ГЛАВА 3.

Три месяца с Андреем были как полет. Мы гуляли, говорили, открывая друг другу души. Каждое его слово, каждый взгляд заставляли моё сердце биться быстрее.

– Знаешь, – сказал он однажды на Воробьёвых горах, где огни Москвы мерцали, как звезды, – с тобой я впервые чувствую себя настоящим.

– Что ты имеешь в виду? – я повернулась к нему, ветер теребил мои волосы.

– Всю жизнь я был тем, кем меня хотели видеть. Послушным сыном, примерным студентом, успешным врачом. А с тобой… я просто Андрей.

Он обнял меня, и я почувствовала, как время замерло. Я влюблялась все сильнее.

Мои родители приняли Андрея сразу. Папа оценил его ум и юмор, мама – галантность и то, как он смотрел на меня.

– Он тебя любит, – сказала мама после его первого визита к нам. – Когда он смотрит на тебя, мир для него исчезает.

– Мам, мы встречаемся всего три месяца, – засмеялась я.

– Аннушка, – она взяла мои руки, – я поняла, что выйду за твоего отца, в первый же вечер.

С родителями Андрея было сложнее. Виктор Степанович встретил меня настороженно, словно ожидая подвоха. Ираида Николаевна была вежлива, но холодна.

– Анна работает в рекламе? – спросил его отец за ужином в их квартире на Семёновской, разглядывая меня поверх очков.

– Да, папа, она арт-директор в крупном агентстве, – ответил Андрей, бросив на меня быстрый взгляд.

– И много зарабатывает? – продолжил Виктор Степанович, отрезая кусок мяса.

– Папа, – Андрей напрягся, – это неважно.

– Я зарабатываю достаточно, чтобы быть независимой, – ответила я спокойно, глядя ему в глаза.

– А семья? Дети? – вмешалась Ираида Николаевна, поджав губы. – Или карьера важнее?

– Мама, мы ещё не говорили об этом, – Андрей попытался сгладить неловкость.

– А когда говорить? – она посмотрела на сына. – Тебе тридцать, Андрей. Пора остепениться. Тебе нужна жена, которая заботится о доме, о муже, о детях.

Тишина повисла, как тяжёлый занавес. Я чувствовала, как Андрей сжал мою руку под столом.

– Ираида Николаевна, – начала я осторожно, – я уважаю ваше мнение, но современная женщина может совмещать карьеру и семью.

– Может, – она кивнула, но её взгляд остался холодным. – Но что страдает? Обычно семья.

После ужина Андрей проводил меня до машины.

– Прости их, – сказал он, глядя в сторону. – Они… старой закалки.

– Андрей, – я остановилась, глядя ему в глаза, – а ты что думаешь? О женщинах, которые работают? О семье?

Он помолчал, теребя ключи в руке.

– Честно? Я восхищаюсь твоей страстью к делу. Но иногда… мне хочется, чтобы ты была только моей.

Его слова прозвучали как признание, но в них звенела нотка, которая должна была меня насторожить. Тогда я услышала лишь любовь.

Через полгода он сделал мне предложение. Не в ресторане, не на фоне заката, а в моей студии, среди кистей и красок, которые он подарил мне на день рождения.

– Выходи за меня, – сказал он просто, держа кольцо с бриллиантом в платиновой оправе – сдержанное, как он сам. – Я хочу строить с тобой жизнь. Ты учишь меня видеть красоту, а я хочу беречь твоё сердце.

Я смотрела на кольцо и понимала: это судьба.

– Да, – ответила я. – Я хочу быть твоей женой. И прожить с тобой всю жизнь.

Свадьба была тихой – только близкие друзья и семья. Мои родители полюбили Андрея. Папа ценил его серьёзность, мама млела от того, как он смотрел на меня.

– Он любит тебя той любовью, что бывает раз в жизни, – шепнула она перед церемонией. – Берегите друг друга.

Родители Андрея были сдержаннее, но даже они смягчились. Ираида Николаевна призналась за свадебным столом:

– Я давно не видела Андрея таким счастливым, Анна. Ты вернула ему радость.

Первые годы брака были сказкой. Его размеренность уравновешивала мою импульсивность, моя креативность раскрашивала его будни. Он начал рисовать – сначала робко, потом смелее. А я впервые почувствовала себя нужной не только как профессионал, но и как женщина.

Мои друзья приняли Андрея по-разному. Катя, фотограф и неисправимый романтик, была в восторге:

– Анька, он идеальный! Красивый, умный, врач – мечта!

– И консервативный, – добавила Лиза, моя коллега, хмуря брови. – Видела, как он смотрит, когда ты говоришь о работе? Будто это что-то неправильное.

– Лиз, ты преувеличиваешь, – отмахнулась я.

– Нет, – она покачала головой. – Такие мужчины сначала восхищаются твоей свободой, а потом хотят её приручить.

Я не слушала. Андрей был заботлив: дарил цветы без повода, устраивал сюрпризы. Когда я засиживалась в офисе, он привозил ужин. Когда болела, сидел рядом, как лучший доктор.

– Знаешь, – сказал как-то мой коллега Денис, глядя, как Андрей забирает меня с работы, – он отличный мужик. Но иногда кажется, что он хочет спрятать тебя в стеклянный шар.

– В смысле? – нахмурилась я.

– Слишком оберегает. Замечала, как он напрягается, когда ты задерживаешься? Или, когда мы идём в бар после проекта?

Я начала замечать. Андрей хмурился, если я задерживалась, косо смотрел на мои командировки и корпоративы. Я списывала это на заботу, но в глубине души что-то кольнуло.

– Это просто любовь, – сказала я себе, заглушая сомнения. – Он хочет, чтобы я была в безопасности.

ГЛАВА 4.

В первый год брака, зимой, мы поехали кататься на лыжах в Красную Поляну. Наша первая совместная поездка – я ждала её с трепетом, предвкушая свободу и радость.

– Андрей, смотри! – кричала я, мчась по склону, ветер хлестал по лицу, а горы сверкали под солнцем. – Какая красота!

Он катался осторожно, будто боясь нарушить невидимую грань.

– Анна, помедленнее! – крикнул он. – Ты можешь упасть!

Вечером, у камина в отеле, где потрескивали дрова и пахло хвоей, я решилась заговорить.

– Андрей, почему ты такой тревожный? – спросила я, подтянув колени к груди. – На склоне, да и вообще. Мы в отпуске, можно расслабиться.

Он придвинулся ближе, обняв меня.

– Потому что ты – моё все, – сказал он тихо. – боюсь, вдруг с тобой что-нибудь случится, и я могу тебя потерять.

– Но жизнь без риска – не жизнь, – возразила я, глядя в огонь.

– Может, но я выбираю спокойствие, – ответил он.

Его слова грели сердце, но я чувствовала в них что-то ещё. Тогда я видела лишь заботу, но теперь понимаю: это был первый знак его желания держать меня под контролем.

Через год, летом, мы поехали в Италию – Рим, Флоренция, Венеция. Андрей спланировал все до минуты: маршрут, отели, рестораны.

– Смотри, – он показал мне распечатку в первый день в Риме. – Завтра в 9:00 завтрак, в 10:00 Колизей, в 12:00 Форум, в 14:00 обед…

– А если просто побродим? – предложила я, вдыхая тёплый римский воздух. – Без плана, куда глаза глядят?

– Зачем? – он нахмурился. – У нас есть маршрут. Я две недели его составлял.

– Но спонтанность – это романтика, – улыбнулась я. – Помнишь наши прогулки по Москве?

– Спонтанность – это хаос, – отрезал он. – Я все оплатил.

– Андрей, это отпуск, а не военная операция!

– Я хочу, чтобы все было идеально.

– Идеально – не значит по расписанию, – я взяла его за руку.

Мы спорили минут двадцать, пока он не уступил.

– Ладно, один день без плана, – вздохнул он. – но если пропустим что-то важное…

– Мы найдём что-то лучше! – перебила я, потянув его за собой.

Мы бродили по Риму без карты, заглядывали в траттории, ели мороженое у уличных торговцев. Это были самые счастливые часы поездки.

– Видишь? – сказала я, сидя на ступенях Пантеона, любуясь закатом. – Хаос приводит к прекрасному. Та антикварная лавка, римская пицца…

Андрей поцеловал меня.

– Ты права, – шепнул он. – С тобой я учусь жить иначе. Но завтра – по плану?

– Посмотрим, – улыбнулась я.

На третий год брака меня повысили до креативного директора агентства. Моя мечта сбылась. Я летела домой, чтобы поделиться с Андреем.

– Андрей! – крикнула я с порога. – У меня новости!

Он вышел из кабинета, отложив медицинский журнал.

– Что случилось? Ты вся сияешь.

– Меня повысили! Я теперь креативный директор! В тридцать лет! Самый молодой в истории агентства!

Его лицо изменилось. Вместо радости – тень беспокойства.

– Замечательно, – сказал он после паузы. – Но… больше работы?

– Конечно! Больше ответственности, проектов, – я не замечала его тона. – Зарплата в два раза выше, международные поездки: Лондон, Нью-Йорк, Токио…

– Поездки? – он нахмурился. – Какие поездки?

– На съёмки, встречи с клиентами, – я растерялась. – Андрей, это моя мечта.

– А наши планы? – его голос стал жёстче. – Мы говорили о детях.

– Мы говорили, что подумаем об этом позже, – возразила я. – Нам же хорошо вдвоём.

– Хорошо? – он отпустил мои руки. – Я думал, ты хочешь настоящую семью.

– Разве мы не семья? – я шагнула к нему.

Он отвернулся.

– Давай отметим, – сказал он сухо. – Закажем ужин из твоего любимого ресторана.

Праздника не получилось. Напряжение висело в воздухе. Андрей улыбался, поздравлял, но я видела: он не рад.

– Андрей, можем поговорить? – спросила я вечером, не выдержав.

– О чем? – он смотрел в сторону. – Ты сделала выбор.

– Я ничего не выбирала! – вспыхнула я. – Я просто рада, что мой труд оценили!

– Конечно, – его голос был горьким. – Работа для тебя всегда на первом месте.

С того дня Андрей изменился. Он стал дотошно расспрашивать о моих планах, о встречах, о времени возвращения домой. Если я не отвечала на звонок, вечером начинались упрёки:

– Почему не отвечаешь? – спрашивал он. – Я переживал.

– Я была занята, – отвечала я, стараясь шутить. – Работа, знаешь ли.

Но шутки не помогали. Его вопросы становились все навязчивее.

– Ты опять задержишься? – спрашивал он почти каждый вечер, листая газету.

– Может быть, – отвечала я. – Новая должность, нужно время, чтобы вникнуть во все процессы.

– С кем встреча? – он не смотрел на меня.

– С Петровым и его командой. А что?

– Ничего, – он пожимал плечами. – Интересуюсь.

– Это запуск компании для «Мегафона», – поясняла я. – Важный клиент.

– Важнее семьи? – его голос звенел.

– Андрей, это моя работа, – я теряла терпение.

– Которая крадёт все твоё время.

Однажды я вернулась домой в полночь после мозгового штурма с командой. Андрей сидел в гостиной с бокалом виски.

– Где ты была? – его голос был ледяным. – Почему не отвечаешь?

– Привет, – устало ответила я. – На работе, писала тебе.

– «Задержусь до десяти», – процитировал он. – Сейчас полночь.

– Мы пошли в бар, обсуждали идеи, – я сняла пальто. – Что такого?

– То, что твой муж сидит дома один, как идиот, пока ты развлекаешься с коллегами!

– Это не развлечения, это работа! – вспыхнула я.

– В баре? С мужчинами? – он встал, пошатнувшись.

– Ты ревнуешь? – я не верила своим ушам. – К коллегам?

– Я хочу, чтобы моя жена была дома по вечерам и в выходные дни! – рявкнул он. – Это так много? Другие женщины справляются, – добавил он тише.

– Какие другие? – я шагнула к нему. – Твоя мама, которая всю жизнь просидела дома?

– Не смей! – он повысил голос. – Она вырастила меня и была счастлива!

– А я несчастна? Потому что работаю? – мой голос дрожал.

– Ты несчастна, потому что выбрала карьеру вместо семьи!

– Я ничего не выбирала! – крикнула я. – Почему ты не можешь поддержать меня?

– Нельзя сидеть на двух стульях! – он швырнул бокал на стол. – Либо ты жена, либо… карьеристка!

Я задохнулась от боли.

– Я не буду говорить с тобой в таком состоянии, – сказала я, разворачиваясь.

– Беги! – крикнул он вслед. – Ты всегда убегаешь от серьёзных разговоров!

Я замерла.

– Нет, Андрей, – я обернулась, слезы жгли глаза. – Я убегаю от твоих попыток запереть меня в клетке.

– Я хочу нормальную семью! – его голос сорвался.

– А я хочу мужа, который меня поддерживает, а не душит!

Впервые за три года брака я ушла спать в гостевую комнату. Лёжа в темноте, я слышала, как Андрей ходит по квартире, бормочет, звенит бутылками. К трём часам ночи все стихло. Я смотрела в потолок, и впервые мне стало страшно: а что, если моя мозаика не просто треснула, а рассыпается?