8. Тяжёлое утро

Проснулась я в шалаше, плотно укутанная в тяжёлый плащ. Рядом, словно не замечая утренней промозглости болота и влажного неприятного тумана, спал Нард. Из одежды на нём были лишь штаны и тонкая рубашка. Глядя на голые ступни рыжего, меня аж колотить от холода стало, хотя до этого момента под плащом чувствовала себя в тепле. Хорошо, что вчера мне Нард из тряпок обувку намотал, а то бы сейчас тоже голоногой и очень замёрзшей была.

Осторожно встав, двинулась по своим утренним делам, мучаясь головной болью. Несколько раз доводилось пробовать вино, и от него наутро такая же похмельная голова была. Странно… Вчера вроде бы только ела, а из напитков пробовала лишь странный горьковатый отвар, основательно сдобренный сахаром. Очень необычный: густой, чёрный, но вкусный.

— Куда собралась? — неожиданно поинтересовался Нард, не открывая глаз.

— Туда, куда лучше ходить в одиночестве. Не бойся, не сбегу.

— Умница. А я ещё часок посплю.

Вернувшись к шалашу, недолго думая, подбросила в почти потухший костёр несколько деревяшек и стала терпеливо ждать, когда рыжий проснётся. Время тянулось неимоверно. Несколько раз даже подходила и проверяла, не притворяется ли Нард, испытывая моё терпение.

— Вот, неугомонная, — во время очередной проверки со вздохом ответил он, усевшись и отчаянно зевая. — И сама не спишь, и другим не даёшь.

— Я привыкла рано вставать. И это… голова болит.

— Потому что гидры вчера переела. С непривычки от неё лёгкий дурманящий эффект бывает.

— Чего?! — возмутилась я. — Получается, вчера ты опоил меня, не предупредив?!

— Не опоил, а обкормил. Не беспокойся, теперь твой желудок привык к такому лакомству и больше голову туманить не будет.

— Плевать! Так вот почему я полночи тебе о своей жизни рассказывала, вся рассопливившись! Это нечестно! Ты обязан был предупредить, а не действовать исподтишка! И теперь мне почему-то кажется, что эту тварь ты специально с охоты приволок!

— Специально, — не стал отнекиваться этот рыжий гад. — Должен же я был понять, кого из болота вытащил. Вдруг ты засланная храмовниками птичка. Теперь уверен, что нет. К тому же спала как убитая, поэтому не пришлось волноваться, что прирежешь сонного ради пожитков и кошелька. Я ж видел, как вчера у тебя глаза загорелись, как только услышала про имеющиеся у меня деньги.

— Придурок! Да мне деньги для другого нужны были! И я тебе говорила, что не люблю насилия! Если кому-нибудь харю начищу, то только по необходимости, когда иных вариантов нет.

— Ну, извини, — ничуть не смутившись, улыбнулся Нард. — Хочешь, голову вылечу? Так сказать, компенсирую неудобства.

— Лечи, — не стала отказываться я. — Хоть какая-то от тебя польза будет.

Нехотя поднявшись, рыжий подошёл и положил свои ладони мне на виски. Я тут же почувствовала необычное, очень мягкое тепло, исходящее от его рук. И голова, словно по волшебству перестала болеть. Хотя почему «словно»? Волшебство и есть.

— Легче?

— Угу, — буркнула я.

— Слушай, Клео, — внезапно предложил он, — раз у нас с тобой наметилось такое доверие, что даже под одной крышей ночуем, то давай всё-таки докажу, что ты одарённая? Это избавит нас обоих от многих ненужных вопросов и ответов.

Я замялась. В принципе, уже стало окончательно ясно, что Нард никакой не Пожиратель, но почему-то было боязно узнать о наличии Дара. Потому что это неправильно. Это не про меня. А если я действительно с волшебными способностями, то как тогда жить дальше? Ведь весь привычный мир сразу скатится в пропасть. Но, с другой стороны, лучше знать о неприятностях, чем неожиданно оказаться в их ловушке.

— Держи, — нехотя протянула я руку. — Чего делать надо?

— Ничего, Клео. Просто доверься и не пытайся эмоционально закрыться. Можно, конечно, взломать твои барьеры, но это поганое занятие и для тебя, и для меня. Поверь, я тоже не люблю бестолкового насилия. И… Больно не будет.

— Я боли не боюсь! Начинай уже колдовать, пока не передумала.

Честно говоря, внутренне я ожидала каких-то ужасов. Но подозрения оказались беспочвенными. Обхватив мою кисть руки своими ладонями, Нард закрыл глаза. И тут же у меня возникло ощущение, будто бы я уже не совсем принадлежу себе. Словно Вольный маг стал частью моего тела.

Затем последовала яркая вспышка в глазах, и мир преобразился. Всеблагой Защитник! Как же вокруг красиво! Нет, болота никуда не делись, но они переливались разноцветными лучами! И небо тоже! И чахлые деревца! А уж Нард слепил похлеще летнего солнца, разливающего яркие блики на морской ряби!

Как только маг разорвал контакт, наваждение исчезло. Опять унылые серые пейзажи вокруг меня. Глядя на них, от тоски повеситься захотелось.

— Как впечатления? — в привычной ироничной манере поинтересовался Нард. — Понравилось?

— Восхитительно… — только и смогла выдохнуть я. — Словно в сказочном мире побывала.

— Поверь, Клео, мир был всё тот же. Наш. Дерьмовый. Просто ты его увидела глазами одарённой. Всё буйство красок — это всего лишь энергетические потоки, пронизывающие любой предмет. И если бы у тебя не было Дара, ты их не смогла рассмотреть. И ещё хочу тебя спросить… Когда вчера убегала от храмовников, разве не замечала подобного преображения вокруг себя?

— Кажется… — неуверенно ответила я, — что-то такое чуток видела. Думала, это от быстрого бега звёздочки в глазах. Значит, я тоже магичила?

— Как ты говоришь, «чуток» — рассмеялся Нард. — Хотя тебе до нормального овладения Даром ещё трудиться и трудиться. Думаю, что через пару годков сможешь выйти хоть на какой-нибудь слабенький уровень.

— Демоны… — не поддержала я весёлого настроения. — Вот за что мне эти приключения? А можно Дар как-то из меня убрать? Жила же без него, проживу и дальше.

— Покуда была не оформившейся, такое реально было провернуть. Но Дар в тебе укрепился, и теперь без него ты очень быстро умрёшь. Думаешь, почему храмовники забирают лишь тех, у кого способности только-только начинают проявляться? Чтобы привлечь к себе на службу. Практически поработить, не оставив выбора. А если человек отказывается от служения в храмах, то выпивают неокрепший Дар, не дав ему попытки захватить тело. Поэтому и идёт охота на Диких. У них способности не отнять и волю не подавить. Остаётся лишь одно — убить.

— Глупо отказываться от служения Всеблагому Защитнику. Неужели такие дураки есть?

— Твои родители, если помнишь, были такими. Они просто знали то, что тебе ещё неизвестно, поэтому предпочли опустошение и изгнание. Ведь нельзя войти в Небесный Город на обучение, не имея твёрдого желания. И по той же самой причине записали тебя на год младше. Чтобы твой неокрепший Дар не увидели в храме. Ну, а потом, когда станешь Дикой, хотели его скрыть от лишних глаз…

Такие способы имеются. Главное — найти кого-нибудь вроде меня и заплатить немного денег. Но ты воспитывалась без родителей, и время было упущено. Поэтому теперь тебя разыскивают все кому не лень. И поверь, если поймают, то не пощадят. Храмы конкурентов не терпят.

— Ты говоришь о служителях Всеблагого, словно о чудовищах каких-то, — нахмурилась я, услышав такие неуважительные речи.

— Спокоен тот, кто верует. Ещё спокойнее тот, кто верует и живёт в неведении, — грустно ответил Нард. — Это очень долгий разговор, Клео. Думаю, мы ещё не раз обсудим и Всеблагого, и его прислужников. За ближайшие несколько месяцев, а то и лет, наговориться успеем.

— Обойдёшься. Если не прогонишь, я тут несколько дней с тобой отсижусь, а потом вернусь в Башню. У нас много сопляков, а за ними глаз да глаз нужен. Иначе сдуру половина погибнет.

— Извини, но…

Не договорив, Нард надолго задумался. Я уже забеспокоилась, так как начала ожидать какую-нибудь гадость. Но опять не угадала.

— А знаешь, Клео, — отмерев, предложил он, — думаю, этот вопрос лучше всего обсудить с вашим Шарманщиком Эгро. Из твоих вчерашних откровений я понял, что мужчина он стоящий и достаточно надёжный. Другой свою жизнь на жизни оборванцев разменивать не стал бы. Как думаешь? Не выдаст тебя?

— Не выдаст, — помотала головой я. — Но обругает с ног до головы. Шарманщика хлебом не корми, только дай возможность нравоучения прочитать. Ну и в ухо может закатить, если совсем провинился. Правда, девчонкам обычно лишь лёгкие подзатыльники отвешивает. А вот тебе может и палкой по хребтине достаться!

— Переживу! — опять рассмеялся Нард. — Не привыкать! Значит, поступим следующим образом. Я нахожу твоего Эгро в Башне…

— Он там только ночью появляется. Зато каждый день у Дровяной площади на шарманке деньги зарабатывает, — пояснила я.

— Ещё лучше. Я найду его там и передам записку о встрече. Сюда, на болото, не поведу, а вот в укромном местечке, которое знаете только ты и он, мы сможем спокойно потолковать.

— Есть такое место. Небольшой грот на побережье. Его почти не видно, и только ночью, во время отлива вход освобождается. Даже если вход и затопит, то внутрь вода почти не попадает. Мы там пару раз прятались, когда Портовые мстить приходили, и ещё во время облавы разок было.

— Замечательно. Пиши записку. Думаю, что твоим буквам Шарманщик поверит больше, чем моим словам.

— А ты сам не попадёшься? — отчего-то разволновавшись за Нарда, поинтересовалась я. — Если меня в городе ищут…

— Не дёргайся, — перебил он. — Пока ты спала, я твой ботинок у края болота выбросил. Причём в таком месте, где жуткая топь начинается. Уверен, что его нашли, и теперь Клео Замарашка числится мёртвой.

— Прямо ночью ходил?

— А чего такого?

— Ах да… Ты же маг. Постоянно забываю. Но мог бы и меня спросить, прежде чем ботинок брать. Он мой, а не твой.

— И чтобы ты с одним делала? — усмехнулся рыжий. — По очереди на каждой ноге носила? Это мода у вас такая, в Херсте?

Я не нашлась, что ответить. Прав Нард по всему получается. И ботинок для дела использовал, и меня от храмовников отмазал. Единственное, до жути не нравится быть мёртвой. Даже понарошку. И как теперь в Дыре объявиться? Если узнают в лицо, то примут за ожившую утопленницу — ярну. И тогда по-настоящему забить могут. А потом сожгут.

Но с другой стороны, если выйдет встретиться с Эгром, то можно как-то решить мою проблему. Шарманщик очень умный и всегда находит выход даже из самого сложного положения. Только на него одного и надежда…