– Мы сюда и посажены, чтобы блюсти государственные интересы! – говорит он уже резко. – Все хотят разворовать страну, а мы не даем.

Это заявление вызывает в Санджаре вспышку ярости. Взгляд его становится твердым, губы сжаты в тонкую линию.

– У меня привлеченные из США ресурсы! Кто разворовывает Узбекистан? – он почти выкрикивает, но держит себя в руках.

Чиновник, не колеблясь ни секунды, откидывается на спинку кресла и с еще большим пренебрежением бросает:

– Поймите, тут за все платить надо. Нужно откат сделать в 10%, а то и больше. Весь мир так живет! Даже в Америке делают откаты.

Санджар молча сжимает документы, его лицо побледнело от негодования. В груди разгорается огонь злости и ненависти – он ощущает, как система прогнила до самого основания. Внутри его бушует гнев, руки едва не дрожат от возмущения. Он чувствует себя словно в капкане, затянутом вокруг шеи, не дающим дышать. Чувство бессилия перед тем, что он видит, делает его злым. Он поднимается, не говоря больше ни слова, забирает документы и уходит, глухо хлопнув дверью.

Внутри него все кипит, но он знает, что не имеет права сдаваться.

2.3.6. Орден «Амира Темура»

На сквере Амира Темура нет деревьев – лишь голые пни, свидетельствующие о былой зелени. Площадь вокруг памятника средневековому завоевателю превратилась в пустынное пространство, где груды спиленных деревьев символизировали власть, не щадящую ни историю, ни природу. На фоне этой сцены, Ислам Каримов стоит перед величественной фигурой Темура на коне, его лицо спокойно и уверенно. В этот момент его награждают высшим орденом страны – «Амира Темура», указ о котором он сам подписал. Вокруг него – армия чиновников, все они одеты в одинаково строгие костюмы, лица серьезны, но полны подобострастия.

Простых граждан на площади нет, доступ к церемонии жестко ограничен. На крышах зданий сидят снайперы, охраняя безопасность президента, на каждом углу стоит милиция, улицы вокруг оцеплены. На церемонии присутствуют только дипломаты и иностранные журналисты, которые, хотя и пригласили на событие, наблюдают за происходящим с некоторой напряженностью.

Спикер парламента, человек с круглым лицом, толстый и потный, выступает перед собравшимися:

– Этот орден был учрежден недавно и является высшей наградой нашей страны. Ислам Каримов заслужил его, как человек, который привел страну к независимости и успешно борется с экстремизмом. Это символично, что орден назван в честь великого деятеля, владыки Самарканда, города, где родился и вырос наш президент. Мы обязаны от имени народа наградить его! Указ об этом подписал сам президент, и я, как представитель законодательной власти, подтверждаю это решение как правильное!

Телевизионные камеры транслируют в эфир крупный план довольного лица Ислама Каримова, когда ему на грудь вешают орден. Взгляд его полон гордости и самодовольства. Чиновники вокруг бурно аплодируют, их руки звучат как барабаны под механическую улыбку президента.

Каримов берет слово:

– Мы стоим у монумента нашего славного предка, символа всех мусульман планеты, человека, который сделал нашу страну знаменитой и показал всему миру силу узбекского народа. Сегодня я с гордостью ношу эту награду и обещаю следовать заветам Амира Темура…

В этот момент среди толпы появляется старый священнослужитель, в очках, держащий Коран в руке. Он движется к президенту, но охрана его сразу же блокирует, грубо отталкивая:

– Эй, проваливай, старикан!

Каримов замечает это и делает великодушный жест рукой:

– Подпустите его ко мне.

Охранники нехотя уступают, и священник подходит ближе. Президент, с великодушной улыбкой, произносит:

– Что хочешь сказать, священник?

Но священник отвечает резко и категорично:

– Какой же вы мусульманин, господин президент? Вы совершили хадж, но остались коммунистом. Вы атеист по сути, потому что преследуете верующих. Амир Темур убивал узбеков – какой же он нам славный предок? Он вырезал мусульман, разрушал города мусульманского мира – Сирию, Турцию, Иран, Афганистан. Он уничтожил Хорезм, засеял его руины пшеницей. Вы учредили орден человека, которого ненавидят мусульмане, и теперь носите этот орден. Это кощунство!

Каримов побледнел. Его губы подергиваются, и изо рта начинает выступать пена. Он схватил священника за плечи, притянул к себе, глаза его налились яростью, рука уже была готова для удара. Чиновники вокруг застыли, не зная, что делать, журналисты замерли, напряжение нарастало. Но Каримов вдруг остановился, взглянул на испуганные лица всех присутствующих, заметил, как камера ловит каждое его движение. Он с усилием отпустил священника и, вытирая рот, прохрипел:

– Помнишь, здесь стоял памятник Карлу Марксу? Этот немецкий коммунист и его русский последователь Ленин устроили геноцид, и я снес их памятники! Я поставил здесь глобус Узбекистана на площади Мустакиллик! Я не коммунист, а мусульманин. Наш Амир Темур убивал плохих мусульман и давал развитие хорошим. Так что заткнись!

Священник, потрясенный, вытаращил глаза:

– Выделяете мусульман на плохих и хороших? Вы не читали Коран, не делаете намаз, не ходите в мечеть, и теперь хотите, чтобы ислам служил вашей власти!

Чиновники начали переглядываться, тревога усиливалась. Иностранные журналисты и дипломаты стояли мрачно, наблюдая за нарастающим скандалом. Применять силу на глазах у мира было опасно, но ситуация выходила из-под контроля.

Спикер парламента, покрасневший от злости, закричал:

– Ты кто такой, чтобы учить нас исламу? Ты богохульник! Все знают, что Ислам Каримов – прямой потомок великого самаркандского правителя. Амир Темур прославил нашу страну!

Чиновники подхватили крики, заявляя, что священник – шпион, и его надо немедленно выдворить. Каримов, с мрачным лицом, тихо покидает площадь, направляясь к машине. Он снимает орден и сует его в карман. Подойдя к Мистеру Х, шепчет:

– Арестовать этого старика и бросить в тюрьму. Сегодня же его должен постичь суд Аллаха.

Мистер Х кивает и подает знак охране. Священника грубо хватают, скручивают ему руки, один из охранников наносит удар, после чего его забрасывают в машину. Телевизионщики молча отключают камеры, а чиновники делают вид, что ничего не произошло.

Зазвучал гимн Узбекистана, но он словно замедлился, музыка растянулась, будто искаженная. Один из операторов получает удар по голове от милиционера, после чего магнитофон резко выключается.

2.3.7. О дэвах

Санджар сидел на диване в гостиной, не отрывая глаз от экрана телевизора, на котором транслировали церемонию награждения Ислама Каримова. Лицо его было мрачным, в нем кипели противоречивые чувства. Как только на экране показали самодовольное выражение президента с орденом на груди, Санджар с гневом нажал кнопку на пульте, отключив телевизор. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера.

Индира, его жена, наблюдала за мужем с грустью в глазах. Она была симпатичной женщиной с мягкими чертами лица, добрыми глазами, которые отражали ее теплоту и понимание. Ее короткая стрижка придавала ей современный и уверенный вид, но в этот момент она выглядела уставшей и беспомощной. Она тихо заговорила, стараясь подобрать слова:

– Дорогой, может, нам вернуться в Штаты? – сказала она с легким вздохом. – Здесь не будет никакого проку. Люди бегут отсюда. Моя соседка каждый год играет в грин-карт, мечтает уехать. Без визы только в Россию, но там шовинисты и русские нацисты. Узбеки там бесправные гастарбайтеры, их убивают.

Санджар, потерянный в своих мыслях, вздохнул, глубоко размышляя. Затем, обращаясь к ней, он ответил:

– Милая, именно поэтому я и хочу перемен. Чтобы люди могли трудиться на своей земле, зарабатывать достойно и жить спокойно. Но вся власть принадлежит этому… дэву. – В его голосе слышалась горечь. – В нашем фольклоре девы царствовали над людьми с помощью волшебства. Каримов же – это дэв, который правит через человеческие пороки: зависть, лицемерие, ложь, ненависть, жадность. Эти пороки дают ему силу. И в нашей солнечной республике этот дэв окрашен в желтый цвет, скрывая свои черные стороны.

Индира, немного усмехнувшись, подалась вперед, смотря на мужа:

– Ты мифологизируешь президента? Зачем придавать ему черты сказочных чудовищ?

Санджар встал, подошел к книжной полке и достал книгу Ислама Каримова «Узбекистан – государство с великим будущим». Он с раздражением бросил ее на пол, и с усмешкой добавил:

– Каримов сам себя мифологизирует. Смотри, везде его портреты, плакаты, изречения. Студенты учат его книги, чиновники сдают экзамены, чтобы остаться на своих местах. Эти труды мертвы и бесполезны, но за них он получает ученые звания. Орден Амира Темура – за что? За то, что вывел страну в коррупционное болото. Мелкие инвесторы, приехавшие с небольшими капиталами, были разорены. Остались лишь крупные – «Зарафшан-Ньюмонт», «Оксус», «Балтимор». Они приняли коррупционные правила и теперь управляют страной вместе с ним. Коррупция и есть сила этого желтого дэва, который питается человеческими пороками.

В воздухе повисло напряжение. Индира пыталась говорить спокойно, но между ними возникло невидимое непонимание.

– Страну не изменить, – произнесла она, стараясь оставаться рациональной. – Люди не хотят меняться. Мы столько лет живем в независимой стране, но до сих пор стоим у разбитого корыта.

Санджар начал закипать, его голос становился все жестче:

– Это неправда! Люди могут меняться. Если они изменятся, изменится и власть.

Индира, не желая продолжать спор, вышла из комнаты и направилась на террасу. Там она села за столик и открыла свой лэптоп. Введя в поисковую строку слово «дэв», она начала читать:

«Дэвы – сверхъестественные человекоподобные существа, великаны, присутствующие в мифологиях тюркских, иранских, славянских народов. В зороастризме – злые духи. Согласно Гатам, Заратуштра объявил дэвов порождением “злого помысла”. Дэвы избрали путь насилия и разрушения, став слугами зла».

Она остановилась и задумчиво прошептала:

– Словно всё про Каримова написано…

Теперь, читая это, Индира невольно согласилась с мужем. Она осознала, что Каримов, как дэв, действительно питался человеческими пороками, и его правление было построено на лжи и насилии.

2.3.8. Партнерство со Штатами

В своем просторном кабинете в резиденции Ислам Каримов, президент Узбекистана, встречался с послом США. Американский дипломат был элегантно одет: темно-синий костюм, аккуратно завязанная галстук-бабочка, очки с тонкой оправой, строгий, но вежливый вид. Его лицо выражало профессиональную выдержку, хотя было ясно, что его интересуют тонкости этой встречи. Несмотря на кажущуюся легкость общения, он понимал, что обсуждаемые вопросы – это не просто дипломатический этикет, а сложная игра политических интересов.

Ислам Каримов, уверенно и с улыбкой, заявил:

– Наша страна всегда готова помочь в борьбе с терроризмом. Узбекистан – стратегический регион, и мы, как никто, понимаем необходимость стабильности. Ваши военные базы в Ханабаде и Термезе будут находиться под надежной защитой. Ваша армия может оставаться здесь столько, сколько нужно.

Посол слегка кивнул, в его глазах мелькнула искра интереса. Сложный баланс международных сил не давал покоя ни одной из сторон.

– Мы хотели бы, чтобы с вашей помощью наша страна стала самой сильной в регионе, – продолжал Каримов с амбициозной уверенностью. – Мы видим себя ключевым союзником США в Центральной Азии, представителем ваших стратегических интересов.

– А как отреагирует Россия? – осторожно поинтересовался посол, ссылаясь на политические амбиции Владимира Путина, недавно вступившего на пост президента. В Вашингтоне знали, что Путин стремится к возрождению былого величия России и усилению ее влияния на бывшие советские республики. Особенно его беспокоила активность США в Центральной Азии, которую он воспринимал как посягательство на российскую зону влияния.

Ислам Каримов лишь рассмеялся в ответ:

– Мы не вассалы Путина! – с вызовом сказал он. – Мы – независимая страна. Да, Путин пытается строить нео-СССР, но я не позволю, чтобы Узбекистан вновь стал "младшим братом" Москвы. Мы предпочитаем дружить с Штатами.

Однако улыбка Каримова чуть померкла, когда он добавил:

– Но есть одна проблема. Ваш суд ограничил в правах мою дочь Гульнару Каримову. Ее муж, Мансурр Максуди, гражданин Америки, требует возвращения детей в США. Я не хотел бы смешивать личное с политическим, но сейчас многое зависит от вас. Если вам нужна база – оставьте в покое мою дочь. Вы ведь понимаете, политика часто связана с личными проблемами.

Этот вопрос был действительно важным и реалистичным. Гульнара Каримова, дочь Каримова, в 2001 году развелась с Мансурром Максуди, американским бизнесменом, и это привело к затяжному юридическому конфликту, в который были вовлечены как американские, так и узбекские суды. Борьба за опеку над их детьми приобрела политический характер. Каримов, обеспокоенный судьбой своей дочери, не хотел, чтобы семейные проблемы омрачали его отношения с США.

Посол, понимая политические реалии Узбекистана, осторожно кивнул:

– М-м, хорошо, мы урегулируем этот вопрос.

Он сделал паузу, словно собирался добавить что-то еще, и продолжил:

– Кстати, вы упоминали, что хотели бы ознакомиться с чертежами Белого дома, резиденции президента США. Вот они, – и посол аккуратно передал папки своему помощнику, который передал их президенту. Каримов, довольный, кивнул и принял документы.

Ислам Абдуганиевич пожал руку послу и пригласил его на чай:

– Благодарю за вашу поддержку. Прошу вас, присаживайтесь. У нас отличный чай, его присылают с Ферганы, крепкий и душистый.

Вскоре за чашкой крепкого чая, насыщенного ароматом трав, их беседа приняла менее формальный и дружеский тон. Каримов расслабился, заговорив об истории и культуре Узбекистана, о сложностях государственного управления, упомянув свои идеи по развитию страны.

– Знаете, у нас великие традиции, – говорил он, держа чашку в руке. – Но для того, чтобы строить будущее, надо смотреть на современные модели. США – пример страны, которая смогла объединить традиции и современность. Мы хотим быть вашими союзниками в этом сложном мире.

Посол, отпивая чай, поддерживал беседу, но его мысли уже блуждали где-то между будущими политическими стратегиями и личными делами Каримова.

2.3.9. Мутящие воду

Посол США вышел из кабинета Ислама Каримова весьма довольным. Его шаги были уверенными, и на лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Он знал, что добился своего: американские интересы в регионе укреплены, базы на территории Узбекистана открыты, а это значительный шаг для США в Центральной Азии. То, что Каримов был готов сотрудничать, несмотря на возможные осложнения с Россией, только усиливало ощущение дипломатического успеха. Посол знал, что теперь Узбекистан будет держаться ближе к США, и это был важный шаг в их геополитической игре.

Когда он закрыл за собой дверь, в кабинет вошел Мистер Х. Высокий, подтянутый, всегда в черных очках, которые он никогда не снимал даже в помещении, создавая образ таинственного и неуловимого советника президента. Его походка была уверенной, а взгляд скрыт за зеркальными линзами, которые блестели в мягком свете кабинета. Он взял из рук Каримова документы, оставленные послом, и начал их внимательно рассматривать.

– Изучите это, – сказал Каримов, передавая ему папки. – Сделайте проект. Я хочу, чтобы Ок-Сарай стал таким же символом власти и могущества, как Белый дом в Вашингтоне. Пускай все понимают, что Узбекистан держит курс на Запад, а не на восток! И пускай Путин видит, что мы больше не его вассалы!

Мистер Х, приняв документы, взвесил их в руках, ощутив важность поручения. Он с легким поклоном ответил:

– Хорошо, хазрат. Будет сделано.

Ок-Сарай предстояло строить по чертежам американского Белого дома – здания, величественного и монументального. Мистер Х представлял себе, как копия этого дворца будет стоять в сердце Ташкента. Белый дом в США был символом политической власти и американской демократии. Его колонны, классический стиль, идеальные пропорции внушали ощущение устойчивости и традиций. Для Каримова это здание должно было стать знаком силы и величия его режима, чтобы напоминать всем о том, кто настоящий хозяин страны.

Пока Мистер Х изучал чертежи, Каримов заметил, что его советник явно хочет что-то сказать.

– Ты что-то еще хотел? Говори, не тяни резину, – настороженно спросил Каримов.

Мистер Х, сохраняя холодную выдержку, ответил:

– Есть сведения, хазрат, что с послом США хотел встретиться Абдуллаев из Ферганы. Правозащитник, у которого трое детей сидят в тюрьме за причастность к религиозным течениям. Он пытается использовать американцев в своих целях. Что будем делать? Мы же не хотим испортить отношения с Вашингтоном.

Каримова это известие взбесило. Он терпеть не мог правозащитников, считал их смутьянами и врагами своего режима. В мгновение ока его лицо покраснело, он вскочил с кресла и начал ходить кругами вокруг стола, его голос наполнился яростью.

– Как же они мне надоели, эти правозащитники! – прорычал Каримов. – Мутят воду, настраивают против меня весь мир! Как мне избавиться от этих провокаторов, которые только и делают, что строят козни! Они – настоящие враги государства, и каждый из них думает, что может диктовать мне условия!

Мистер Х оставался невозмутим, его руки слегка покачивали документы, и он чеканил свои слова спокойно:

– Хазрат, можно решить это радикально. У нас есть Алматов, мастер своих дел. Он умеет работать с такими людьми.

Каримов, задумавшись на мгновение, схватил телефон и, разъяренный, набрал номер. Когда Закир Алматов, министр внутренних дел, поднял трубку, Каримов уже был на пике своей ярости.

– Ты, собака! – завопил он в трубку. – Сколько можно терпеть этих правозащитников? Я ищу контакты с Америкой, а какой-то Абдуллаев из Ферганы строит против меня заговоры. Ты почему до сих пор не избавился от него и его детей? Хочешь, чтобы я пинка тебе дал?

Алматов, понимая, что каждое слово Каримова могло привести к его немедленному смещению, собрал волю в кулак и ответил, стараясь говорить как можно спокойнее:

– Хазрат, мы все держим под контролем. Его трое сыновей сидят в тюрьме по вашему приказу. Там их хорошо держат, Эшмат Мусаев создает для них все "необходимые" условия.

Каримов топнул ногой в ярости:

– Сделай так, чтобы эти твари сгнили в тюрьме! Чтобы больше я о них не слышал! Никаких больше правозащитников. Иначе я тебя самого выкину к чертовой матери!

Алматов стоял по стойке смирно даже по ту сторону телефонной линии:

– Будет сделано, хазрат! Не беспокойтесь, всё исполню!

Каримов с размаху бросил трубку на аппарат, его лицо еще кипело от злости. Он бросил взгляд на Мистера Х, который спокойно стоял на месте, безмолвно щелкая пальцем по своей очкам, будто ничего не произошло.

Между ними повисло молчание. Каримов пытался успокоиться, а Мистер Х знал, что президент доволен тем, как решился вопрос. Всё было под контролем – и теперь оба были уверены, что ситуация снова стабилизируется.

Часть 2.4. Гульнара Каримова

2.4.1. Карьера для дочери