупости.

– Изучающе, – Томас глядит на меня с высоты своего роста и в карих омутах его зарождается буря.

– Это мой первый раз, не забывай об этом Хард, – кончиками пальцев ощущаю, как он негодует всем телом. Меня это забавляет.

– Ты раньше что, никогда не видела обнаженных парней? – поджимаю губы и отрицательно мотаю головой. Хард вскидывает голову кверху и таращится на потолок, уповая на помощь всевышних сил, которые подскажут ему как со мной обращаться.

– Я, конечно, понимаю, что ты привык с места в карьер, – Том хмурится и между бровей появляется складка. – На твоем языке – валить и трахать, – от знакомых слов и понятного объяснения лицо Харда просветляется, и он лыбится как маленький, нашкодивший ребенок с озорным блеском в глазах. – А я люблю медленно… – встаю на носочки и шепчу каждую букву на ухо Харду, задевая своими возмущенными сосками грудь брюнета. Томас вспыхивает и вздрагивает, но пытается контролировать себя, но его тело предательски выдает своего хозяина. Я больше не прикасаюсь к нему, а молчаливо осматриваю. Светлая кожа. Абсолютно чистая. Я ожидала увидеть яркие татуировки по всему телу, выделяющиеся черными отметинами, но только несколько родинок на левом боку в форме круга. В том же месте, где у меня шрамы, которые Томас так критически рассматривал.

Сейчас Хард обнажен и уязвим сильнее, чем я и это заводит меня и беспокоит неприступного парня, который просто пришел трахнуть меня и выиграть спор.

– Ты кажется хотела поскорее с этим закончить, Льюис, – он язвительно скалится, а моё сердце подлетает к горлу.

Британец приобнимает меня за талию и на этот раз без всяких промедлений толкает на постель. Я больше не препятствую. Моё тело тонет в мягкости матраса, а распущенные волосы подпрыгивают вверх. Хард стоит в изножье постели и оценивает мою готовность.

Брюнет снимает джинсы и боксеры, нисколько не смущаясь своей наготы перед девушкой, которая впервые видит голого мужика. Я смущена и сконфужена.

Кончиками зубов Хард вскрывает фольгу и достает презерватив, смеющимися глазами поглядывая на меня.

– Я тебе даже не предлагаю.

– Да, не надо, – он в открытую ржет над мной, ловко надевая резинку на возбужденный член. Я же со всей заинтересованностью изучаю потолок.

– Начнем, девочка… – коленом Томас раздвигает мои ноги, горящим взглядом разжигая огонь в моей крови. Он нависает надо мной и медленно входит. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на тесных ощущениях, которые мне не нравятся. Присутствие чего-то постороннего и незнакомого во мне вызывает страх. Хард улавливает мое напряжение и останавливается.

– Расслабься, – не открывая глаз, чувствую горячее дыхание брюнета на своей шее и легкие, успокаивающие поцелуи и… внезапный резкий толчок.

– Блять, – дрожь прокатывается по телу Харда, и он с трудом держится на дрожащих, напряженных руках, – какого черта ты такая узкая? – ожидание боли оправдывается, но смешивается с незнакомым мне чувством: мне нравится, что есть в моем теле такая особенность, от которой сам мастер секса готов кончить.

– Стой, – останавливаю его, касаясь мокрого пресса и отталкиваю. Том непонимающе смотрит на меня затуманенным взглядом, но позволяет мне сделать задуманное. Я стягиваю презерватив, нарочно задевая до предела возбужденную плоть британца и возвращаю его в свои влажные воды, без этой резинки, полностью ощущая Харда каждой частичкой, и претворяя своё темное желание в жизнь.

– Сука! – он дрожит и стенки влагалища сильнее обхватывают член Томаса, из которого через секунду бьет горячая струя, как из пожарного гидранта.

Хард рвано дышит и не соображает своей кучерявой башкой, что позволил себе небезопасный секс и кончил в меня. Как и я предполагала, одного тактильного контакта со мной хватило, чтобы Томасу затуманило рассудок от возбуждения. И если сейчас я захочу привести Харда в чувства и скажу, что он не предохранялся, он поседеет от страха на моих глазах и его хватит сердечный приступ. А завтра на первой полосе университетской газеты появится заголовок: СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: местный ловелас Томас Хард был найден мертвым. ПРИЧИНА СМЕРТИ: скончался во время секса.

Мое сердце грохочет в груди и мысли о возможности напугать брюнета рассеиваются. Конечно, я думала, что мой первый раз будет, нет, не с принцем на белом коне, но с более вменяемым парнем, а не с похотливым извращенцем. Отговорки неубедительные и теряют весомость от мысли о том, что я первая девушка Харда, секс с которой… полностью тактилен. И эта блестящая, может быть немного глупая, но блестящая идея принадлежит мне.

Мокрые пряди спадают на лицо Томаса, но он зачесывает их пальцами назад и фокусируется на мне, неожиданно вспомнив, что первая, кто здесь должна получить удовольствие – это я. Хотя я готова уступить ветвь первенства, получив взамен возможность подкалывать Харда и пользоваться его уязвимостью.

Том криво улыбается и мне страшно представить, какие мысли крутятся в его воспаленном мозгу. Его плавные толчки, постепенно набирающие темп, вводят в состояние экстаза и границы реальности стираются. Я изливаюсь потом, подбивая под себя влажные простыни, прогибаюсь в пояснице, вскрикивая от каждого нового толчка. Хард придерживает меня за талию, прикасаясь к моим… шрамам…

– Нет, – стон удовольствия и отчаянья вырывается из груди. Я перехватываю его ладонь, поднимая чуть выше порезов и ранее незнакомое мне чувство, накрывает меня, утягивая на самое дно экстаза. Обессиленный Томас падает рядом и тяжело дышит. А завтра утром в его телефоне будет красоваться фото-подтверждение выполненного спора!

Неужели нет ничего хорошего или положительного в том, что я позволила этому наглому и похотливому мудаку использовать себя ради победы в споре?

«Конечно, есть. Теперь ты не помрешь девственницей. Хороший повод, чтобы отметить. Может по бокальчику шампанского?»…