9

Настроение главы: Chris Grey — The shadows

Расположившись в кафе на первом этаже торгового комплекса, я старалась не смотреть на Тиару. Боялась, что прочитаю на её лице то, о чём пожалею.

Я никогда не слышала, чтобы Риэль говорил о сестре и не имела понятия, какие между ними отношения.

— Не знаю, с чего начать, — призналась Тиара и придвинула меню ближе к себе, стараясь занять руки хоть чем-то.

— Ты следила за мной? — сразу перейдя в нападение, прямо спросила я.

— Нет, — встретив мой взгляд, ответила женщина.

Мне было больно смотреть в её глаза… Будто один взгляд разделили на двоих и заставили мир терпеть их прямоту и холодность. Кронвейны были похожи внешне. Память не могла подсказать, какими были родители Риэля и Тиары, но наверняка они взяли что-то от обоих.

— Для меня эта встреча такая же неожиданность, как и для тебя… Кажется, я совсем недавно отправляла брату соболезнования о твоей кончине, и вот… — уголок её губ чуть дёрнулся вверх, но до улыбки было очень далеко.

— Мне нужно оправдаться или умолять тебя не рассказывать ему о том, что ты видела меня?

Габриэла на моих руках закряхтела. Дочь проголодалась, а возможно, ей передавалась моя нервозность.

— Можешь покормить её, — Тиара обвела взглядом полупустой зал.

Мы сидели у стены в дальнем конце помещения. Идеальное место, чтобы любопытные взгляды не блуждали по матери, которая вдруг решила оголить грудь.

Вздохнув, я распахнула края плаща, приподняла кофту и положила Габи так, чтобы она могла получить доступ к молоку. Мне нравилось кормить дочь в более комфортных условиях. Этот момент был почти сакральным, и вот…

— Лидия, тебе незачем мне что-то рассказывать, — Тиара наконец улыбнулась.

На вид ей было около сорока, и я могла с уверенностью назвать её красивой женщиной. Тёмные волосы были уложены в аккуратные волны и струились по плечам. Глаза пробежали по безупречному костюму из дорогой ткани и брендовой сумочке, лежащей на стуле рядом.

Тиара не стеснялась того, что была первокровной и весь её вид говорил о статусе.

— Зачем тогда ты хотела поговорить? — не понимая причин, я решила задать следующий вопрос.

Женщина отвлеклась на официанта, который поставил перед нами две дымящиеся кружки. Я хотела сказать, что ничего не заказывала, но Тиара бросила короткое:

— Горячий шоколад тут очень вкусный.

Меня не волновал напиток. Меня вообще мало что волновало, кроме ответа, который Тиара, судя по всему, оттягивала.

— Я не видела брата уже очень давно… — не найдя на моём лице ничего похожего на вежливость, наконец сказала она.

Габи оторвала губы и тихо засопела, снова уснув. Я одёрнула кофту вниз и нахмурилась, не понимая, куда идёт наш разговор.

Тиара осторожно коснулась обода кружки, но взгляд не отрывался от меня.

— Выходит ты не умерла… И вряд ли потеряла память… — она вслух принялась размышлять.

— Как видишь.

— Я видела конференцию, на которой брат рассказал, что женился. Так и узнала тебя. Но ты здесь…

— Ты ведь не ждёшь, что я буду что-то рассказывать, — напомнила я.

— Верно, — Тиара кивнула. — Прости за наводящие вопросы, я просто не знаю, как подступиться к этому…

— Можешь сказать прямо и не тратить ни своё, ни моё время. Мне нужно укладывать дочь на дневной сон.

Тёмные глаза остановились на Габи. Надеюсь, что женщина не могла рассмотреть её ближе. Я была уверена, что правду говорить нельзя. Уж лучше придерживаться той истории, где родила от какого-нибудь другого первокровного.

Ложь всплыла сама собой… Если потребуется, сочиню, что забеременела от любовника и испугалась Кронвейна, поэтому сбежала.

— Он довёл тебя, да? — неожиданно спросила Тиара. — Не смотри так, я знала Габриэля и его характер. Мы оба сломанные.

— О чём ты? — во рту так пересохло, что горячий шоколад показался как нельзя кстати.

На короткий миг женщина уставилась на свои ладони, но быстро собралась и продолжила:

— У нас была крайне странная семья.

Я вспомнила шрамы на груди Риэля и то, что он сказал, что это наследство от отца. В тот день он больше не сказал ничего, но этого было достаточно, чтобы всё сопоставить.

— Кронвейны — очень древний род. Отец гордился тем, какими величественными первокровными мы были. Он с детства внушал, что мы должны стать великими и не опорочить его, — погрузившись вглубь чего-то своего, заговорила Тиара. — Увы, спасения от его мании величия не было даже у нашей матери. Так вышло, что они были идеальной парой, обладающей садистскими замашками.

Казалось, что женщина хочет выговориться. Я не смела перебивать, не понимая, в чём причина. Хотя нет… понимала.

В прошлом я часто задавалась вопросом, почему Риэль стал таким. В чём его боль и как я могу заставить его забыть о чём-то ужасном. Так думала юная Лидия, до одури влюблённая и пытающаяся найти всему оправдание.

— Мы знали, что первокровные с детства. Мне повезло чуть больше, мать рассказала и наглядно показала, что значит быть «не такой, как все», когда мне было двенадцать. Отец же решил, что Габриэль будущий мужчина и должен узнать это, когда ещё не пошёл в школу. Я знала, что брат боится и ненавидит всё, что происходило в нашем доме и не ошиблась. Когда он подрос, сказал всем, что отказывается пить кровь. С тех пор… всё изменилось.

Слушать о жизни Риэля не от него казалось чем-то странным. Будто я открывала то, что мне не принадлежало и всё равно хотела это присвоить.

Стоило уйти и забыть об этой встрече, но я молчала и ждала продолжения.

Кронвейн оставался самой большой загадкой в моей жизни и прикоснуться хотя бы к какой-то части его души стало справедливой ценой. Он знал обо мне всё, а я не имела понятия, что за мужчина был рядом.

— Каин сломал его… Он истязал Габриэля день изо дня и не остановился даже когда брат был в лагере.

— Что значит сломал?

— Однажды отец предлагал Габриэлю укусить нашу кухарку, но тот не смог… Тогда Каин вонзил лезвие прямо в её шею на его глазах. Этого мало, чтобы сломать? — будто размышляя, Тиара продолжила: — Он любил воспитывать… В лагере брата заперли в подвале. Каин запретил жрецам приносить ему еду, разрешал оставлять крыс.

От услышанного я оцепенела. Почему-то в голове рисовался образ ребёнка, но тогда Риэлю уже было восемнадцать. Каждый из нас проходил посвящение, но не каждый из нас был готов отвергнуть часть себя.

Будь в моей семье нечто подобное, хотела бы я стать такой же? Как бы относилась к другим первокровным?

Ответа на эти вопросы не было. Чтобы понять кого-то, покопаться в его прошлом мало. Нужно залезть ему под кожу, проникнуть в каждую мысль и пропитаться эмоциями. Но даже тогда вряд ли можно понять…

Будто желая поковыряться в моей жалости, Тиара продолжила:

— Даже голодая он не пил кровь. Тогда Каин начал бить его плетьми. Знаешь, он и до этого избивал его, но ничто не сравнится с раздиранием кожи до костей. Не смотри так, отец с удовольствием делился со мной и матерью тем, как происходит процесс. Особое удовольствие ему доставляло слушать, как рассекается ткань. Габриэлю нужно было сделать всего глоток человеческой крови и всё бы зажило, но он отказывался.

— Прекрати, — меня затошнило. Не выдержав, я выставила руку вперёд, заставляя женщину остановиться. Она словно не понимала, что подобное не стоило говорить кому попало.

— Прости. Иногда я забываю, что не все росли среди подобного.

— Почему никто не контролировал вашего отца? Разве это не подозрительно, что в доме первокровного происходили такие истязания?

— Полагаю, что большие деньги решали всё, — Тиара пожала плечами. — К тому же сотрудники всегда были сиротами. Я узнала об этом, когда внушила одной из горничных рассказать правду о том, что она видела. Это был мой первый опыт использования силы…

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — не выдержав, я раздражённо потёрла переносицу.

— Мы убили их, — глядя прямо в глаза, ответила Тиара. На её лице не дрогнул ни один мускул.

Стало ясно, женщина не в порядке, а я добровольно решилась на разговор с ней…

— У нас не было другого выхода. Габриэль сделал это с отцом, а я с матерью. Они не любили нас, а мы — их. После этого наши пути с братом разошлись. Я уехала в Валлению, а он стал Верховным в Ноктилии. Мы негласно приняли, что общаться нам не требуется, но… Потом я увидела ту конференцию и то, как Габриэль смотрел на тебя. Впервые за долгое время я была уверена, что он счастлив…

Пальцы сжались на спине Габи чуть крепче, и я поспешила ослабить хватку, чтобы не потревожить дочь. Рассказ Тиары во многом проливал свет на личность Кронвейна. Он вынужден был стать жестоким, потому что у него не было других вариантов, но это не отменяло той боли, которую он принёс мне.

— Ты ошиблась, — тихо сказала я. — Он не из тех, кто умеет быть счастливым.

— Именно поэтому ты сбежала с его ребёнком?

Поднявшись, я постаралась вложить в голос столько холода, сколько могла.

— Очень жаль, что вы выросли в такой семье, но ты сейчас не разрушаешь жизни, в отличие от твоего брата…

— О, Лидия, не торопись, — Тиара постучала пальцами по краю стола и улыбнулась так, что у меня по спине пробежали мурашки. — Я не расскажу Габриэлю, что видела тебя в обмен на твою историю.

Так и знала, что будет подвох, но отчего-то всё равно пошла. Стиснув зубы, я села на место. Мне нужно всего лишь усыпить её бдительность и поскорее оказаться дома. А там уже простая схема: собрать вещи, купить билеты и скрыться подальше отсюда.

Собрав волю, я выложила всю историю от начала до конца. Приукрашивать смысла не было. Если Тиара расскажет брату правду, то пусть знает, что ему удалось сломать меня настолько, что я предпочла прятаться по миру. У меня не было сил, чтобы бороться с демонами прошлого. Они всё равно были сильнее.

Единственное, что меня волновало, это Габи. Поэтому когда речь дошла до рассказа о ней, я замолчала. Мне нужно было просчитать всё на несколько шагов вперёд, чтобы эта деталь либо не дошла до Риэля, либо дошла, но искаженной настолько, что у него не возникло бы желания искать меня.

— Можешь не придумывать, я поняла, что она от Габриэля. Всё-таки я всё детство провозилась с братом и прекрасно помню, каким он был малышом. Она на него похожа, — заметив моё замешательство, Тиара вдруг положила свою руку поверх моей. — Понимаю, что ты не поверишь на слово, но я не стану ему о тебе рассказывать, просто не имею на это права.

Не веря в искренность её слов, я осторожно высвободила ладонь.

— Зачем ты рассказала всё это?

— Это прозвучит странно, но я скучаю по Габриэлю… Во всём мире он единственная душа, способная понять меня. Мы с ним похожи, хоть он и отрицает это, считая всех первокровных такими же, как наши родители.

Глубина ненависти Риэля тянулась от его семьи. Неудивительно, что он презирал всех, когда не получил примера здоровых отношений.

Смерть Майлза от моих клыков наверняка лишь крепче убедила его в том, что не существует невиновных. Существуют только время и место, в которых рано или поздно свершится преступление.

— Я увидела тебя и не могла просто позволить уйти. У меня появился шанс узнать о брате больше и упускать его показалось глупо. Чтобы ты заговорила искренне мне тоже пришлось говорить честно. Именно поэтому я рассказала про наше прошлое. Но я рада, что мы встретились, Лидия…