5

Настроение главы: Goddess no holy — Inside

Через два дня, когда концертная программа Пьера закончилась, мы улетели в Валлению. Я так и не сходила в храм. После позорной ситуации на пляже я действительно обгорела и на сутки выпала из жизни. Раньше со мной подобного не случалось, но отсутствие крови сильно подрывало не только эмоциональное состояние, но и физическое.

Ещё я предполагала, что это связано с приближающейся менструацией, но по моим подсчётам, у меня уже была задержка…

В итоге спасало меня лишь погружение в работу Стикса. Мы обсуждали детали за обедом и ужином, пару раз он предлагал прогуляться по городу, рассказывая о нюансах своего графика и попутно показывая достопримечательности.

Когда мы сели в самолёт, я более-менее знала, что будет входить в мои обязанности. Пьер купил для меня рабочий ноутбук и предоставил доступ ко всем необходимым программам и почте.

— Что значит внеплановые концерты? — ткнув пальцем в экран, я обратилась к Стиксу, делающему вид, что он спит.

Он приподнял край маски для сна и вздохнул, приблизившись к монитору. За два часа нашего полёта я успела порядком надоесть ему, но Пьер сам виноват, что сел рядом.

— Иногда меня просят выступить на благотворительных вечерах. Я всегда соглашаюсь, если нет пересечений с основными выступлениями. Бывает, что приходится летать из одной страны в другую и возвращаться обратно.

— Ого, — не сдержав восхищения, я посмотрела на Пьера.

Наши взгляды встретились и только сейчас до меня дошло, что мы вообще-то сидели достаточно близко друг к другу. Резко захлопнув ноутбук, я тоже надела маску, чтобы спрятать неловкость.

— Аврора?

Я поняла, что скрыться не выйдет и передвинула ткань с глаз на лоб.

— Как приземлимся, первым делом отправляйся в храм. Я серьёзно. Скоро ты станешь нестабильной…

— А тебе тяжело дался отказ от крови? — переводя тему, поинтересовалась я.

— Как сказать… Меня держали в камере два месяца. Первые недели был ад, но потом организм привык. Только не говори, что тоже планируешь…

Отказ был обязателен для зачатия, но сейчас в этом не было необходимости. После смерти Майлза эта мысль казалась правильной, но спустя столько лет привычки я не была уверена, что смогу.

Я до сих пор не пила только потому, что боялась идти в храм.

— В моей текущей реальности это не такая плохая идея.

— Тебе в любом случае надо в храм, чтобы это проходило под контролем…

— Я боюсь идти в храм, — призналась я. — Вдруг в системе ещё не появилось моё новое имя. Братья должны были рассказать отцу, но вдруг на это требуется время… Вдруг что-то пошло не по плану…

Пьер вдруг положил свою руку поверх моей. От прикосновения тело вздрогнуло. Я дёрнулась, но тут же замерла, поймав себя на том, что слишком резко реагирую на обычное движение…

Обычное. Если забыть, что ночью чужие руки не спрашивали разрешения, оставляя отметины везде. Риэль Кронвейн отказывался покидать мою голову… Его влияние до сих пор имело огромный вес, несмотря на его отсутствие в моей жизни.

Медленно вытащив руку, я будто освободилась от петли, которую никто не накидывал. В касании Пьера не было подтекста, скорее мимолётная поддержка для той, кто в этом нуждался.

— Хочешь я слетаю в Ноктилию? Встречусь с твоими братьями и всё у них узнаю?

— Это… — больше ничего сказать не получилось. Я просто хлопала глазами, глядя на Стикса.

— Одной страной больше, одной меньше, — дёрнув плечом, Пьер снова натянул маску для сна. — Скажи, если будешь готова принять помощь.

Подоткнув подушку под шею, Пьер устроился удобнее и всем видом показал, что разговор окончен, если я не собираюсь отвечать. Помощь он предложил, дальше — мой выбор.

Я уставилась в кресло спереди, завидуя такому умению отключаться в неудобных положениях. Несмотря на сонливость, уснуть у меня не получалось. До приземления оставалось около двух часов.

Салон чуть оживился. По проходу покатились тележки, послышались короткие вопросы стюардессы и шелест упаковок.

Желудок сжался от голода, и я почти обрадовалась, что смогу отвлечься на еду. Потом запах усилился, и волна поднялась выше к горлу. И радость закончилась, не успев оформиться…

Меня затошнило. Во рту набралась слюна, а голова слегка закружилась.

Место у прохода оказалось настоящим везением. Подорвавшись, я кинулась в туалет. Я успела закрыть за собой дверь и согнуться над раковиной.

Завтрак, принятый в Кассаре, покинул желудок. Стараясь делать глубокие вдохи, я думала о том, чтобы не спровоцировать новый приступ, потому что дурнота так и не прошла.

Включив воду, я плеснула на лицо и подняла голову. Бледная, с влажными ресницами и слишком ясными глазами… В последнее время вид был пугающе болезненным.

Раньше я никогда не испытывала никаких недугов…

Первый был, когда Кронвейн заставил меня выпить кровь. Тогда тошнота пришла, как протест.

А сейчас… сейчас не было Кронвейна. Не было крови. Не было давления.

Хронология пронеслась перед глазами слишком чётко, будто кто-то листал страницы без моего разрешения. Дни без крови. Слабость. Сонливость. Тошнота… Задержка…

Промокнув лицо бумажным полотенцем, я замерла, продолжая смотреть на себя в зеркало, словно отражение могло дать ответы.

— Нет… быть этого не может, — прошептала я, опустив глаза на живот.

Я и Риэль переспали… примерно в мою овуляцию. Но накануне я выпила кровь и… Из-за того, что меня вырвало, она не усвоилась?

— Не может этого быть…

Вместе с паникой, с этим липким холодом под кожей, внутри вдруг шевельнулось то, что я ненавидела.

Надежда…

Маленькая, предательская и неуместная. Она появилась так же внезапно, как тошнота, и так же упрямо не хотела уходить. Сжалась где-то в груди, тонко, болезненно, будто напоминание о том, что я ещё умею чувствовать не только страх.

Я ухватилась за неё, хотя не имела права. Пока не было стопроцентной уверенности, нельзя кормить себя мечтами.

Кто-то подёргал ручку двери, заставляя меня вздрогнуть. Пришлось выходить, но с ощущением, что весь салон пялится именно на меня и знает то, что знаю я…

Оставшийся полёт я просто глазела в спинку кресла, не понимая, что делать дальше. Мне нужно было попасть не в храм, а в больницу…

Прислушиваясь к собственному телу, я не могла унять лёгкую дрожь от волнения. Оно то затихало, то снова напоминало о себе неприятной тяжестью под рёбрами, слабостью в руках и вязкой тошнотой, которая не уходила, как бы я ни пыталась дышать ровнее.

Можно было списать всё на то, что меня укачало от тряски в самолёте. Но реальность отрезвляла: дело было не в турбулентности. Я — первокровная. Мне были не свойственны проблемы со здоровьем. Никогда…

Когда объявили посадку, я почувствовала облегчение, которое тут же сменилось новым приступом тошноты. Сжав ремень безопасности, я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом ещё раз. И только когда салон начал оживать, заставила себя вернуться в реальность.

— Ты как? — Пьер всматривался в моё лицо, будто был доктором, заметившим перед собой пациента.

— Надо просто поспать, — отмахнулась я и попыталась выдавить улыбку.

В Валлении воздух был мягким. Температура держалась комфортная, без ощущения, что солнце стоит у тебя над головой и следит. Я вдохнула глубже, надеясь, что станет легче. Не стало.

Пока мы ехали до отеля, я смотрела в окно и почти ничего не видела. Город мелькал, но не задерживался в голове. Внимание возвращалось внутрь, где тошнота напоминала, что никуда теперь не собирается уходить.

— Аврора, — Стикс остановил меня у лифта, когда все получили карточки от своих номеров и собирались идти отдыхать. — Храм…

— Пьер, можно мне поспать, пожалуйста, — не дожидаясь ответа, я вошла в кабинку.

Стикс встал рядом, и, несмотря на то, что я прикрыла веки, знала, что он сверлит меня глазами. К счастью, вступать в спор он не стал.

Дверь его номера оказалась прямо напротив моей. Мы разошлись по комнатам, не сказав друг другу ни слова.

Я вошла внутрь, сделала пару шагов и остановилась, не зная, что делать дальше. Хотелось лечь. Хотелось в ванную. Хотелось исчезнуть на пару часов и вернуться уже с ответами…

Часы на стене показывали четыре часа. Если соберусь, успею добраться до клиники. Мне необходимо сделать УЗИ, иначе уснуть не выйдет.

Это не то состояние, которое пройдёт само собой. Чем дольше я в неведении, тем хуже.

Не разбирая чемодан, я вышла из номера, оглядываясь на дверь Стикса и опасаясь, что мы можем столкнуться. Отчитываться перед ним я не собиралась, но если… Если беременность подтвердится, разговора не избежать.

Пьер предложил мне работу и глупо подставлять его зная, что совсем скоро такой график может стать неподходящим для моего положения.

На ресепшене я попросила вызвать мне такси до любой ближайшей клиники.

Дорога заняла немного времени. Валления не давила жарой, как Кассар, но в машине всё равно было душно. Пальцы то сжимались на ремешке сумки, то отпускали его.

И уже в дороге стало ясно, каким будет результат…

На стойке регистрации спросили имя. Секунда заминки оказалась слишком заметной. Девушка за компьютером не подняла на меня глаз, просто внесла данные, выдала листок и показала рукой в сторону коридора.

Ожидание заняло несколько минут. Внутри всё сжималось от волнения и страха услышать подтверждение своих мыслей. Я пока не думала о том, что будет потом. Сейчас-то казалось невообразимым.

Меня позвала медсестра и я последовала за ней, молясь о… Обо всём сразу.

В кабинете сидела женщина-врач. Она подняла взгляд, кивнула и жестом показала на стул напротив.

— Проходите. Что вас беспокоит?

— Есть подозрение на беременность. Я бы хотела сделать УЗИ…

— Вы делали тест?

Я отрицательно покачала головой.

Врач, не глядя, сделала какую-то пометку в карточке и продолжила задавать стандартные вопросы. Потому что для неё это было чем-то обычным, а для меня — нет. Каждый вопрос возвращал меня в прошлое, в ту, другую жизнь, где была Лидия Морвель и Риэль Кронвейн. В их странные, болезненные отношения, в которых не могло быть места для любви, но возможно… Возможно нашлось для чего-то большего.

— Проходите, раздевайтесь ниже пояса, — женщина махнула на кушетку.

Я легла, уставившись в потолок, и попыталась дышать ровно, чтобы не выдать, как сильно трясёт.

В кабинете слышались короткие щелчки клавиш, а я ловила себя на том, что жду, когда она скажет хоть что-то. Пауза тянулась слишком долго. Потом врач чуть сместила датчик, задержалась на одном месте и снова нажала кнопку.

— Вы действительно беременны, — сказала женщина и повернулась, чтобы одарить меня улыбкой. — Срок пока очень маленький, но плодное яйцо в матке. Необходимо наблюдение…

Я перевела взгляд на экран и заметила крохотную непримечательную точку. Такую маленькую, но на самом деле такую огромную. Размером с целую вселенную, растущую прямо у меня внутри.

Врач что-то объясняла, а я продолжала смотреть, будто мне нужно было убедиться ещё раз. И ещё…

Мне дали рекомендации и отпустили.

Я приехала сюда в одиночестве, но уезжала уже не одна, и от этого осознания на глазах наворачивались слёзы.

Рука легла на живот, и я мысленно передала жизни внутри себя, что позабочусь о ней и сделаю всё возможное, чтобы мы встретились. Это было чудо. Моё персональное чудо, о котором я мечтала столько лет.

Как бы я ни хотела думать о Риэле, но в тот момент поблагодарила его. Если бы тогда он не перешёл черту, этого бы не было.

«Я хочу тебя…» — до сих пор звучало в голове.

За долгое время я позволила себе улыбку, которая держалась до самого возвращения в отель. Возможно, она бы и продлилась дольше, но в лобби я встретила Пьера.

— Мы собираемся на ужин. Я стучался в твой номер, — Стикс чуть приблизился, — ты была в храме?

— Мы можем поговорить?

Решив, что подобный разговор стоит начинать без свидетелей, я махнула Пьеру на лифт, и он, без лишних вопросов, пошёл следом. Меня не волновало, что команда Стикса проводила нас удивлёнными взглядами. Сейчас меня вообще мало что волновало…

— Я не была в храме, — закрывая дверь за Пьером, прямо сказала я.

Он сел на диван и пристально следил за мной, ожидая продолжения.

— В общем… я не смогу работать с тобой, — прикусив губу, я набралась храбрости, чтобы встретить удивление в его глазах.

— Почему? Что-то случилось?

Одно дело рассказывать о своём прошлом, и совсем другое о беременности. Я ощущала себя кошкой, которую подобрали с улицы, а она оказалась с «сюрпризом».

Пальцы сжали ремешок сумки сильнее. Слишком много деталей хотелось оставить при себе, но при этом объяснить причину.

— Ничего не произошло, — наконец ответила я. — Просто ситуация изменилась.

Стикс слегка нахмурился и подался вперёд.

— Я не понимаю… Это из-за Кронвейна? Он как-то нашёл тебя?

От произнесённой фамилии по коже пробежали недобрые мурашки. Не дай боги этому когда-нибудь случиться…

— Причина в другом. Я… была в клинике… — ожидая, что Стикс сообразит, я снова посмотрела на него. Но на лице по-прежнему не появилось понимания. — Пьер, я… беременна.

Его взгляд опустился к моему животу, но сам он продолжал молчать, будто требовалось чуть больше времени, чтобы переварить информацию.

Теперь ещё кто-то знал мой секрет, и от этого стало не по себе. Захотелось закрыться, спрятаться и убежать как можно дальше, чтобы снова оставить тайну себе одной.

Пьер, наконец, оторвал взгляд от живота. В его выражении не было растерянной радости или неловкости, которую обычно пытаются спрятать за дежурными словами. Скорее честное удивление. Я будто видела, как вопросы всплывают в его голове.

А потом Стикс вдруг поднялся, засунул руки в волнистые пряди и принялся ходить из стороны в сторону.

— Это… точно? — почему-то с надеждой спросил он, а я лишь кивнула.

Я не могла пошевелиться, продолжая смотреть за странной сменой в его настроении.

— Ого… беременность… То есть в тебе реально растёт ребёнок? — Пьер подошёл ближе и без позволения положил ладонь на мой живот.

— Э-э-э, что за реакция? Ты ведь в курсе, что отец не ты? — шагнув в сторону, я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного сбросить напряжение.

Стикс отдёрнул руку, будто только сейчас понял, что сделал это на автомате.

— Прости. Я не…

Пьер подошёл к окну, но смотреть на улицу не стал. Развернулся обратно и снова прошёлся по комнате, словно в нём было слишком много энергии, чтобы удерживать её внутри.

— Я просто… — Пьер коротко усмехнулся, будто сам себе не верил. — Это неожиданно. Он… ребёнок от…

— От Риэля, — подтвердила я. — С твоим братом я не спала. Так что не могу обрадовать тем, что ты станешь дядей…

Взгляд снова метнулся к моему лицу, и я заметила в нём то, чего не было раньше: искреннее, почти детское любопытство.

— Поэтому ты выглядишь неважно. Дело не в крови.

— Не в крови, — подтвердила я.

Он снова сел на край дивана, но теперь без лишних эмоций, мешающих сути.

— И ты решила, что не сможешь работать, из-за перелётов?

— Из-за всего, — честно ответила я. — Ты предложил мне график, который даже здорового человека бы вымотал. А мне теперь… мне нужно беречь его.

Сложив руки в замок, Пьер уставился на них.

— Ты можешь работать иначе, необязательно летать с нами. Я предоставлю тебе офис, и ты…

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь, останавливая меня.

— Это не спор, Лидия. В таком состоянии тебе нужна поддержка. А если ты уедешь, снова спрячешься и останешься одна — с ребёнком.

В его улыбке не было восторга, только уверенность.

— Ты улетишь в Сарем, поселишься в моей квартире и будешь продолжать работать, а когда станет тяжело уйдёшь в декрет.

— Боги, Пьер, зачем ты мне это предлагаешь? Мы едва знакомы и уж прости, но вряд ли теперь твоя история про Эреба имеет место быть.

Он посмотрел в сторону, будто проверяя себя: стоит ли говорить правду или лучше оставить удобную версию.

— Потому что ты не просишь… Даже когда тебе нужно.

Я хлопала глазами, не понимая, что это был за ответ.

— Такие, как ты, всегда «справляются». Пока однажды не становится поздно… — добавил Пьер уже тише, словно эта была его личная боль.

Он поднялся, подошёл к столику, налил воды в стакан и протянул мне.

— Я понимаю, ты мне не доверяешь, это нормально. Ты и не должна доверять. Но что ты потеряешь от того, что примешь моё предложение? Или… Чего ты боишься? Что я расскажу об этом Кронвейну или Эребу?

— Я… — слова не могли собраться во что-то оформленное.

Сейчас осторожность и бдительность были на первом месте.

Пьер вдруг закатил глаза и вцепился в свои волосы. Он будто нервничал, но я никак не могла понять причин.

— Боги, я идиот. Мне не стоило предлагать тебе столько всего, это действительно звучит странно… Давай так: ты можешь уехать, куда захочешь и жить, где понравится, но не оставляй работу. Все задачи можно делать дистанционно…

Он замолчал, словно устал от собственной настойчивости.

Пьер Стикс мог оказаться очередной ошибкой. Очередным человеком, который протянул руку не вовремя… Но отчего-то так хотелось верить в то, что он говорит искренне и никаких последствий не будет.