5

Настроение главы: Abor & Tynna – Baller (Acoustic Hungarian Version)

В конце концов, меня поддержали все. За исключением Венеры – не уверена, что вообще скажу ей правду. Во-первых, потому что мать может сдать меня Риэлю, а во-вторых, эта женщина выклюет мой мозг.

Рабочий день выдался суматошным. Я пыталась отвлекаться на задачи и поставки, но мысленно возвращалась в свою квартиру в момент, когда Риэль схватил меня за шею.

– Козлина, – пробормотала я и потянулась к стакану с водой.

Глаза зацепились за чёрное кольцо, о котором я уже забыла. Хотелось снять его и убрать подальше, но это не сработает. Кронвейн может исполнить угрозу и нацарапать своё имя где-нибудь у меня на лбу. Правда, ненадолго – на секунд двадцать, пока кожа не заживёт… Но разве это важно? Суть в наказании, а не в последствиях.

Вечером, после работы, я вызвала такси и отправилась собирать вещи. Не было смысла сопротивляться тому, что уже предрешено. Риэль силком меня потащит, если захочет. А он захочет.

Оглядев квартиру, я мысленно перебирала, что можно взять, но взгляд не зацепился ни за что.

– Ладно, плевать, – вздохнув, я приняла решение, показавшееся мне разумным.

Я вообще не буду брать с собой ничего. Раз Риэлю нужна я, он меня получит. Буду приезжать в квартиру перед работой, чтобы переодеться. Ночевать придётся у него, но я переживу… как-нибудь.

Малышка ждала меня на парковке. Тоби услужливо оставил ключи внутри, как и всегда. Порядок говорил о том, что водитель Риэля заехал на мойку. Мне не нравилось то, что мой хаос пытаются упорядочить даже те, кто не должен этого делать.

Со злостью отцепив дурацкую ароматическую ёлочку с зеркала заднего вида, я затолкала её в бардачок.

С таким настроением я и отправилась в свой новый «дом». В котором не избежать унижения, холодности и ехидства – верных спутников, неизбежно сопровождающих моего супруга.

– Супруга… – я рассмеялась и покачала головой от абсурда.

Какой же идиотизм!

Когда я добралась до ворот, они автоматически разъехались в стороны. Резиденция Кронвейна находилась в закрытом районе Ноктилии, почти в центре, недалеко от его храма. В моём случае это недостаток: придётся тратить время, чтобы добраться до своей квартиры, а потом до работы… Привет, минус два часа от сна.

Я припарковала машину на свободном месте и вышла. Последний грустный взгляд в сторону улицы, и я зашагала к дверям.

Три этажа строгого камня, гладкие поверхности, будто с них только что стерли всё лишнее. Никаких балкончиков с цветами, никаких милых огоньков и фигурок у входа. Фасад – холодный, тёмно-серый, с большими прямоугольниками тонированных окон. Дом смотрел на мир так же, как его владелец, – чёрными, безэмоциональными глазами, за которыми непонятно, что творится.

Широкие ступени вели к высокой двери из матового металла. Никаких ручек-львов, завитушек, ковриков с приветственными надписями. Просто дверь. Просто дом. Просто тюрьма для дурочки, которая когда-то влюбилась не в того.

Хотелось развернуться и убежать в свою уютную квартиру, где даже бардак дышал жизнью.

Я дёрнула за ручку и вошла внутрь.

Холл был огромным. Высокий потолок, светлый каменный пол, по которому мои каблуки зацокали слишком громко. Вдоль стен – тёмные панели дерева, впереди – лестница с широкими перилами из чёрного металла, уходящие вверх, как позвоночник этого дома.

Я бывала здесь раньше… Последний раз это было, когда я согласилась на предложение. Унижение после этой встречи до сих пор разливалось под кожей горьким воспоминанием.

«Раздевайся, Лидия. Покажи, насколько ты хочешь спасти своего брата от глупостей…»

Стиснув руки в кулаки, я тряхнула головой, выбрасывая всё лишнее. Совсем скоро я навсегда забуду Риэля. Выброшу его из своей жизни и головы…

– Где твои вещи?

Медленно повернувшись, я уставилась на Кронвейна, который устроился в кресле и наблюдал за мной.

Конечно же, он был здесь. Конечно же слышал, как я вошла, как мои каблуки отсчитывали шаги по его пустому дому. Он позволил мне дойти почти до лестницы, прежде чем заговорить – как хищник, который сначала наблюдает, потом делает первый ленивый выпад.

– На мне, – обведя рукой свой костюм, ответила я. – Какую комнату я могу занять, господин Верховный?

Лучше бы мне прикусить свой длинный язык… Но я так устала за этот день, что хотела просто завалиться в кровать. Разговор с семьёй, бесчисленные поздравления и проблемы с поставками просто вымотали меня. Это я ещё молчу про то, что едва сдерживалась, чтобы не прокусить шею своему коллеге.

Я не была готова к замужеству.

Риэль молчал так долго, что я всерьёз засомневалась, спрашивал ли он вообще что-то. В воздухе повисло что-то густое, едва уловимое – ощущение, когда дикий зверь перестаёт просто наблюдать и в первый раз шевелит хвостом.

Кронвейн медленно выпрямился в кресле. Так, словно у него было всё время мира. Взгляд скользнул по мне сверху вниз, отмечая каждую деталь – мой костюм, сжатые пальцы, подбородок, который я упрямо держала высоко.

Когда он поднялся на ноги, воздух в комнате стал холоднее. Я даже сделала небольшой вдох, совершенно ненужный, потому что лёгкие всё равно не слушались.

Он подошёл так близко, что тень от его плеч ложилась на меня, и в этот момент я поняла – зря сказала «господин Верховный». Зря пыталась уколоть. Он никогда не пропускал такие мелочи. Уж точно не от меня.

Я отметила, что он выглядел по-домашнему. Простая серая футболка и хлопковые штаны… Никаких идеально выглаженных рубашек и дорогих костюмов.

– Можешь указать в нужную сторону. Необязательно говорить.

Во взгляде проступил холод. Вообще, я всегда считала, что люди с тёмными глазами выглядят как-то мягче, что ли. В них нет льда, присущего светлым оттенкам. Но Риэль умудрился поселить в свои чёрные глаза такой мороз, что хотелось отвести взгляд.

– Где. Твои. Вещи, – медленно, выделяя каждое слово, спросил он.

Мне не избежать скандала. Вот и счастливая супружеская жизнь, чёрт бы её драл! А как же свадебный торт, медовый месяц и неисчисляемые дни нежности и любви?

– На мне? – вообще-то я ответила, но получилось, будто поинтересовалась.

Я была серьёзной, взрослой женщиной. Для других…

– Ключи от твоей квартиры, – Кронвейн вытянул руку, от которой я мгновенно отшатнулась.

– Зачем?

– Ты утомляешь. Я сказал: ключи.

– Я расслышала, что ты сказал, и мой вопрос по-прежнему: зачем?

Как-то недобро Риэль покосился на сумочку в моих руках. У него нет совести, чтобы хотя бы задуматься о личных вещах, пространстве и прочих глупостях. Я ведь поставила свою подпись на его договоре, а значит – всецело должна подчиняться своему хозяину.

– Ты сказал, чтобы я жила у тебя и-и-и бинго, я тут! Мне лень собирать вещи. Я решила, что перед работой буду заезжать в свою квартиру, чтобы переодеться…

– Строишь из себя жертву?

Кронвейн никогда не был добрым мужчиной. Он даже не пытался. Если так подумать, я никогда не видела, чтобы он улыбался… Но сейчас… Сейчас я могла поклясться, что вижу, как он дымится от злости.

– Просто, – выдохнула я, сжимая переносицу, чтобы не сболтнуть лишнего. – Просто покажи мне комнату или я займу любую.

Надо было так и сделать. Зачем вообще спрашивала о чём-то?! Может у него что-то со слухом, иначе как объяснить то, что он слишком долго молчит, прежде чем ответить.

Опрометчиво развернувшись, я почти положила руку на перила, но ожидаемо, Кронвейн схватил меня и вернул обратно. Я даже не стала закатывать глаза, его поведение слишком читаемо, чтобы каждый раз удивляться.

Рука потянулась к моему лицу, заставляя вздрогнуть и зажмуриться.

– Думаешь, я стану бить тебя?

Когда я вновь посмотрела на него, руки уже не было.

– Разве не это полагается делать со своей собственностью?

Получилось неуместно и очень опасно. Но мысль была слишком громкой, чтобы удержать её внутри.

– Ты боишься, что я подниму на тебя руку, – сказал он тихо. – Но при этом говоришь так, будто хочешь проверить.

– Я ничего не хочу проверять, – процедила я через зубы. – Я хочу спать. И чтобы ты перестал хватать меня, как…

У меня не хватило слов или воздуха, или смелости, чтобы закончить. Полагаю, что всего сразу.

Он приблизился всего на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы дом сдвинулся вокруг нас.

– Как что, Лидия? – спросил Кронвейн слишком мягко для прожигающего взгляда.

Я вскинула подбородок, хотя внутри всё скрипело от усталости и злости.

– Как будто у меня нет своего тела, своих границ и своего мнения.

– Разве мужу не полагается вторгаться в личное пространство жены?

– Вот как появится у меня нормальный муж, так я обязательно тебе сообщу, что ему полагается, а что нет!

Столько лет я молчала рядом с ним, боялась издать лишний вдох, чтобы не показаться глупой, а тут. Правда говорят, что супружество меняет людей.

Я бы даже улыбнулась своей шутке, но Риэль не выглядел, как собеседник, готовый поддержать мой настрой.

Гляделки продолжались. У господина Верховного на лице заходили желваки. Что ж, ожидаемая реакция. Я шумно выдохнула, налепила самую милую улыбку.

– Риэль, пожалуйста. Просто покажи комнату. Твоя энергетика очень утомительна.

Наверное, боги услышали мои молитвы. Кронвейн кивнул, хотя я заметила, с каким трудом ему это далось. Он обошёл меня и двинулся вверх.

Отлично! Маленькая, но победа.

Правда радость не длилась долго. Риэль проходил мимо закрытых комнат, на которые я смотрела с надеждой.

– Спать будешь здесь, – заявил он, открыв самую дальнюю дверь.

Я шагнула внутрь – и сразу почувствовала, что что-то не так. Не нужно было даже смотреть по сторонам. Воздух говорил сам за себя. Горький, пропитанный его ароматом.

На кровати тёмное, идеально натянутое бельё, без единой складки. Я оглянулась, но уже внимательнее, боясь подтвердить свои догадки. Стены, полки, стол. Всё такое же аккуратное и пустое, но пустота здесь была другого сорта. Единственное, что выглядело хоть немного живым – настенные часы.

Это его спальня.

Нет сомнений, что именно так выглядит комната господина Верховного.

– Это не гостевая, – заметила я, зачем-то обернувшись на него.

– Я ничего не говорил про гостевую, – парировал Риэль.

– Отлично, но спать здесь я не буду. Или ты, как джентльмен, решил уступить мне свою комнату?

Ну, какой же абсурд… Я добровольно подписалась на сущий ад и теперь удивлялась.

– Муж и жена должны спать в одной кровати, – абсолютно спокойно заявил Кронвейн.

Он что, всерьёз думал, что подпись на бумаге сделала из нашего спектакля что-то настоящее? Быть такого не могло. Просто Риэль нашёл очередную ниточку, за которую можно подёргать так, что станет очень больно.

Я даже говорить ничего не стала, просто обошла его и пошла искать спальню, в которую могла заселиться.

Обстоятельства не могли разочаровать меня сильнее. Так я думала. Но нет, конечно, могли.

В каждой комнате, которую я открывала, меня встречала пустота. Голые стены и отсутствие мебели.

– Это шутка? – выглянув из очередной спальни, поинтересовалась я. – Если да, то у тебя явно проблемы с чувством юмора.

Кронвейн прислонился к стене и с интересом наблюдал за моими жалкими попытками избежать принятия.

На всякий случай я поднялась на третий этаж. Там обнаружилась библиотека и его кабинет (вероятно, потому что дверь оказалась заперта).

Дом, размерами почти с нашу семейную резиденцию, оказался практически пустым. Никакого уюта, тепла и хоть малейшего намёка на жизнь.

– Зачем тебе такой дом, если тут ничего нет? – вернувшись к его спальне, прямо спросила я.

– Тут есть всё, что мне нужно, – не отрываясь от меня, сказал Кронвейн.

Я была очень самоуверенна, когда поверила в то, что смогу потерпеть.

– Куда собралась? – прилетело мне в спину, когда я пошла к лестнице.

Ожидала ли я, что он остановит меня? Само собой – да. Я даже не удивилась, когда Риэль схватил меня за талию и потащил обратно. Ладно, вру. Испугалась не на шутку.

Кронвейн закинул меня на кровать и навис сверху, положив ладони по обе стороны от моей головы. Поистине пугающее зрелище. Главное, не думать о том, что он и я на одной постели…

Влюблённая Лидия бы сейчас умерла от радости. Новая же версия просто таращилась в лицо мужчины, который был моим мужем и не понимала, что он затеял.

– Я тут подумала… Плохая идея всё это. Завтра отправлю документы на аннулирование союза.

Кожа покрылась мурашками от злой улыбки, напоминающей оскал. Он определённо не так понял смысл этой мимики. Ему не объяснили, что она должна вызывать радость…

– Ты подумала, что решаешь что-то, моя serpens?

– Не называй меня змеёй! – я упёрла ладони в его грудь, но тут же убрала их.

– А как мне тебя называть? По-моему, ядовитая скользящая тварь тебе идеально подходит.

Я хотела дать ему пощёчину, но Риэль перехватил руку, прижав её к матрасу. Вырваться не вышло, Кронвейн превосходил меня в силе. По сравнению с ним я была практически беспомощной…

– В гардеробе есть новые футболки, переоденься. Попробуешь ещё раз сбежать или напугать меня тем, что разорвёшь контракт, я превращу твою жизнь в настоящий ад. Ты родишь мне ребёнка, а потом можешь сваливать, куда захочешь. Хоть в чём-то от тебя должна быть польза.

Из уголка глаза скатилась одинокая слабая слезинка. В мозгу свербело, что я заслужила. Заслужила унижения и эту боль. Но крохотная часть меня отказывалась принимать это.

Риэль отстранился, будто ничего не было, а я поднялась, отряхивая костюм.

– Где ванная?

Господин Верховный махнул на первую дверь в конце комнаты. Я вошла в ту, которая, судя по всему, служила гардеробом. Какой же дурой надо было быть, чтобы не взять хоть что-то из своих вещей…

Поставив мысленную пометку собраться нормально завтра, я схватила из ящика белую футболку. Судя по запаху – новая.

Когда я вышла, Кронвейна уже не было. К счастью.

В роскошной ванной оказалось так же пусто, как во всём доме. На полке над раковиной находилась лишь пара бутыльков, выстроенных в идеальном порядке. Я хотела узнать о своём супруге больше, но пена для бритья и зубная паста оказались неразговорчивыми.

Поддавшись любопытству, я заглянула в шкафчики: почти везде пусто, но в последнем я заметила пузырьки с таблетками от головы. Странно… Риэль страдал мигренями?

Щенячье чувство заскулило внутри, словно мне должно быть какое-то дело до его состояния.

На крючке висели одинаковые полотенца. У края ванны лежало любимое мыло Кронвейна, с ароматом мёда. Не было даже шампуня или геля для душа.

Я включила воду и принялась освобождать себя от костюма.

– Хотя бы сменную одежду, – застонала я, осознав, что завтра мне придётся натягивать это же бельё.

Признаю, это было крайне глупо, учитывая, что я догадывалась, что будет сложно. Очень сложно.

Освежившись, я надела чистую футболку, отмечая, что длина почти до колен.

– Завтра в четыре состоится пресс-конференция, на которой мы ответим на вопросы журналистов.

Господин Верховный лежал в кровати с закрытыми глазами. Я скрипнула зубами, потому что это моё рабочее время. Признаться, я рассчитывала, что встреча с журналистами состоится вечером. Кто в здравом уме организует подобное днём?!

– Я заеду за тобой в три. Только попробуй выкинуть что-нибудь или вырядиться неподобающе.

Получилось только хмыкнуть. Забравшись на другую сторону кровати (максимально далеко от него), я закрыла глаза и сделала вид, что засыпаю.

– Ты не ответишь?

Голос прозвучал так, будто мы не лежали на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я дёрнулась, хотя старалась этого не показать.

– Хорошо, – выдавила я, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Просто вдох и просто выдох. Просто представить, что я лежу в своей кровати, что нет никакого Риэля рядом. Нет никакого лживого замужества. Нет проблем…

Матрас просел ровно настолько, чтобы я поняла – он придвинулся ближе. Не дотронулся, нет, но словно почти. Достаточно, чтобы кожа на затылке покрылась недобрыми мурашками.

– Serpens, мне не нравится, как ты себя ведёшь.

– И как же я «веду себя»? – тихо спросила я, продолжая думать только о том, чтобы дышать. Нельзя показывать зверю свой страх.

– Будто монстр здесь я.

Я коротко рассмеялась. Пришлось медленно повернуться и посмотреть прямо в наглое лицо. Может, у него было что-то типа множественной личности? Раньше я всегда видела холодного Верховного, а теперь, впервые, словно чувствовала, что этот мужчина расстроен.

– А разве нет? – парировала я. – Риторический вопрос, если что.

Он чуть наклонил голову, не сводя глаз с моего лица.

– Я делаю тебе одолжение, Лидия. Если бы не моё предложение, ты так и сдохла никому не нужной, опороченной первокровной.

Придётся привыкнуть к мягкости в его голосе, не пытаясь принять это за чистую монету.

– Риэль, скажи честно, зачем ты сделал мне предложение? Ты мог выбрать любую в качестве инкубатора. Понимаю, что задаю глупый вопрос, ведь ты считаешь своим долгом мучить меня. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка, а потом выбросишь. А-а-а, погодите-ка, ты ведь сам это сказал…

– Лидия, – он произнёс моё имя так, что в животе вдруг неприятно потянуло. – Ты сильно переоцениваешь своё значение в моих мотивах.

– Да? – я вскинула брови. – А я-то думала, что моё присутствие в твоей жизни – центр вселенной. Ты же так любишь подчёркивать свою власть.

– Я взял тебя в жёны, потому что это было… рационально.

– Просто признай, что наказываешь меня за прошлое. Ты всегда так делал.

– С чего ты решила, что заслужила честности, serpens? Тебе обязательно нужно знать мои мотивы? Тогда вот: ты ошиблась с формулировкой.

– В каком смысле?

– Я не наказываю тебя за прошлое. Я… работаю с тем, что имею.

– Иди на хрен! – перекатившись на другой бок, я уставилась в окно.

Дышать. Надо просто дышать.

Какой надо быть умалишённой, чтобы влюбиться в него?! Молодец, юная Лидия Морвель, ты побила все рекорды идиотизма, а мне, будучи взрослой, приходится разгребать всё это.

Я могла с уверенностью сказать, что спустя много лет у меня осталась только выжженная поляна на месте, где я растила надежду.

Ещё у меня осталась ненависть. После всего, через что мне пришлось пройти в прошлом и по сей день. Чистая, сухая, почти стерильная ненависть, в которой не было места ни воспоминаниям, ни сожалениям, ни тем фантазиям, которые когда-то жили в голове наивной глупышки.