Глава 2. Том

Какого черта сейчас было? Она что поставила мне условия? Эта стерва в своих монашеских платьях разрешила мне трахнуть её? Какого хрена! Мне не нужно разрешение девчонок, чтобы поиметь их. Тем более таких, как эта… Челюсть сводит в судорогах от напряжения. Она реально сделала мне одолжение, согласившись на спор, припугнув тем, что не даст мне? Да я просто приду, трахну её, и мы разбежимся. Эта монашка будет рассказывать чужим внукам о лучшей и единственной ночи в своей жизни, а я в очередной раз выиграю спор и получу свой приз.

Тараню взглядом её удаляющийся силуэт и еле сдерживаюсь от желания сорваться с места и поиметь эту стерву прямо на университетской стоянке на задних креслах своей тачки. Просто отомстив за нанесенное мне оскорбление и моему положению.

– Проклятье! – утираю пот с верхней губы и запускаю пятерню в мокрые волосы, оттягивая пряди. Поведение этой дикарки недопустимо. Я привык, что любая девчонка, завидев меня, растекается лужицей, любезно предлагая услуги своего тела. Мило улыбается и всегда обходительна, потому что она знает, чего ждать от проведенной ночи со мной, и готова из трусов выпрыгнуть, чтобы ублажить меня, лишь бы получить желаемое. Удовольствие от Тома Харда стоит дорого, но еще никто не жаловался. Кроме неё…

Местная зубрила Беркли, погрязшая в своих пыльных книжках и тетрадях, возомнившая себя неприступной и целомудренной студенткой. Это университет с похотливыми парнями и согласными на все девушками, а не монастырь. Есть, конечно, приличные личности в этом заведении, но чаще всего никто не замечает их присутствия. И если бы не этот идиотский спор мне не пришлось бы проходить через это унижение и идти на уступки этой сучки. Мне казалось заманчивой перспективой поиметь последнюю девственницу перед своим выпуском из Беркли и в графе моих личных достижений при устройстве на работу черным по белому было бы написано о моих сексуальных успехах.

– Ты чего завис, Хард? – Брэд хлопает меня по спине, и я едва не впечатываюсь своей тупой рожей в дверное стекло. Вудли сияет как прожектор и смотрит в след удаляющейся стерве от которой буквально зависит моё положение в стенах этого грёбаного универа.

– Девчонка оказалась бойкого нрава и дала тебе отпор? Они все тщательно оберегают свою невинность. До тех пор, пока их хорошенько не трахнут и после они могут думать только об одном, – Брэд сжимает моё плечо и расплывается в своей саркастичной ухмылке, а у меня сжимаются кулаки от желания заехать ему по роже.

Меня всегда поражало отношение Вудли к девушкам. Его ненависть к ним и желание обладать ими граничило с помешательством. Самое страшное, что лишь мне одному были известны истинные причины рождения его ненависти. На этом мы и построили нашу дружбу: два парня с молодыми и горячими сердцами, пропитанных злобой и болью, объединенные одной ненавистью к прекрасному полу…

– Заткнись! – отталкиваю его и прислоняюсь спиной к двери не в силах больше пялиться на размытый силуэт девушки, которая поставила меня на место. Дважды. Публично опустив на глазах у любопытных студентов, просиживающих свои тупые задницы в библиотеке, но так и ничего не достигших.

– Да, расслабься, Хард, я пошутил. Не забудь про фото для нашего альбома, – Вудли заговорщицки подмигивает мне, а глаза загораются нездоровым блеском человека, зависящего от азартных пари. Он выходит из здания университета, и я облегченно выдыхаю.

Альбом «Т.А.Б.» – аббревиатура из первых букв наших имен, обозначающая «Ты – аморальный беспредельщик». Ежегодно наш альбом пополняется традиционными фото девушек, с которыми мы переспали: на спор или просто так. Каждый из нас делал фотографии по мере его испорченности, но обнаженные и подтянутые тела пассий на одну ночь в объективе приветствовались. Если всё сложится удачно, то я лично завершу существование эксклюзивного альбома фотографией последней девственницы в период моего правления в Беркли. И наплевав на все возражения и протесты миссис Болм выделю отдельный книжный стеллаж для сохранения историй девушек, которые были слишком наивны, озабочены и глупы, чтобы отказать нам.

Дикие мысли подстегивают меня и заряжают энергией. Чем скорее я разберусь с этой выскочкой, разграбив её территории, тем скорее весь этот унизительный кошмар закончится, и я вернусь к своей обычной жизни. Но я не знаю её адрес и это главное препятствие, которое жутко бесит и раздражает.

Я облизываю пересохшие губы, и прикидываю с кем эта тихоня может общаться. Ни одной мысли в голове. Чаще всего такие забитые, невинные овечки держатся в стороне и существуют в своем маленьком, замкнутом пространстве без проблем и потрясений. Ну так какого хрена ей не сиделось в своем углу, и она решила именно сегодня напомнить всем о своем присутствии. В том числе и мне! Откровенно признаться, для скромницы она вела себя довольно открыто, резко и требовательно. И в отличие от многих умеет держать язык за зубами.

– Черт!

Тяжело выбрать подходящий вариант, когда вариантов нет и вовсе. Единственное, что мне остается – наведаться к заведующей кафедре. Я не был у неё… с первого курса, но, иногда, мы встречаемся на лекциях.

Твою мать, проходить через такие унижения, идти и выпрашивать адрес девчонки, которую нужно всего-то разок трахнуть – это мой личный ад.

Собираюсь с духом и направляюсь по коридору к кабинету мисс Кёртис. Никогда отвратительнее себя не чувствовал. Заблудшие студенты, оставшиеся в стенах университета и собирающиеся взять изучение своих специальностей измором, провожают меня насмешливыми и довольными взглядами. Они все помнят, как одна стерва указала мне моё место. Как я допустил такое? Чтобы одна незаметная девчонка посмела командовать мной?

Я потею и оттягиваю воротник футболки, которая ужасно сильно давит на горло. Чувствую, что, задыхаюсь и буквально слышу, как трещит по швам мой местный авторитет.

Останавливаюсь перед нужным кабинетом и нервно сглатываю. Не столкнись я с ней в коридоре – ничего бы этого не произошло. Но я захотел потешить своё самолюбие, рискнув публично опустить девушку, а оказался сам по уши в дерьме. Невидимая тихоня превратилась в бешеную дикарку, знающую себе цену, и я пробудил этот дремлющий вулкан, пепел которого может похоронить меня заживо.

Стучу несколько раз в дверь и не дожидаясь ответа вваливаюсь в кабинет. У меня нет времени на любезности. Мне нужен один адрес одной девушки, чтобы… Меня передергивает от отвращения. Я впервые не хочу секса. Вдруг после проведенной ночи с этой монашкой у меня навсегда пропадет желание и влечение?

– О, мистер Хард, – мисс Кёртис поднимает голову и удосуживает меня секундой своего внимания. – Ошиблись дверью? – Вот сучка! Наверно, перетрахалась со всем вышестоящим начальством, чтобы в таком молодом возрасте занимать должность заведующей кафедры факультета журналистики в самом престижном университете США.

На её ответ яростно захлопываю дверь и выдавливаю из себя самую милую и обаятельную улыбочку на которую способны мои губы, отвыкшие улыбаться. Но если я хочу получить желаемое нужно подстраиваться под правила приличия и быть паинькой, иначе мне не светит адрес этой сучки, а если я сегодня не трахну её – спор мне не выиграть. И я окажусь в еще более глубокой заднице!

– Чем могу помочь, мистер Хард? – Я хочу трахнуть вашу гениальную студентку, не подскажите адрес?

Аманда откладывает свои записи и сцепляет пальцы в замок, внимательно меня слушая. Я потею еще сильнее, и футболка отвратно липнет к телу.

– Мне нужен адрес… – топчусь на месте как первоклассник и не могу связать трех слов.

– Я похожа на справочное бюро, мистер Хард? – Эта женщина действует мне на нервы! Она снимает свои черные очки и поправляет каштановые волосы.

– Вы похожи на женщину, которая знает всё о своих студентах, – отчеканиваю ответ через стиснутые зубы, демонстрируя всю свою вежливость и тактичность. – И мне нужен адрес Майи, – проговариваю ее имя с такой аккуратностью и волнением, чувствуя, как вляпываюсь в огромные неприятности, медленно погружаясь во что-то липкое и вязкое. Я покушаюсь на единственно святое в этом университете – гениальную студентку Беркли, на которую молится весь педагогический состав. За один мой промах они заживо сожгут меня на костре, наслаждаясь моими мучениями и всё потому, что я обидел их ненаглядную заучку.

– Что вам сделала бедная девушка? – Унизила и оскорбила. Ах, да, еще добровольно согласилась поучаствовать в увлекательном споре. Думает, что приобретенные ею навыки будут полезны на будущей работе.

Аманда так просто не собирается сдаваться и отдавать мне на растерзание свою лучшую студентку! Все знают о моей репутации плохого парня, использующего девушек для своих сексуальных утех.

– Мне нужно подтянуть свою успеваемость и помощь Майи, – какое странное все-таки имя, – мне не помешает.

Уголки губ мисс Кёртис изгибаются в насмешливой улыбке. Она не верит ни единому моему слову и что хуже всего, видит меня насквозь.

– Тогда почему бы вам не позвонить ей, – чувствую, как краска отходит от лица и на глазах у этой самоуверенной стервы я превращаюсь в бледного мертвеца, – и не договориться о встрече? Майя очень располагающе относится к тем, кому нужна помощь, – доброжелательная улыбка на лице Аманды как лезвие ножа пронзает насквозь моё сердце и усердно ковыряется в нем. Этого я не предвидел. Нормальные люди договариваются о встречах, а не прутся к завкафедры за адресом.

– Мы с ней почти незнакомы, но ходят слухи, что она популярна в делах учебы почти так же, как я популярен в своей стихии… – складываю руки в области паха и приопускаю голову, из-под опущенных густых бровей поглядывая за Амандой, чья уверенность легко стирается как помада с девичьих губ. Она встает со своего кресла и выходит изо стола, заваленного документами, бумагами и нашими эссе, тематика которых бесит сильнее любой тёлки, что стонет невпопад.

– Тогда узнайте у друзей Майи, где она живет, – Аманда не оставляет попыток защитить своего маленького гения от моего нашествия и меня это почти впечатляет. Есть что-то сильное и достойное восхищения в крепких и доверительных отношениях между преподавателем и студентом. У меня подобного никогда не было. Моя единственная, тайная отдушина – живопись…

– У неё нет друзей. Вам ли не знать, что зачастую гении одиноки, – произношу это с таким презрением и высокомерием, что на мгновение мне становится противно и мерзко. Но я быстро отгоняю эти лишние сентиментальные сопли, ожидая падения мисс Кёртис.

Аманда прокашливается и отворачивается, уверен, проклиная меня на чем свет стоит. За её спиной не видно, но я слышу, как она пишет что-то на листе бумаги.

– Хорошо, мистер Хард, – она возвращает наш зрительный контакт и держит в руке небольшой листок с заветным адресом. От нетерпения у меня тянет в паху – хороший признак. Значит отвращения к сексу у меня нет.

– Я дам вам адрес Майи, – машинально киваю, готовый согласиться на всё, лишь бы немедленно получить этот клочок бумаги. – Но вы должны понимать, что Майя Льюис – буквально одна из лучших студенток на курсе. И я говорю не только о её выдающихся способностях в учебе, – да они сколотили целую секту для поклонения этой монашке, я впечатлен, – но прежде всего, как о человеке. – Аманда вплотную подходит ко мне и к моему удивлению эта женщина оказывается на целую голову выше, и значительно старше своих лет. За письменным столом она выглядела слишком молодой; сейчас Аманда Кёртис словно набрала десяток лет. Взгляд её серых глаз ожесточен и требователен. Изящные и тонкие пальцы впиваются в несчастный клочок бумаги. Накрашенные губы вытянуты в линию. Одно неверное слово, движение и эта женщина сотрет меня в порошок, потому я покушаюсь на самое драгоценное в её копилке: бриллиант под названием Майя Льюис.

– Постарайтесь не совершать ошибок с девушкой, которая всё вам простит. Просто потому что это в её натуре: быть открытой миру и видеть лучшее в людях, – мисс Кёртис засовывает бумажку с адресом в карман моих джинс. У меня ощущение, что я побывал на проповеди и должен купить какую-то из святых реликвий. Они ни хрена не помогают, но приобрести их я обязан.

Бормочу что-то бессвязное и выгляжу при этом как полный идиот, которого поставили на место и заткнули четвертый раз за день. В растерянности и с полным пониманием того, что я крупно вляпался, выхожу из кабинета и максимально тихо закрываю дверь в кабинет. Лишнее внимание мне сейчас ни к чему. За сегодняшний день мне хватило его по горло. Смотрю на выглядывающий кончик бумаги из кармана и разум мой стремительно проясняется. У меня есть адрес этой монашки, которая сама того не ведая, своим послушанием и прилежным обучением, собрала вокруг себя сектантов, поклоняющихся ей. Осталось только выполнить условие спора – трахнуть её –, и вернется моя прежняя жизнь, а моё согласие быть фиктивным парнем этой всезнайки окажется недействительным. И она ничего не сможет сделать!

Перспектива поиметь последнюю девственницу больше не кажется такой заманчивой, если в ответ меня кастрируют за нанесенное оскорбление этой белой и пушистой овечке, которая поплачется в жилетку мужененавистнице в лице Аманды Кёртис, и публичная казнь мне обеспечена.

Моей репутации подонка не тягаться с репутацией местной любимицы профессорского состава.

***

Университетская стоянка – такое же место сборища слухов, как и всё учебное заведение. Радует только, что большая часть парковочных мест уже свободна и мне как минимум удастся незамеченно дойти до своей тачки. За сегодняшний день чересчур много пристального внимания к моей персоне. Особенно со стороны одной маленькой стервы…

Сажусь в салон автомобиля и откидываю голову на подголовник, массируя виски. Тонированные стекла скрывают мою страдающую и несчастную физиономию от посторонних глаз. Я морально вымотан и обессилен, а впереди еще встреча с гением, которая знает обо всем кроме секса. Что я буду с ней делать?

Требовательный стук в окно вырывает меня из мрачных мыслей, и я подпрыгиваю от испуга на месте. Без разрешения Лора открывает дверь и усаживает свою очаровательную задницу на пассажирское кресло. Вот с ней я знаю, что делать. Нет никаких проблем с девушками, которые ждут тебя с распростертыми объятьями, точнее с раздвинутыми ногами.

– Ты меня так и не нашел? – она садится полубоком, подогнув колени и кокетливо теребит зубами нижнюю губу. Обычно, мне достаточно таких выходок, чтобы у меня моментально встал. Но сейчас на стрессе я бесчувственное и не реагирующее бревно! Будь проклята эта монашка!

– Томми, что не так? – меня передергивает от злости и отвращения. Именно из-за этого тупого прозвища я и вляпался во все это дерьмо. Лора перебирает мои волосы, пытаясь избавить меня от напряжения и заигрывающими движениями поглаживает мой пах, не вызывая во мне никаких всплесков эмоций. Её это печалит, а меня жутко бесит. Три столкновения с этой сучкой плохо сказываются на моей мужской силе.

– Больше никогда меня так не называй, – отбрасываю её руку и смиряю свирепым взглядом. Лора поджимает губы, и пугливо таращится на меня своими распахнутыми глазищами – заезженный способ заслужить моего снисхождения. Вьющиеся длинные каштановые волосы разбросаны по плечам и подрагивают от вздоха и выдоха. Держаться за них удобно…

– Ты расстроен из-за этой девки? – отвожу взгляд и подавляю рвотные спазмы. Кажется, что еще секунду и меня вывернет на изнанку. Но я действительно не понимаю, что со мной происходит? Еще до занимательной беседы с монашкой, горячие ласки Лоры не дали результата, и она стала искать причину отсутствия моего возбуждения, называя этим идиотским прозвищем.

Задумчиво поглаживаю указательным пальцем нижнюю губу, не отвечая на вопрос Лоры.

– Томми? – Она испытывает моё терпение.

– Убирайся из моей тачки! Немедленно! – хриплю сдавленным голосом, контролируя внутренний взрыв, который приведет к ненужным мне женским слезам. Я не причиняю физического вреда девушкам, никогда. Но мой поганый язык и ненависть внутри способны морально уничтожить даже самую стойкую и незаинтересованную в чувствах девушку. Такой была Лора Кросс. После судорожных оргазмов остальные девчонки бились от меня в истерике. Лора была стойкой и выносливой,