ГЛАВА 5.

Утро началось с аромата свежесваренного кофе. Андрей стоял в дверях, держа поднос с моим любимым капучино и хрустящим круассаном. Его глаза, обычно такие твёрдые, сегодня были мягкими, почти умоляющими.

– Прости, – сказал он тихо. – Я вёл себя как идиот. Просто… я скучаю по тебе. По нам. Помнишь, как мы засиживались допоздна, болтая обо всём?

Его голос дрогнул, и моё сердце сжалось.

– Я тоже скучаю, – призналась я. – но, Андрей, моя работа – это часть меня. Если ты любишь меня, ты должен это принять.

– Я стараюсь. Дай мне время.

Мы помирились. Я обняла его, вдыхая знакомый запах одеколона, и предложила:

– Давай устроим романтический ужин? Только ты и я.

– С пастой? – улыбнулся он, целуя меня в лоб. – Твоей любимой?

Несколько недель всё было как в медовый месяц. Я старалась не задерживаться на работе, Андрей был нежен, внимателен, но трещина, что появилась между нами, никуда не делась. Она ждала своего часа.

В один из дней наш шаткий мир рухнул. Мой арт-директор и друг Денис уходил из агентства – его переманили конкуренты. Мы решили устроить ему прощальную вечеринку.

– В пятницу? – переспросил Андрей, нахмурившись. – Но в пятницу день рождения мамы.

Я хлопнула себя по лбу.

– Чёрт, забыла! Но Денис… он мой друг. Я не могу пропустить его вечеринку.

– Не можешь пропустить вечеринку, но можешь пропустить день рождения моей матери?

– Я заеду к ней днём, поздравлю, а вечером пойду к Денису. Это же пара часов.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Я запрещаю тебе туда идти. Ты моя жена, и в пятницу твоё место – на семейном празднике.

Я замерла.

– Запрещаешь? Ты серьёзно?

– Абсолютно. Кто-то должен думать о семье.

Уступив мужу, я пошла на день рождения его матери, но внутри всё кипело. Ираида Николаевна, словно чувствуя моё напряжение, участливо спросила:

– Анечка, ты бледная. Всё в порядке?

– Устала на работе, – выдавила я.

– Ох, эта работа, – вздохнула она. – Андрюша говорит, ты совсем себя не бережёшь. Может, пора о детях подумать?

Я посмотрела на Андрея. Он отвёл взгляд.

– Мы не готовы, – ответила я холодно.

– Не готовы? Вам обоим за тридцать. Когда же, если не сейчас?

Вечер тянулся невыносимо. Дома молчание разрывало тишину, пока Андрей не заговорил:

– Ты специально так ответила маме?

– А что я должна была сказать? Что мой муж обсуждает нашу жизнь с мамочкой?

– Не смей так говорить о моей матери!

– А ты не смей решать, когда мне рожать детей!

Той ночью мы спали порознь. Утром Андрей, как ни в чём не, бывало, принёс кофе, чмокнул меня перед уходом, но стена между нами становилась всё выше и крепче.

В тот день я вернулась домой раньше, надеясь на спокойный разговор по душам, Андрей сидел в гостиной, листая медицинский журнал.

– Ты рано сегодня, – заметил он, не поднимая глаз.

– Хочу поговорить, спокойно, без эмоций и криков.

Он отложил журнал.

– О чём? Ты всё равно сделаешь по-своему.

– Андрей, я пошла на день рождения твоей мамы!

– Пошла! С таким лицом, будто на каторгу! Мама поняла, что ты не жаждала её видеть!

– А что я должна была изображать? Радость? После того, как ты заявил, что можешь мне что-то запрещать?

– Как, по-твоему, я должен был в таком случае, достучатся до тебя? Я забочусь о семье, о репутации! Что подумают родители, если ты выберешь пьянку с коллегами?

– Пьянку? – я задохнулась от возмущения. – Прощальная вечеринка друга, с которым я работаю пять лет!

– Работа, работа, вечно твоя работа! – он вскочил. – А моя? Я спасаю жизни!

– А я что, ерундой занимаюсь? Моя работа не важна, потому что я не врач?

– Твоя работа – это картинки! Красивые картинки для продажи всякой дряни! – выпалил он и тут же осёкся.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Вот как ты думаешь о том, чем я живу. Пять лет учёбы, десять лет карьеры – и всё это «картинки»?

– Анна, я не то хотел…

– Нет, ты сказал именно то, что думаешь. – Мой голос дрожал. – Почему твои операции – это подвиг, а моя работа – предательство семьи?

– Потому что я мужчина! – выкрикнул он. – Моя обязанность – обеспечивать семью! А твоя – создавать дом, уют, растить детей!

– Какие дети, Андрей? Какие дети, если ты не уважаешь меня как личность?

– Я тебя люблю!

– Ты любишь своё представление обо мне. Идеальную жену, которая бросит всё ради твоего комфорта.

Он молчал, сжимая кулаки. Я продолжила, уже тише:

– Когда мы познакомились, тебе нравилась моя независимость. Ты гордился моими проектами. Что изменилось?

– Мы поженились, – глухо ответил он. – у нас должна быть настоящая семья.

– А у нас что, ненастоящая? Потому что я работаю?

– Потому что ты выбираешь работу вместо меня!

– Я не выбираю! Я пытаюсь совместить! Но ты требуешь, чтобы я выбрала.

– Моя мать…

– Твоя мать несчастна! – перебила я. – Она всю жизнь терпела, пока твой отец указывал ей, как жить. И ты хочешь того же для меня?

– Я не он!

– Тогда почему ты считаешь, что твоя карьера важнее моей? Что ты имеешь право решать за меня?

Он побледнел.

– Анна… я не хотел, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

– Но я чувствую! – слёзы текли по щекам. – Я боюсь твоего недовольства, твоих упрёков. Я вру тебе о задержках на работе, придумываю оправдания. Это нормально? Это твоя «настоящая семья»?

Тишина. Только тикали часы на стене.

– Знаешь… – начал Андрей, его голос был холоден, он встал, направляясь к выходу из квартиры. – а ты права, зачем нам дети и семья. Занимайся своей карьерой, встречайся со своими клиентами в барах, ресторанах по вечерам, участвуй во всех корпоративных пьянках, а я займусь своей карьерой и жизнью в таком случае.

Он ушёл, хлопнув дверью. Я ждала до трёх ночи, переживала за него, звонила, писала, но он не отвечал на мои звонки и сообщения. В эту ночь Андрей так и не вернулся домой, устав ждать, я забылась тревожным сном, в душе была пустота.

ГЛАВА 6.

После той ссоры в наших отношениях что-то сломалось, словно треснула невидимая нить, связывавшая нас. Андрей перестал приносить мне кофе в постель, встречать с работы, звонить в течение дня. Он возвёл вокруг себя стену – холодную, непроницаемую.

Первые недели я даже радовалась. Наконец-то никто не следил за каждым моим шагом, не устраивал допросов, не упрекал за задержки на работе. Я с головой погрузилась в новый международный проект для косметического бренда – мой билет на мировую сцену.

– Анна, ты гений! – восхищался Игорь Петрович, наш генеральный директор. – Клиенты в восторге от твоей концепции!

Я сияла от гордости. Мои идеи заметили, меня пригласили презентовать проект в Париже. Вечером, окрылённая, я примчалась домой, чтобы поделиться с Андреем.

Квартира встретила меня тишиной. На кухонном столе лежала записка: «Срочно уехал на работу. А.»

Я удивилась – по пятницам Андрей обычно был дома. Набрала его номер.

– Да? – голос звучал устало, отстранённо.

– Привет! Ты где? У меня потрясающие новости!

– На работе. Экстренная операция.

– Ох… ну ладно. Я тебя дождусь?

– Не надо. Буду поздно.

Он отключился. Я смотрела на телефон, ощущая, как в груди шевельнулось беспокойство. Таким холодным Андрей не был никогда.

Он вернулся за полночь. Я не спала, читала в постели.

– Привет, – тихо сказала я. – Как операция?

– Нормально. – Он прошёл в ванную, не взглянув на меня.

– Андрей, я хотела рассказать…

– Анна, я вымотался. Давай завтра?

Но завтра он ушёл в больницу в семь утра, пока я спала. Так продолжалось день за днём: уходил рано, возвращался поздно, на выходных дежурил или закрывался в кабинете с медицинскими журналами.

– Андрюша сильно изменился, – заметила его мать, Ираида Николаевна, когда я заехала поздравить её с днём рождения. – Похудел, осунулся. Вы поссорились?

– Нет, что вы, – соврала я. – Просто много работает.

– Работает? – Она посмотрела на меня с прищуром. – А раньше он говорил, что это ты пропадаешь на работе.

Я промолчала. Правда была в том, что я не понимала, что происходит. Андрей не устраивал сцен, не упрекал, не ревновал. Он просто… исчез из моей жизни, оставаясь физически рядом.

Однажды я решила устроить романтический ужин. Приготовила его любимую пасту с трюфельным соусом, купила вино, зажгла свечи. Ждала до одиннадцати. Андрей вошёл, бросил взгляд на стол.

– Это ещё зачем? – спросил он устало.

– Хотела, чтобы мы вместе провели время.

– А. – Он стянул галстук. – Извини, я поел в больнице. И вымотался.

– Андрей, что происходит? – не выдержала я. – Ты избегаешь меня?

– С чего ты взяла? – Он впервые посмотрел мне в глаза, и я вздрогнула от холода в его взгляде. – Я работаю. Спасаю жизни. Это же важно, правда?

– Андрей…

– Что «Андрей»? – Его голос стал резче. – Ты же хотела свободы, амбиций, карьеры. Вот я и занялся своей. Меня, кстати, повысили. Теперь я заведующий кардиологией.

– Правда? – Я оживилась. – Поздравляю! Почему не сказал?

– А ты спрашивала? – Он пожал плечами. – Ты же занята своими картинками.

Его слова ударили точно в цель. Я вспомнила, как отмахивалась от его рассказов о работе, поглощённая своими проектами.

– Андрей, давай поговорим. По-настоящему.

– О чём? Всё же отлично. Ты свободна, я не лезу в твою жизнь, не ревную. Работай, встречайся с кем хочешь. Какие проблемы?

– Проблема в том, что ты отдалился!

– А ты чего ждала? – В его голосе прорвалась горечь. – Что я буду сидеть и ждать, пока моя жена вспомнит о моём существовании? Прости, у меня тоже есть жизнь.

Он ушёл в спальню, оставив меня с остывающей пастой и недопитым вином. Я сидела среди гаснущих свечей, впервые пытаясь взглянуть на всё его глазами. Он прав: я не спрашивала о его повышении. Не интересовалась его делами, поглощённая своими победами. Раздражалась, когда он хотел быть ближе, принимая это за контроль. А что, если он просто хотел быть частью моей жизни?

На следующей неделе я начала возвращаться домой раньше. Не из чувства вины, а из желания спасти наш брак. Начинать нужно было с себя.

– Ты рано сегодня, – заметил Андрей в понедельник, когда я вошла в гостиную в семь вечера.

– Хочу быть с тобой, – просто ответила я. – Как дела на работе?

Он посмотрел на меня с удивлением, словно не веря в мой интерес.

– Обычно. Две операции, обход пациентов.

– А твоё назначение? Заведующим – это же большая ответственность.

Его взгляд потеплел, лёд в глазах начал таять.

– Да, бумажной работы прибавилось, но я справляюсь.

– Андрей, – я села ближе, – прости, что не поздравила тебя как следует. Я была так занята собой, что упустила, как много это для тебя значит.

Он помолчал, теребя пульт.

– Знаешь, когда мне предложили эту должность, я первым делом подумал, как расскажу тебе. Представлял, как ты обрадуешься, как мы отметим… Но потом вспомнил наши разговоры и решил, что тебе всё равно.

Его слова резанули по сердцу. Он был прав.