Диана дергается, пытается вырваться. Он не то чтобы силой удерживает ее, но этот дурацкий плед мешает ей вырваться. Виктор тянется вниз, чтобы помочь освободить ее ноги. Всего на секунду их щеки соприкасаются и их глаза застывают друг напротив друга. Этого достаточно, чтобы он ощутил ее близость. А Диана его – возбуждение. Виктор тянется губами к ее лицу, сам не веря, что делает это.

В следующее мгновение резкий удар по голове возвращает его в реальность. Он отшатывается. Диана уже на шаг дальше, пистолет в ее руках. Ствол смотрит прямо ему в лицо.

Виктор стоит неподвижно.

– Извини, я… я… не хотел тебя пугать… – выдыхает он. Извини еще раз, я не знаю, что на меня нашло. Прости еще раз.

Она щелкает ручкой предохранителя. В ее глазах злость и усталость, но под этим Виктор успевает заметить что-то еще. Короткий блеск, тень смущения, мгновение, которое она старается скрыть.

– Забей! Не надо извинений, – бросает она, отмахиваясь рукой и оглядывая лагерь. – Просто больше так не делай.

– Слушай, может, ты хочешь нормально поспать? Время еще есть, я думаю… – Виктор хочет сгладить неловкую ситуацию. – А я бы пока постоял на карауле.

– Нет, спасибо, я высплюсь, когда вернемся в убежище. – Диана убирает за пояс оружие. – Ты вообще понимаешь, что я могла тебя случайно прибить этим старьем?

– Да-да, конечно. Этому оружию, наверное, уже больше двухсот лет…

– Именно.

Виктор уходит к костру. Угли еще теплые, он протягивает к ним руки. Сапоги за ночь просохли, и он, кайфуя, обувается. Начинает потихоньку собирать вещи в одну кучу возле скутера, чтобы не стоять без дела. Мысли возвращаются к тому, что только что произошло. Ему стыдно, но вместе со стыдом в груди остается напряженное тепло. Теперь он видит Диану не просто как бойца, а как женщину. Но не так, как прошлым вечером, когда его взгляд цеплялся лишь за её формы. В этом есть опасность, но и что-то неизбежное, от чего невозможно отвернуться. Он бросает взгляд на Диану. Она снова сосредоточена, будто ничего не произошло. Но Виктор уже знает: для него все изменилось.

Фрай по-прежнему спит. Виктор смотрит на неподвижный мешок и не выдерживает:

– Может, его как-то аккуратно стоит разбудить? – говорит Виктор, просто чтобы сказать хоть что-то.

Диана молча подходит к спальнику Фрая и несильно пинает его в районе ног. Спальный мешок, застегнутый до самой макушки, вздрагивает, поднимается, сгибается пополам и начинает дергаться, как если бы внутри кто-то боролся с невидимыми путами. Фрай вырывается из сна, но явно не может понять, где он, и только беспомощно брыкается в тесной ткани. Диана смеется. Впервые за все время. Смех выходит неожиданно, чисто, звонко, и она уже не пытается его сдержать. Виктор смотрит на нее, не отрываясь. Он ещё не видел ее такой, даже не представлял, что она может быть иной.

Виктору становится жаль парня. Он подходит ближе, наклоняется и расстегивает молнию, освобождая голову Фрая. Тот смотрит на них обоих с обидой и злостью, но Диана уже не может остановиться. Ее смех накатывает волнами, рвется наружу. В нем нет веселья, это скорее освобождение. Усталость, напряжение, страх последних дней – все это выходит вместе с ним.

Фрай сдается первым. Его лицо кривится, но уже не от злости. Теперь он тоже хохочет. Виктор чувствует, как хохот захватывает и его. И в этот момент между ними троими исчезает то, что давило, что разделяло. Веселье снимает тяжесть. Делает их ближе.

Когда они замолкают, начинают собирать вещи и укладывают их в багажники аэроскутеров. Диана проверяет заряд. Говорит, что до дома хватит, только если не гнать. Они решают ехать объездной дорогой. Дольше, но безопаснее.

До переправы идут пешком. За рекой заводят моторы. Двигаются в том же порядке. День начинается. Но внутри Виктор уже другой человек.

Он также едет позади Фрая. Смотрит на спину Дианы. Не думает о протоколах. Не думает о миссии. Он думает о том, что не знает, что будет дальше. Но знает точно, что сможет остаться здесь, если эта девушка будет рядом.

Прохладный утренний воздух врезается в лицо, обжигая щеки и нос. Виктору нравится это ощущение. Оно возвращает телесность, напоминает, что он жив. Еще пару дней назад, когда он проснулся на борту неисправного корабля, это казалось уже невозможным. Тогда он боялся признаться самому себе, что шансов встретить людей почти не осталось. Но вот он оказался на этой планете, теперь рядом с людьми, и, возможно, они станут его соратниками, а это место – новым домом на долгие годы. А о том, что правительство Республики отправит новую экспедицию к потерянной миссии, он боится даже мечтать, чтобы не тешить себя пустыми надеждами. За эти пару дней консул практически смирился с новой для себя реальностью. Он больше не ждет спасения. Он заново учится жить.

Остается только до конца разобраться с тем, что именно происходит вокруг. Что это за форма жизни, которая крадет тела людей, превращая их в других – чужих, непонятных, пугающих. Но самое страшное, кажется – не сама потеря. Не смерть близких, а ее последствия. Видеть своих родных и близких, тех, кого любил, живыми – хотя сложно назвать их таковыми, но мертвыми их тоже не назовешь – и не иметь возможности поговорить, даже прикоснуться. Можно ли спокойно жить, зная, что твои мертвецы не упокоены в земле, что они ходят где-то, чем-то занимаются, и не быть уверенным, остались ли они собой. Или это уже совсем чужие существа, инопланетные, полностью поглотившие разум и оставившие только видимую оболочку. Все это и многое другое еще предстоит выяснить Виктору. И это не просто личная задача. Это часть его работы. Часть консульской миссии, ради которой Республика отправляет своих представителей в самые отдаленные уголки галактики.

Аэроскутер держит стабильную высоту, мягко скользит над землей, не задевая ни корней, ни камней. Виктор сидит позади, держится за боковые поручни, стараясь не мешать Фраю, который управляет машиной уверено, без лишних движений. Двигатель гудит равномерно, вибрация передается через корпус, через ноги, через позвоночник. Это не шум – это ритм, к которому Виктор уже привыкает. Они не разговаривают. Потому что все важное сказано, а для болтовни сейчас не время. Путь ясен. Направление задано. Осталось только доехать.

Несколько раз Фрай останавливает скутер. Короткие паузы, чтобы справить нужду. Каждый уходит в свою сторону. Делает молча свое дело. Возвращаются. Снова в путь. Лес вокруг постепенно меняется. Свет пробивается сквозь крону, почва под ними становится суше, рельеф ровнее. Он не знает, как долго им еще добираться, но по поведению Фрая чувствует: напряжение спадает. Значит, они приближаются к зоне, которую местные считают безопасной.

По пути ни одного мутного. Ни подозрительного движения, ни резкого звука. Виктор не знает, как часто они появляются в подобных местах и появляются ли вообще, где именно обитают, но отсутствие тревоги в теле Фрая говорит само за себя. В какой-то момент, не оборачиваясь, Фрай произносит:

– Здесь их не бывает. Слишком близко к северному периметру. Плантации мутные держат с другой стороны гряды, там, где раньше было поселение.

– Осторожно! – восклицает Виктор. – Там кто-то есть. Люди. Смотрите! – Он вскидывает руку в сторону неизвестных, виднеющихся примерно в километре от них.

– Свои, – успокаивает его Фрай, обернувшись вполоборота. На лице его сияет легкая улыбка, означающая, что они вернулись домой и можно расслабиться.

Диана даже не шелохнулась. Она достает какую-то маленькую трубочку из кармана куртки и вставляет в рот. И тут же консул слышит высокий, почти раздражающий писк свистка. Через несколько секунд откуда-то издалека звучит такой же в ответ.

– Это позывные, предупреждение, что мы свои, чтоб нас не пристрелили издалека, – поясняет Фрай.

– Своего рода код доступа, ясно. И что теперь?

– Теперь мы в безопасности, мы дома.

Вот они и добираются до последнего пристанища человеческой расы на этой планете. Планете, куда Республика направила отобранных по строгим критериям специалистов, тех, кто прошел многоступенчатую подготовку, доказал свою пригодность, выдержал испытания и был признан способным не просто выжить, но построить устойчивую колонию, развить инфраструктуру, наладить производство, сформировать общественные связи и обеспечить научную деятельность в условиях полной изоляции. Процесс заселения новых планет никогда не был простым, и даже при наличии ресурсов, оборудования и кадров, не всегда удается сразу и безошибочно организовать все области жизни. Именно поэтому Республиканским Консульством Колониальных Поселений и была разработана сопроводительная программа консульских инспекций, утвержденная Международным Космическим Альянсом Земли, а после и Сенатом Республики уже на Марсе. Эти инспекции призваны не только контролировать адаптацию, но и обеспечивать соблюдение протоколов, отслеживать этапы выполнения миссий, выявлять отклонения, корректировать стратегию развития, а также фиксировать более тонкие процессы, связанные с психологическим состоянием общины, устойчивостью социальных связей и сохранением человеческой идентичности.

За все время существования программы колонизации новых планет Виктору довелось участвовать в десятках инспекций, каждая из которых оставляла в нем след. Он сталкивался с расколом внутри общин, с конфликтами между комендантами и гражданскими советами, с нарушениями в распределении ресурсов, с провалами в аграрных программах, с техническими сбоями в системах терраформирования, с отказом от следования базовым протоколам и даже с попытками полной автономизации, противоречащей уставу Республики. Но все это, несмотря на сложность, оставалось в пределах человеческого. Здесь же он впервые сталкивается с чем-то, что выходит за рамки привычного. С чем-то, что не поддается классификации. С чем-то, что, возможно, обладает разумом, но не имеет лица, голоса, формы, и не вступает в контакт, а действует по своим законам, не объясняясь, не предупреждая, не оставляя выбора.

Да, следы древних цивилизаций, артефакты, остатки архитектуры и даже фрагменты письменности встречались на разных планетах. Ученые фиксировали их, систематизировали, строили гипотезы, но прямого контакта не было никогда. Ни диалога, ни конфликта, ни попытки взаимопонимания. И теперь, когда можно сказать, что сбылась мечта нескольких поколений исследователей, Виктор боится признаться самому себе, что он не знает, что делать. Он не знает, как интерпретировать происходящее, как реагировать, как действовать. Всю эту ночь и все утро он задает себе один и тот же вопрос, не находя ни одного приемлемого ответа. Что делать с тем, чего он ждал всю свою жизнь, но к чему оказался не готов?

Подножие горы окружено плотными зарослями местной флоры. Растения достигают высоты в полтора человеческих роста, имеют плотные стебли, покрытые волокнистой корой, и широкие листья, способные удерживать влагу. Их нельзя назвать деревьями, но и кустарником в привычном понимании они не являются. Это адаптированная форма жизни, выжившая в условиях нестабильного климата и высокой влажности. Когда скутеры достигают этих зарослей, из-за стеблей выходят люди. Те самые, которых Виктор заметил издалека. Все трое спешиваются. Диана и Фрай обмениваются короткими приветствиями. Виктор стоит в стороне, наблюдая. Из глубины зарослей выходят еще несколько человек. Затем еще. Они уже окружают его, не приближаясь вплотную, но формируя кольцо. Люди переглядываются, шепчутся, смотрят на него. Среди них и мужчины, и женщины разных возрастов, подростки, даже дети. С каждой минутой их становится все больше. Колонисты идут, чтобы увидеть его. Чтобы убедиться, что он существует. Что он действительно прибыл. Что он и есть тот, кого они ждали.

Виктор оглядывается. Его окружает толпа. Он не может сосчитать, но чувствует, что их уже больше сотни. Молодые, пожилые, дети. Все смотрят на него. Не с агрессией. Не с подозрением. С ожиданием. С верой. С тем, что нельзя назвать словами. Он чувствует, как внутри поднимается напряжение. Не страх. Не тревога. Ответственность. Он не знает, как сможет помочь этим людям. Он не знает, сможет ли вообще. Он не знает, чего они ждут от него. Но он знает, что они ждут.

Взрослые едва сдерживают слезы. Их лица напряжены. Они смотрят на него, не отводя взгляда. Дети стоят ближе к краю, переглядываются, не понимая, что происходит, но чувствуя, что это важно. Они ждут объяснений. Они ждут реакции. Они ждут слов.

Толпа начинает расступаться. Из глубины выходит старик. Его походка медленная, но уверенная. Его сопровождает, уже хорошо знакомый Виктору Фрай. Они подходят к нему. Остальные затихают. Никто не дает команд. Никто не вмешивается. Все просто ждут.

Фрай останавливается, смотрит на Виктора, затем поворачивается к старику.

– Дедушка, познакомься. Это консул из Республики. Виктор Малышев.

Виктор кивает, протягивает руку. Старик отвечает. Его рука дрожит, но он сжимает ладонь Виктора крепко. По щеке течет слеза. Он не вытирает ее.

– Комендант поселения. Председатель совета. Артур Крафт.

Он смотрит прямо в глаза Виктора. Его голос ровный. Его лицо открыто.

– Добро пожаловать на Деметру. Мы ждали вас почти двести лет.