4

Настроение главы: Faouzia—Tears of Gold

Много лет назад

Крутясь у зеркала, я не могла понять, нормально ли выгляжу. Пришлось прибегнуть к помощи соседки по комнате, которая, закатив глаза, распустила мои волосы и велела сесть на кровать.

– Боги, девочка, ты что, никогда не красилась? – оттирая намоченной салфеткой мои губы, спросила Бетси.

Я промычала что-то невнятное. С косметикой я не дружила. На светские мероприятия меня всегда готовили, и не было надобности делать макияж и причёску самой.

Бетси брала столько косметики, что я невольно задумалась, не собирается ли она нарисовать мне какую-нибудь клоунскую маску на лице. Но сомнения развеялись, когда соседка отошла и с хитрой улыбкой кивнула.

– Вот теперь ты хороша, девочка! Твой парень точно останется доволен, – Бетси потянула меня к зеркалу.

Платье глубокого винного оттенка сидело на мне гораздо лучше, чем я ожидала. Короткое, обтягивающее, с глубоким вырезом на спине – оно подчёркивало каждый изгиб. Каблуки делали ноги длиннее, чем есть на самом деле, а распущенные волосы мягко ложились на плечи.

А вот лицо…

Честно говоря, я боялась поднять глаза. Бетси была старше меня и предпочитала выглядеть чрезмерно вульгарно.

Губы, которые она оттирала минуту назад, теперь были аккуратно подведены мягким ягодным оттенком. Глаза подчеркнуты коричневыми тенями, блестящими, но не вызывающими.

Я выглядела… взрослой. Женственной. И, что самое страшное, почти уверенной в себе.

– Это… – я заморгала. – Это точно я?

– Это ты, если бы перестала прятаться за своими мешковатыми вещами и хвостиком, – хмыкнула Бетси, облокотившись на комод. – И если бы наконец признала, что симпатичная.

Уголки моих губ дрогнули. Я не привыкла к таким оценкам. В детстве меня чаще сравнивали с братьями, а на их фоне кто угодно выглядел бы серой мышью. На мероприятиях меня видели, как «дочку Морвелей», а не как женщину. Как-то мне сказали, что я очень похожа на маму, но сама я сходства не видела.

Венера Морвель была невероятно красивой женщиной, с ледяным взглядом, идеальной осанкой и безупречным вкусом в одежде. Мать часто твердила, что я должна носить платья и костюмы от дизайнеров, но мне такое было не по душе, да и не по возрасту…

В комнату постучали, и я поспешила открыть Майлзу. Мне не терпелось увидеть его реакцию.

– Ну, и что ты теперь скажешь? – улыбнулась я, распахивая дверь, но радость сползла с лица. – Габриэль?!

Прямо передо мной стоял не тот, кого я ожидала. Точнее, именно тот, кого я всегда хотела видеть, но не в конкретный момент.

Габриэль Кронвейн опирался плечом о дверной косяк, словно так и стоял здесь всю жизнь, ожидая, когда я открою. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз: от распущенных волос до каблуков. Словно он в самом деле планировал ответить на мой вопрос.

Хорошо, что я держалась за стену, иначе вполне могла упасть к его ногам.

Он всем видом показывал, что моё пространство и его присутствие несовместимы. Та же ледяная отстранённость, от которой у меня путались мысли и дрожали колени.

Я выглядела сногсшибательно, а он даже бровью не повёл… Это было очень обидно.

– Майлз в больнице, – сказал Кронвейн равнодушным тоном. – Он сломал палец.

– О, – выдавила я, осознав причину его появления тут.

– Он попросил предупредить тебя, – сказал Габриэль и уже развернулся, чтобы уйти, но я вовремя спохватилась, схватив его за руку.

– Подожди… В какой больнице? Что случилось? Можешь сказать, где это? Я навещу его…

Чёрные глаза с пугающей медленностью опустились к месту, где мои пальцы сжимали его кисть. Я моментально разорвала контакт.

– Переоденься, я отвезу тебя, – холодно бросил Кронвейн.

Мне было плевать, что я потратила столько времени, чтобы произвести на него впечатление. То, что он предложил, заставило быстро переодеться в привычную одежду. Бетси возмущалась, что все её старания коту под хвост, но всё это было неважно.

Габриэль ждал меня в коридоре, сложив руки на груди. От его вида внутренности словно стянуло канатом.

С ума сойти! Я поеду с ним в одной машине… Никогда не видела его машину, не то что сидела внутри. Да ещё и в десятке сантиметров друг от друга…

Я старалась держать лицо спокойным, но внутри всё подпрыгивало, как от неисправного сердечного ритма. Это ведь был первый раз, когда мы куда-то ехали вдвоём. Первый раз, когда мне предстояло провести рядом с ним дольше минуты…

Мы миновали лестницу, прошли через главный холл общежития, полный студентов, и выбрались наружу. Осенний воздух ударил в лёгкие прохладой, но я почти не почувствовала его – была сосредоточена на том, чтобы держать нормальное расстояние между нами.

На парковке стояли десятки машин, но взгляд сам нашёл ту, к которой он уже уверенно направлялся. Она идеально соответствовала ему – низкая, чёрная модель с агрессивными линиями, словно созданная для скорости. Тёмные стёкла, зеркальный блеск металла, никакого яркого, кричащего логотипа.

Габриэль прошёл к водительской стороне, даже не взглянув, иду ли я за ним. Ни малейшего намёка открыть мне переднюю пассажирскую дверь. Я даже не расстроилась – откуда бы в нём взяться таким мелочам?

Подойдя к машине, я положила руку на холодный металл двери, стараясь не выдать дрожь.

Запах внутри ударил сокрушительно – мягкий, тёплый, с нотками мёда и чего-то терпкого. Тот запах, ради которого я когда-то украла его футболку, чтобы засыпать, вдыхая и представляя что-то невозможное.

Габриэль чуть повернул голову, едва скользнув по мне взглядом.

– Пристегнись.

– Пф, мы же первокровные, – заметила я, но всё-таки потянулась к ремню.

– И что, это даёт тебе больше привилегий, чем людям?

По позвоночнику скользнули неприятные мурашки. Температура в салоне упала на пару градусов минимум. У меня не хватило смелости ответить, поэтому я опустила голову и уставилась на сцепленные пальцы.

Машина тронулась с тихим рыком. Я чувствовала каждый метр, который мы проезжали, и каждый сантиметр пространства между нами. Хотелось что-то сказать, чтобы разбавить эту тишину, которая давила на грудь сильнее любого ремня безопасности.

Я сглотнула и почти шёпотом произнесла:

– Что… что случилось с Майлзом?

Чёрные глаза не дрогнули, Габриэль даже не повернул голову. Только чуть сильнее сжал руль.

– Ты.

– Я? – я моргнула, не сразу поняв.

– Он так к тебе спешил, что навернулся с лестницы, – сухо пояснил Кронвейн. – Приземлился неудачно.

– Он… упал? Из-за меня?

– Ты что, глухая?

Это прозвучало очень грубо. Не такого внимания я добивалась от мужчины, от которого моя голова шла кругом.

– Что я тебе сделала? Почему ты так разговариваешь? – прозвучало слишком наивно и по-детски, но сдержаться не получилось.

И это сработало потому, что Габриэль лениво повернул голову и… что нетипично для него – сощурил чёрные глаза.

– Что тебе нужно от Майлза? – прямо спросил он.

– В смысле «что мне от него нужно»… – пробормотала я, боясь, что упустила в его вопросе какой-то смысл.

– Давай перефразирую, раз ты такая тупая, и не понимаешь. Что первокровной нужно от обычного человека?

– Мы… просто друзья…

Кронвейн хищно улыбнулся, отчего я сжалась на пассажирском кресле.

– Парень влюблён в тебя по уши, а ты говоришь, что вы друзья?

Я едва не захлебнулась от возмущения. Хотелось поправить Габриэля и сказать, что у меня с Майлзом нет никаких отношений, а всё, что есть – это попытка привлечь его внимание.

– Чего ты добиваешься, Лидия? Он под внушением, и ты ждёшь момента, чтобы впиться в него?

Обжигающая боль накрыла мгновенно. Он даже не поднял голос, не вложил в эту фразу ярости – просто констатировал, как факт, как нечто очевидное. Будто и правда видел во мне лишь существо, которое ищет, на ком бы сорвать голод, а не девушку, которая… просто хотела быть рядом с ним.

– Я бы так никогда не сделала, – промямлила я, но поняла, что должна сказать это увереннее.

– Само собой, – с сарказмом ответил Габриэль.

– Майлз – хороший человек, – тихо сказала я, сжав руки между коленей. – Он мне дорог и я не причиню ему вреда.

На долю секунды мне показалось, что он напрягся, но Габриэль быстро вернул себе ледяную, непроницаемую маску.

– Если он тебе дорог, – произнёс он ровно. – Держись от него подальше. Первокровные не дружат с людьми.

Тогда я буду держаться подальше и от тебя, болван! Я ввязалась во всё это из-за тебя, Габриэль Кронвейн! И будь ты хоть немного мягче со мной, увидел бы, какими я смотрю на тебя глазами…

Возможно, будь я чуточку смелее… Смогла бы сказать ему это в лицо. Возможно, тогда я бы не тянула всю эту боль, и та пустота, которую я так долго хранила, просто растворилась бы.

Лучше, если бы Габриэль просто послал меня куда подальше в нужное время. Страдания от неразделённой любви рано или поздно прошли бы.

Но я не набралась смелости, чтобы вывалить свои чувства.

В тот вечер он просто отвёз меня к Майлзу и уехал, не поинтересовавшись, как я доберусь обратно. Наверное, Габриэль думал, что раз я – первокровная, то смогу легко справиться с любым, кто захочет пристать…

Медсестра разрешила мне навестить своего «парня» и проводила в палату.

– Лидия?!

Майлз сидел на койке, опираясь на подушки, но вид у него был бодрый, насколько это вообще возможно в больничной палате. На правой ноге возвышалась громоздкая конструкция гипса, захватывающая голень почти до колена.

– Привет.

На моём лице не было радости, и Майлз сразу нахмурился.

– В чём дело?

– Габриэль довёз меня, мы поговорили…

– Что он сказал? – спросил Майлз, пытаясь держать голос ровным.

– Ничего важного, – ответила я, хотя внутри ещё пульсировали его слова. – Просто… он был груб, как всегда.

То, что Габриэль велел держаться подальше от друга из-за того, что я – первокровная, не та информация, которую стоило говорить вслух.

Майлз коротко выдохнул, будто ему вдруг стало больно, но всё-таки позволил себе лёгкую улыбку.

– Иди сюда, – похлопав по матрасу, он слегка подвинул корпус. – Может, настало время забыть этого идиота?

Я осторожно присела на край, боясь, что могу потревожить больную ногу.

– Думаю, хватит пытаться, – кивнула я, и Майлз неожиданно поднял руку, чтобы убрать прядь с моего лица. – Спасибо, что помогал, но больше не надо притворяться.

– Согласен…

Его ладонь всё ещё лежала рядом с моей рукой, когда он потянулся ко мне, будто собираясь сесть ближе или… не знаю… сказать что-то типа дружеской поддержки. Я ощутила нездоровое тепло под кожей. Не то, которое бывает от симпатии – другое. Неловкое…

– Нет смысла притворяться парой, – поднимаясь, сказала я. – Думаю, мы оба сыграли свою роль.

– Да… – он вдруг опустил взгляд на пальцы, стараясь не выдать, насколько мои слова задели. – Думаю, ты права.

– Но мы друзья?

– Само собой…

Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Вся эта игра порядком надоела. Мне приходилось тратить слишком много сил, чтобы поддерживать образ девушки, которой я никогда не была.

– Как тебя угораздило упасть? – чуть дотронувшись до шершавого гипса, поинтересовалась я. – Больно?

– Терпимо, – слова не вязались с его настроением. Что-то определённо изменилось.

Будто в один момент мой друг-весельчак потерял свою искру.

– Майлз, ты в порядке?

– Да-а, просто обезболивающее действует. Спать хочу.

– Хорошо. Я приеду завтра, тебе привезти что-нибудь? Твои любимые эклеры с шоколадом? – хитро прищурившись, спросила я.

– Ага, буду рад. Надеюсь, что я не проторчу здесь долго.

Я попрощалась с Майлзом и отправилась к общежитию пешком.

Листва под ногами шуршала так тихо, словно боялась потревожить мои мысли. Я шла без спешки, торопиться было некуда, да и незачем. Всё, что я так усердно пыталась держать в руках, вдруг рассыпалось, оставив вместо себя странную пустоту.

Я думала, что почувствую облегчение – и да, оно было. Но странное и неправильное. Внутри появилось ощущение, будто я распаковала коробку, которую долго боялась открыть, а внутри ничего.

Майлз… Он ведь всегда был добряком – шумный, смешной, немного нелепый, но всегда искренний. Он, как лучик тёплого солнца, который так нужен в холодную погоду. И я сама погасила этот свет, но не понимала, почему.

Или… нет, понимала. Просто отказывалась принимать это до конца. Может, я слишком долго пребывала в собственном мире фантазий, чтобы заметить очевидное.

Кронвейн сказал, что Майлз влюблён в меня. Такая нелепость, но если копнуть глубже, это похоже на правду.

Габриэль…

Конечно мысли снова возвращались к нему. Они всегда туда возвращались, словно внутри меня была выжженная тропа, ведущая только к одному мужчине.

Сколько я ни убеждала себя, что всё закончено, что нужно жить нормальной жизнью, что стоит выбрать кого-то другого, кто действительно рядом… всё рушилось в один миг, как только я видела его фигуру где-нибудь в коридорах.

И сейчас – стоило вспомнить его хищную улыбку, его слова, сказанные резким, ледяным тоном, – что-то болезненное расползалось внутри. Он никогда не делал ни шага навстречу. Никогда не давал даже намёка на то, что видит во мне нечто большее, чем неудобный фактор. Но именно он до сих пор держал моё сердце.

Как глупо и унизительно…

Я остановилась у фонаря, позволив свету упасть на лицо. Надо что-то делать с этой влюблённостью, но не за счёт Майлза. Он не заслужил той пустоты во мне, которую может заполнить другой.