7.

Долгий, настойчивый стук в дверь выводит Малышева из сна. Сначала он не понимает, что этот звук реален, а не часть сновидения. Подскакивает с кровати, протирает глаза, давая им время привыкнуть к яркому свету лампы, которую забыл выключить на ночь. Поднимается, идёт к двери, и по пути отмечает, что чувствует себя удивительно отдохнувшим и собранным. В голове мелькает мысль: «Спасибо за отвар, тётушка Лизи».

За дверью стоит Фрай. Виктор неожиданно рад его видеть.

– Дедушка прислал меня узнать, как ты… вы, – поправляется он. – Не нужно ли чего. И проводить тебя на завтрак… вас, – Из коридора доносится крик петуха. Виктор приподнимает брови, демонстрируя удивление, но тут же вспоминает слова Лизи о курятнике на этом этаже. Фрай ухмыляется, но ничего не комментирует.

– Заходи, Фрай. Давай уже на «ты». Похоже, я в долгу перед тобой и Дианой, – Виктор садится на кровать, берёт ботинки. При упоминании её имени он снова улавливает тонкий цветочный аромат. – Вы ведь, вроде как, спасли мне жизнь.

Фрай отмахивается, заходит в комнату, прикрывает дверь и садится на кровать напротив.

– Как самочувствие? – спрашивает он.

Виктор пожимает плечами. Фрай улыбается, не сводя с него взгляда, наблюдает, как тот борется со шнурками.

– Я хотел извиниться за позавчерашнее. За то, как мы тебя забрали из старого города.

– Не стоит. Я же понимаю. Нужно было действовать быстро, времени на объяснения не было.

– Да, именно так и было. Нужно было быстро убираться оттуда, пока эти не поняли, что взрыв – отвлекающий манёвр. И убедиться, что ты не стал одним из них. – Виктор кивает. – Как спалось? Комната у тебя просторная.

– Ага, пойдёт, – одной рукой он разминает шею. – Кровати здесь не самые удобные. Как там Диана?

– Нормально. Она вчера пошла отдыхать к себе, на ужин тоже не появлялась. Наверное, отсыпается. Ей сейчас это всё нелегко даётся.

– Да уж. Понимаю. Здесь, думаю, мало кому легко, – говорит Виктор, вспоминая то, что слышал от Фрая о её утрате. – Она держится?

Фрай пожимает плечами.

– По‑своему. Она не из тех, кто делится переживаниями, но я вижу, что ей непросто.

Фрай оказывается очень открытым юношей. Он снова рассказывает о погибшем напарнике Дианы, Максе, и о том, что именно слышал об их отношениях. Тут же добавляет, что многое лишь слухи, и, по его мнению, они были просто близкими друзьями.

Пока они поднимаются по лестнице в столовую, Фрай говорит без остановки, словно боясь, что у него отнимут слово. Он, будто специально замедляет шаг и рассказывает о внутреннем устройстве бункера, о том, как распределены помещения, где живут семьи, где хранятся инструменты, как устроена вентиляция. Переходит к распорядку дня штурмового отряда: подъём всегда ранний, затем утренняя проверка, короткая разминка и проверка оружия. После завтрака часть идёт на караул или патруль по периметру, остальные остаются в зале или мастерской, чинят экипировку и тренируются. После обеда – отработка боёв в парах и стрельбы. Вечером дежурства и, если зима – подготовка к вылазкам в старый город за припасами. Отбой тоже ранний, но, если объявлена учебная тревога – всё рушится, и каждый бежит на заранее известные каждому бойцу позиции.

У остальных колонистов всегда есть работа в мастерских, в теплицах или на кухне. У маленьких – занятия в школе. Фрай рассказывает, что в колонии есть собственная школа. Учителями становятся те, кто сумел получить достаточно знаний и опыта, чтобы передавать их дальше. Здесь нет формальных дипломов или звания «педагог» в привычном Виктору смысле, но есть люди, которые с детства учились у старших, а потом сами брали на себя ответственность за обучение детей. Они используют всё, что сохранилось от первых лет колонии: старые учебники, записи, электронные архивы, а также собственные наработки, основанные на опыте жизни в этих условиях.

Фрай с гордостью упоминает, что сам прочёл множество книг, которых нет в школьной программе, и начинает перечислять авторов, явно ожидая, что Виктор оценит его вкус. Потом он переходит к теме еды: что выращивают в подземных теплицах, какие культуры прижились, а что приходится добывать на складах у мутных. Говорит о летних вылазках штурмовиков, где каждый шаг может стоить жизни, и о зиме, когда всё замирает и можно жить спокойно.

Он явно гордится тем, что теперь, став штурмовиком, сам будет участвовать в грядущих зимних экспедициях в старый город. Его голос меняется, когда он описывает электричество от солнечных ферм на склоне горы: туда можно попасть только снаружи, и зимой путь этот может быть опасен. Упоминает и о складах с припасами ниже минус шестого этажа, где хранят всё, что удаётся добыть.

Виктор слушает, иногда кивает, но в голове у него складывается совсем другая картина. Он всё больше убеждается, что те, кто живёт в старом поселении, намеренно оставляют провиант. Возможно, они понимают, что колонисты без этого не выживут. Возможно, это их способ искупить вину. А может, они просто откармливают будущих жертв, чтобы сохранить их живыми и увеличить численность, прежде чем забрать. Люди ведь тоже кормят скот, прежде чем отправить на убой. И снова вопросы без ответов.

Когда они входят в столовую, шум голосов и стук посуды заполняет пространство. Здесь около сотни человек: кто-то ест, кто-то спорит, кто-то смеётся. Но сто́ит Виктору появиться, гул постепенно стихает. Разговоры обрываются, головы поворачиваются в их сторону. Взгляды прямые, внимательные, изучающие. Он чувствует на себе этот немой прицел, понимая, что интерес неизбежен: новеньких здесь не бывает, а уж настоящий консул из Республики – событие, о котором естественно стало известно всей общине. И никто не знает, как вести себя в подобных случаях.

Они подходят к раздаче. Металлические разносы с углублениями, алюминиевые приборы, гранёные пластиковые стаканы. Всё это до боли знакомо по другим колониям. Две девушки за стойкой смущённо улыбаются, переглядываются, прежде чем поздороваться.

– Добро пожаловать, господин консул, – говорит одна, расплываясь в улыбке. Виктор отвечает тем же и просит называть его по имени. Девушки представляются, но он тут же забывает их имена. Ассортимент скуден, и он, расспрашивая о блюдах, выбирает наугад. Фрай уже наполнил свой разнос и, остановившись у напитков, наблюдает за ним.

На столе с напитками Виктор замечает знакомую жидкость.

– О, знакомый напиток… Что это?

– Морс, – отвечает Фрай. – Из местных ягод, что растут осенью у озера. Горчат, кислят, но очень полезные. А старик Николя из них самогон гонит. Тебе обязательно надо попробовать, – добавляет он вполголоса.

Виктор подносит стакан к лицу, чувствует едкий запах бальзамического уксуса и отказывается. Фрай пожимает плечами, забирает оба стакана и машет в сторону стола, где сидят его приятели.

Виктор не горит желанием отвечать на десятки вопросов, но и отстраняться не хочет. Они садятся, и, как он и ожидал, разговоры быстро сводятся к нему. Одни спрашивают о жизни в центре Республики и в других колониях, о которых знают только по рассказам предков. Других интересует, как его приняли мутные и как с ним обращались. Третьи расспрашивают о межзвёздных перелётах.

Когда речь заходит о Земле, вокруг их стола собирается почти вся столовая. Виктор рассказывает о планете на которой родился, которую им никогда не увидеть, и о том, как – теперь уже сотни лет назад – она была объявлена заповедником, когда человечество решило дать ей отдохнуть от тысячелетий эксплуатации и расселилось по звёздам. Он видит, как потомки колонистов ловят каждое слово, будто пытаются запомнить их на всю жизнь.

Наконец он встаёт из-за стола, показывая тем самым, что закончил свой рассказ, берёт пустой разнос и идёт к мойке. Фрай поднимается вместе с ним. За их спиной люди нехотя расходятся, перешёптываясь и обсуждая услышанное.

– Да уж, – говорит Фрай, – таких рассказов, да ещё и от очевидца, здесь давно никто не слышал.

– Понимаю. Хотя у вас тут истории не менее интересные, – замечает Виктор. – Что насчёт того, чтобы прогуляться к коменданту? Твоему деду.

– Конечно, – оживляется Фрай, явно радуясь возможности провести с ним ещё время и выспросить о том, что не успел.

Не успевают они выйти из столовой, как в дверях появляется знакомый силуэт. Тёмные волосы, собранные в хвост, серый комбинезон штурмовика. Быстрым шагом Диана идёт прямо к ним на встречу. Уверенный взгляд падает сначала на Фрая, затем на Виктора. Она искренне улыбается.

– С добрым утром, консул, – говорит она, а юному напарнику подмигивает. – Как спалось на новом месте? Кстати, куда вас определили?

– Спасибо, Диана, всё супер, насколько это возможно в подобных обстоятельствах. Я на минус шестом, вместе с курицами… и что там ещё у вас из живности.

Виктор ловит её взгляд, но эти огромные карие глаза будто скользят мимо, не задерживаясь на нём. Он вдыхает глубже, чем нужно, стараясь сделать это незаметно. Цветочный аромат, едва уловимый, но уже знакомый, наполняет лёгкие. Он выдыхает медленно, удовлетворив эту тайную потребность и чувствуя, как внутри расправляется что‑то, что он не готов назвать.

– У него четырёхместка, прикинь? Можно устраивать тусовки, – почти выкрикивает Фрай.

– Я, наверное, уже слишком стара для ваших сопливых вечеринок, – отвечает Диана, слегка приподнимая бровь.

– Не-е, не слишком, я думаю… – всерьёз задумывается парень, чешет затылок.

– Куда направляетесь? – спрашивает она, скрещивая руки на груди.

– Мы уже позавтракали, я хотел к коменданту. Но если хочешь… – Виктор бросает взгляд на почти опустевшую столовую, ощущая неловкость оставить её одну. – Можем остаться, посидеть вместе.

– Да, хочешь? – безразлично добавляет Фрай. Пожимает плечами.

– Нет, идите консул. Я люблю есть в одиночестве, поэтому и прихожу позже всех, – Диана снова смотрит на Виктора и улыбается.

– Кстати. Виктор… – он встречает её взгляд. – Пожалуйста, зови меня просто Виктор. Хоть я и родился больше двухсот тридцати лет назад, стариком себя не чувствую. Договорились?

– Я подумаю, – отвечает она, взъерошивает волосы Фрая, и без того похожие на соломенную копну, и идёт к раздаче.

– Э-э, – возмущается тот и, увидев, что Виктор уже уходит, спешит за ним. – Она ещё относится ко мне как к ребёнку.

Они поднимаются в центральный холл и не спеша прогуливаются до кабинета коменданта. Того нет на месте. Фрай вызывает его по рации. Ответ приходит быстро: несколько солнечных панелей вышли из строя, и он поднялся на подстанцию снаружи горы, чтобы лично проконтролировать ремонт. Виктор просит уточнить, может ли он прогуляться до станции, а заодно подышать свежим воздухом и оглядеть окрестности. Комендант, конечно же, соглашается, сказав, что ремонт уже завершён, но он будет ждать их с Фраем наверху. Старик сам предлагает всем вместе насладиться последними тёплыми днями уходящего лета.