Глава 6. Чрезвычайное положение

Диана

Летнее солнцестояние. Убывающая луна. Козерог зашёл в третий дом.

Именно так мама объяснила бы наплыв неадекватов во второй половине дня. Она с утра даже скинула мне в Вотсапе статью о пресловутом Козероге и его влиянии на людей с тонкой душевной организацией. Я, правда, прочла только заголовок. Сейчас жалею.

– Девушка, вы издеваетесь? – складывая губы в два презрительных пельменя, цедит расфуфыренная дамочка напротив. – Что трудного сделать разобранный кофе? Я же показываю вам фотографию, как это должно выглядеть!

– Я понимаю, но в меню нет такой позиции, как я вам его посчитаю? – проявляю чудеса клиентоориентированости, о которой талдычат на каждом шагу.

"Клиент всегда прав. Клиент всегда прав. Клиент всегда дура. Ой, прав, прав, прав." Повторяю мантру, которой научила меня Вероника, и улыбаюсь. Изо всех сил.

– Как обычный Латте́, – взвизгивает она.

– Ла́тте, – поправляю я недоделанную блогершу, которая сорок минут фоткалась в обнимку с "Грозовым перевалом" с нашей полки, прежде чем что-то заказать. И ой, зря…

– Отвратительное обслуживание! – фыркает она так мощно, что мне в лицо летит слюна. Я мужественно ее не стираю, делая вид, что до меня этот яд не долетел. – Где у вас администратор?

Я тяжело вздыхаю и третий раз за сегодняшний день зову Эдгара. По его лицу мало что можно прочесть, он редко пользуется мимикой, но в глазах явно читается: сегодня на вечер ничего не планируй, будешь копать себе могилу в темном лесу.

Ох, рано они поставили меня работать одну. Понимаю, что Вероника до моего появления почти две недели без выходных работала, но три дня стажировки маловато для моей нервной системы. И психики Эдгара, вынужденного делать непривычные его организму телодвижения. Как он сохраняет такую худобу, весь день просиживая на стуле?

Я усиленно протираю чашки, лишь бы занять руки, пока Эдгар светит чересчур белозубой улыбкой и выявляет потребности губастой мадам. Честно говоря, я даже не прислушиваюсь. Мои мысли уже который день заняты тем, что мой план "чаще попадаться на глаза" летит в тартарары. Артем появляется здесь не так часто, как я на то рассчитывала, в гости к брату он тоже не заглядывает – я каждый вечер, как часы, торчу у них, под предлогом помощи сестре – и даже на работе его не выловить. Неужели придется возвращаться в фитнес-клуб, чтобы не пропасть с его радара, пока свежи следы "зацепить его"?

На это уйдет почти весь запас моих денег, а впереди ещё так много непредвиденных расходов. Например, красивое белье. Не могу же я подойти к стадии "дать попробовать" в комплекте из Спортмастера?

– Сделай ей этот чертов разобранный кофе, – тихо шипит неожиданно выросший рядом Эдгар. – Пробей как самый мерзопакостно дорогой Раф, вот рецептура, – сует мне под нос телефон, на экране которого длинная статья о модном веянии в кофеиндустрии. – И запомни, мы не отказываем клиенту. Если он хочет теплое молоко с фекалиями, мы и это с радостью ему сделаем!

Невольно прыскаю от смеха, но вовремя маскирую это кашлем. Перевожу взгляд на Эдгара и впервые замечаю на его лице подобие настоящих, не отредактированных эмоций. "Боже, он живой. Живой"! – голосом доктора Франкенштейна проигрывает у меня в голове

– Вот такой заказ я бы без разговоров ей собрала! – тихо смеюсь, запуская кофе-машину.

Эдгар, вопреки моим ожиданиям, не спешит снова занять свое тихое местечко за столиком администратора и уткнуться в ноут. Интересно, кстати, что он там делает по двенадцать часов на дню? Рубится в Доту? Шерстит сайты с женщинами пониженной социальной ответственности? Точно не любуется котиками, с таким лицом это делать невозможно.

Стоит сейчас над душой, пристально следит за моими действиями и периодически нажимает на экран телефона, чтобы он не погас, и я могла бросать туда взгляд. Беру дощечку для подачи фирменного тирамису и ставлю на нее в ряд все компоненты модного, хотя очевидно и не у нас, "разобранного" кофе. Отдельно эспрессо, отдельно взбитое молоко, отдельно вода. Все в прозрачных стаканах, чтобы клиентка могла с удовольствием сфотографировать весь этот идиотизм со всех сторон.

– Оплата картой или наличными? – пытаюсь сохранить максимум доброжелательности на лице, ставя заказ перед недоблогершей, занявшей столик у окна.

– Картой, – морщит она нос, пододвигая к себе заказ.

Я коротко киваю и возвращаюсь за кассу. Эдгар все ещё тусит здесь. Решил не отпускать свои контролирующие вожжи и подстегнуть лошадку, да?

– Клиентка довольна? – спрашивает он, пододвигаясь ближе.

– Да фиг ее поймёшь по этому перекроенному лицу, – отвечаю тихо.

Мы оба смотрим на дамочку, делающую миллион фотографий в минуту со всех сторон.

– Придется сегодня по тегам шерстить Инсту, – вздыхает Эдгар.

– А можно спросить? – решаюсь я, раз уж у нас установился хрупкий контакт.

– Ну попробуй, – хмыкает смуглый администратор.

– А Артем… Дмитриевич часто посещает кафе?

– Планово, – сухо выдает он.

– Это сколько раз в неделю?

– Если без всяких ЧП – раз в неделю – две, у него много другой работы, других менее прибыльных точек. Ты разве не в курсе? – переводит на меня многозначительный взгляд.

– Мы НЕ родственники, – предупреждаю следующую его фразу. Если убедить в этом окружающих, до Артема тоже дойдет эта истина.

– Иди, возьми оплату, – кивает он на столик, где фотосессия, наконец, завершена.

Дамочка расплачивается, поджав губы, и встаёт из-за стола, так и не притронувшись к кофе. На ходу включает запись истории в Инстаграмме. До меня доходит только первая фраза "Привяо, мои дорогие!", остальное отрезает дверь кофейни. Я убираю со стола и несу посуду к мойке. Из-за стойки видно, как губастая прижимает телефон к стеклу снаружи помещения, беря меня в кадр. Следуя заученной формуле, я улыбаюсь и машу. Пингвины из Мадагаскара многому меня научили, да.

К концу дня у меня созревает новый план. Можно сказать, Эдгар сам вложил мне все инструменты в руки, невольно проговорившись. Итак, если в отлаженно работающем кафе Артем не частый гость, нужно сделать так, чтобы у него появился повод его посетить. Иначе все просто-напросто напрасно. И мои подъемы в пять утра, и котелок этот дебильный на голове.

Прикинув все риски, я решаюсь покуситься на святое – кофе-аппарат. Ломать его основательно в мои планы не входит, конечно, бог его знает, сколько эта бандура стоит, поэтому я просто прибегаю к хитрости. Выдергиваю наполовину шнур питания из розетки. Ровно настолько, чтобы создавалась иллюзия включения, но при этом питание не шло.

Уже через минуту, принимая заказ у очередного посетителя, я громко ужасаюсь в сторону Эдгара, что кнопки на автомате не отвечают. Тот с невозмутимым видом встаёт и идёт проверять.

– Предложи пока клиенту кофе на песке, по цене обычного, – быстро ориентируется он.

Я включаю аппарат, которым за все три дня пользовалась лишь один раз, ставлю на него турку и предлагаю клиенту подождать за одним из столиков. Это вам не огромная напичканная электроникой бандура, тут двумя минутами не обойдется.

Эдгар, убедившись, что вот оно, ЧП во плоти, уже расхаживает с телефоном возле уха. Я мысленно благодарю вселенную, за то, что отсыпала мне мозги и прошу ещё немного удачи в придачу. Супермен оказался не так доступен, как я рассчитывала.

Спустя полчаса в кофейню входит сутулый паренёк с огромным рюкзаком за плечами, хмуро кивает Эдгару и без спроса лезет за стойку. Я даже пискнуть не успеваю, потому что до меня доходит, что это ремонтник. Он оперативно проверяет все кнопки и парой отточенных движений отвёрткой снимает верхний короб с кофе-машины. Ему требуется всего десять минут, чтобы понять, что дело не внутри и проверить вилку в розетке.

Вот черт.

Очевидно, это ЧП не настолько чрезвычайное, чтобы отвлекать владельца от насущных дел. И это плохо. Вот просто раздражает. Когда-нибудь, возможно, на десятилетие совместной жизни, я поделюсь с Артёмом, каких трудов мне стоило его завоевать.

А пока…

Нужно по-настоящему чрезвычайное событие. И если так надо, значит надо!

Глава 7. Что не хорошо, то плохо!

Артем

"Свет вырубило, ждём электрика"

Чудесное начало дня. Закидываю спортивную сумку на заднее сидение и быстро печатаю.

"Запасной генератор работает?"

"Тянет только холодильную установку" и тут же следом "Темень – хоть глаз выколи"

Ситуация почти катастрофическая, а я смеюсь. Во-первых, мой старый приятель Эдгар в своем репертуаре, не понятно это он отрабатывает свой сарказм или кичится русификацией до мозга костей. А во-вторых, я просто представил, как он с этой тьмой сливается. Ничего личного, просто худшего развития событий, когда все ресурсы пущены на открытие новой точки, а единственная стабильно приносящая доход кофейня простаивает – вряд ли можно найти. Это нервное.

Заезжаю в магазин электрики, скупаю пару десятков аккумуляторных светодиодных ламп и уже через сорок минут подъезжаю к Тверской. С улицы кафе выглядит нерабочим. На часах уже половина девятого, а привычной толпы страждущих кофеина не наблюдается. И это провал.

Толкаю дверь, запуская немного уличного света и воздуха. На столах замечаю горящие свечи, Эдгар сориентировался, не сомневаюсь. Подпираю входную дверь одним из стульев, чтобы создать видимость "открытых дверей". Спиной ко входу, зажигая свечи на стойке, стоит стройная высокая фигура, в которой я без малейшего промедления узнаю малышку Ди. Не такую уж и малышку уже.

Девочка-страшная-тайна. Девочка-засевшая-в-голове.

Едва взгляд начинает скользить вниз от светлой макушки по спине, отвожу глаза. Только не хватало приклеиться к ее джинсам и стать одним из тех остолопов, что кидаются на бывших школьниц. И сестер бывших девушек. Почти кровных родственниц.

Задираю голову и осматриваю потолок. Не потому, что чувствую, как Диана оборачивается и впивается в меня своими почти прозрачными глазами, а чтобы убедиться: гирлянда по-прежнему там. Отличное решение было оставить ее тут с Нового года.

Ставлю пакет с аккумуляторными лампами на стол, выдвигаю себе один из стульев и, быстро расшнуровав ботинки, забираюсь на него.

– Эд? – зову в темноту.

– Он вышел в магазин, купить ещё свечей, – раздается у ног. – Тебе помочь? – кладет руку на спинку стула, задевая ей мою ногу.

– Подавай мне лампы, – указываю рукой на стол.

Диана шелестит пакетом, достает одну из лампочек, открывает коробку.

– Прикручивай к ним наконечник с крючком и давай мне.

Она кивает и берется за дело. Две секунды, и у нее в руках загорается лампочка.

– Ого, никогда таких не видела, – удивляется, передавая мне наше спасение.

– Аккумулятора хватает на два с половиной часа, надеюсь, электрик оперативно решит вопрос, – объясняю я, цепляя крючок за провод гирлянды. Он, кстати, ещё не явился?

– Не-а.

Черт.

Из нас выходит слаженный тандем: я перемещаю стул, Диана ловко орудует руками, собирая чудо-лампы. Мы справляемся минут за десять, и потолок оживает десятком десятиваттных лампочек. Становится почти светло.

– Перенеси свечи со столов на подоконник, чтобы создать видимость освещения снаружи, – сажусь на стул и зашнуровываю ботинки. – Кстати, в чем ты сегодня пришла на работу?

Поднимаю голову и встречаюсь с ее светло-серыми глазами. Она непонимающе хмурит темные брови. Всё-таки у нее очень запоминающаяся внешность, как же расцвел лебедь за пару лет.

– В футболке, – неуверенно говорит она.

– Какого она цвета?

– Белого.

– Подойдёт. Потом переоденься, в черной рубашке ты сливаешься с темными стенами.

– Там… а, ладно, – она слегка прикусывает нижнюю губу, кивает сама себе и поворачивается к ближайшему столику.

Взгляд все-таки приклеивается к ее джинсам. Да, лебедь определенно расцвел и сформировался. А мне, определенно, лучше смотреть куда-то в другую сторону. Ди быстро перемещает свечи к окну, хватает одну из них и, громко выдохнув, шагает в сторону служебных помещений.

Выравниваю столы, стулья возле них, проверяю готовность турок для варки кофе. Первый клиент не заставляет себя долго ждать. Шагает внутрь сначала неуверенно, затем слышит мое бодрое приветствие и проходит к стойке баристы.

– У нас временно не работает кофе-аппарат, но можем предложить вам кофе по-восточному, сваренному в турке с добавлением любых наполнителей, – сверкаю хорошо отработанной улыбкой. – Все с двадцатипроцентной скидкой.

Я хорошо ориентируюсь за стойкой баристы, первое время приходилось стоять здесь самому, пока место раскручивалось. Газовая конфорка – чисто интуитивно установленная и ни разу не опробованная за полтора года, – зажигается с первого раза. Ставлю на нее турку и возвращаюсь к стойке принимать следующий заказ.

Незаметно у кассы образуется привычная очередь. Психология масс. Дианы все еще нет, я в две руки пытаюсь не запутаться в заказах, принимаемых вручную. Да что она там, застряла, вылезая из рубашки?

Возвращается Эдгар с огромным пакетом и, видя меня в мыле, подключается. В момент расчета с первым клиентом слышится дикий грохот и звон в подсобке. А затем слабо замаскированный мат.

– Я сейчас, – хлопаю по плечу Эда.

Толкаю дверь служебного помещения и оказываюсь в кромешной темноте.

– Ди?

– Я здесь, – звучит в паре метров от меня, почему-то снизу. – Тут стояло ведро с водой и я…

– Подожди, сейчас свечку принесу, – разворачиваюсь к двери.

– Нет! – взвизгивает она. – Я темноты боюсь, не оставляй меня здесь одну. Пожалуйста, – звучит жалобное.

Достаю телефон из кармана, включаю фонарь и застываю от представшей картины. В паре шагов от меня на полу сидит мокрое с ног до головы создание, в тонкой маечке, облепившей тело. Вокруг нее разливается настоящее озеро Байкал с лимонной пеной моющего средства, а злополучное ведро, с утопленной в нем свечкой, покатывается рядом.

Делаю шаг вперёд, хлюпая ботинками в образовавшейся луже, и протягиваю руку мокрой Ди.

– Как так вышло? – одним рывком ставлю ее на ноги и перехватываю за талию, когда она снова начинает скользить на мыльном полу.

Невольно мы отказываемся плотно прижатыми друг к другу.

– Я собиралась мыть пол с утра, когда свет вырубило, так и оставила здесь ведро, – горячо шепчет мне в шею.

Влажная ткань под пальцами теплая и мягкая, а в руку бьет громкий пульс. Ее? Или это мой? Чувствую, как рубашку пропитывает влага.

– Ты теперь тоже мокрый, – замечает она, задирая голову. Ее нос едва задевает мой подбородок, руки впаиваются в мои плечи.

Нет, всё-таки это мой пульс горячит кровь. Телефон все ещё зажат в руке, отбрасывая свет нам под ноги и погружая в полумрак лица. Мне кажется, Ди улыбается, хотя возможно это всего лишь причудливо сложившиеся тени на ее лице. Белёсые глаза точно всматриваются в мои, и пульс в очередной раз ускоряется. Ткань ее футболки прохладная, а мне становится жарко. Скольжу ладонью чуть вверх, чтобы развернуть ее к выходу, пересчитываю пальцами выделяющиеся ребра.

– Ты слишком худая, – зачем-то говорю я. Может, чтоб разрушить странное наваждение. – И мокрая.

– Господи, какая пошлятина, – фыркает она мне в лицо.

– Что?

– Как в дешевой комедии: он, она, темно и мокро, – игриво смеётся мне на ухо, прижимается чуть плотнее, а затем сама отстраняется.

Прилипшая к телу рубашка создаёт дискомфорт. Прохладно и раздражает.

– Придется снова надеть черную рубашку, – обречённо выдыхает Диана. – Проводишь меня до подсобки?

Я киваю, хотя она наверняка не видит, и шагаю вперёд, освещая путь телефоном, почти как Данко своим сердцем. "Надеюсь я тоже воссоединюсь со вселенной в конце пути" – блуждают мысли, пока впереди маячат чёртовы джинсы.

– Зайдешь? – усмехается Ди, всколыхнув воспоминания о нашей недавней встрече.

– Второй раз я на эту удочку не попадусь, – кривлю рот в усмешке, тяжело сглатывая.

– Как хочешь, – пожимает плечами и одним рывком стягивает через голову мокрую футболку.

– Ты что творишь! – тут же отвожу глаза от яркого зелёного лифчика, словно сигнал светофора, привлекающего взгляд.

– Ой, да что ты тут не видел! – хохочет девчонка. – Посвяти, а то темень, хоть глаз выколи! – повторяет недавнюю фразу Эдгара, заходя в подсобку для персонала. Так вот, у кого он пополнил запас русских фразеологизмов.

Она делает это специально, или новое поколение вообще без комплексов? Может, я не в том возрастном цензе ищу девушку, и стоит пройтись по одногодкам сестры Яны?

– Тебе сколько лет? – спрашиваю, не отрывая взгляда от дверного косяка.

– Уже все можно. Даже алкоголь в Европе! – очередной сарказм.

– Ты же только школу закончила, – потираю лоб, силой воли заставляя не поворачиваться на мелькающие на периферии образы полуголой девицы.

Представляю, что она потом доложит сестре. Извращенец, домогатель, сталкер.

– Ау, три года прошло, – неожиданно вырастает передо мной.

Пальцами перебирает пуговицы на рубашке, застегивая ее снизу вверх. Зелёный неон все равно врезается в глаза.

– Я выросла, – добавляет с привычной усмешкой.

– Я вижу.

Секунды повисают между нами каким-то химическим составом. Все электризуется, искрит, звенит. Отвожу телефон с фонариком вниз, окуная нас в глубокую темноту. Ничего же страшного не будет, если…

Она же выросла.