Мистер Х, фигура с недоступным лицом и постоянно настороженным взглядом, сидел на стуле напротив президента. Он внимательно слушал, как Каримов обсуждал прошедший день, его голос звучал уверенно, но в то же время слегка угнетающе. Каримов делился своими успехами и неудачами, но в какой-то момент разговор свернул в другую сторону.

– Когда я совершил хадж в Мекку, – начал Ислам Абдуганиевич, – я очистился от прошлого. Проходя мимо камня Каабы, на меня пришло озарение. Я увидел светлый и чистый мир – это Узбекистан. Голос с неба, скорее всего, Аллаха, сказал мне: «Ислам, ты теперь хазрат Узбекистана! Ты должен построить новую страну, сделать жизнь граждан лучше! Я даю тебе на это время, власть и мое благословение!»

Словно находясь в трансе, Каримов продолжал, его голос становился все более убедительным:

– Никто не вправе заменить тебя на посту президента. Лишь когда я к себе тебя призову, твой преемник – тот, кого ты сам назначишь – продолжит твои дела и твой путь!

Мистер Х, склонив голову и выражая уважение, произнес:

– О-о, я верю вам… хазрат!

Каримов продолжал врать, его слова напоминали бред, но он сам, похоже, начал им верить. Он подчеркнул важность своих действий и необходимость избавиться от любых влияний Москвы.

– Мне нужен визит в Штаты. Америка – это сила! Пиночет в Чили удержался, потому что американцы его поддержали. Мне нужна такая поддержка! Иначе нас задавят!

Хотя он говорил о независимости страны, на самом деле он желал больше своей личной независимости. В душе Каримова была закладка готовности стать вассалом нового сюзерена, лишь бы сохранить свою власть. Мистер Х, понимая это, осторожно предложил:

– Вы хотите быть с Америкой? Тогда вам нужно вначале построить себе такую же резиденцию, как у президентов США. Вы сейчас работаете в здании ЦК Компартии Узбекистана. Это наводит ассоциации на ваше прошлое. От прошлого надо избавляться, хазрат.

Ислам Абдуганиевич сначала удивился, а потом засмеялся:

– Точно! Сделайте мне копию этого здания. Это будет резиденция Ок-Сарай!

В этот момент дверь кабинета открылась, и в зал вошел министр внутренних дел Закир Алматов. Он отдал честь и произнес:

– Разрешите долложить, хазрат?

– Валяй, – лениво ответил Каримов, разливая себе водку из бутылки на столе. Алкоголь был частью его привычек, унаследованных от партийной стези, и он всегда находил время для рюмки, чтобы снять напряжение и создать атмосферу доверия.

– Террорист Шаврух Рузимуродов доставлен в СИЗО МВД, сейчас с ним работают наши спецы! Мне сообщили, что парламент лишил его депутатской неприкосновенности. Что нам делать дальше? – произнес Алматов, держа руки за спиной.

Каримов задумался, почесывая подбородок:

– Я думаю, он от стыда повесился в камере…

Мистер Х расхохотался, находя эту идею забавной.

– Непременно повесился! – подхватил генерал Алматов, принимая слова президента как абсолютную истину.

– Того, кто ему в этом помог, представить к награде «Фидокорона хизмати учун» («За бескорыстную службу»). Человек достоин такого ордена… – произнес Каримов, его голос звучал безразлично, словно он говорил о том, как выбрать новое кресло.

Мистер Х поддержал:

– Надо удалять всех тех, кто стоит на вашем пути, хазрат. Жестоко, но правильно, иначе государство развалится.

Закир Алматов, человек прямой, кивнул, соглашаясь с этой мыслью. Он знал, что в политике, как и в жизни, слабость не прощается, и с врагами нужно поступать сурово.

Каримов откинулся на спинку кресла, его лицо освещалось уверенной улыбкой, когда он представлял себе идеальный мир, построенный на страхе и уважении, который он собирался создать.

2.2.24. Повешенье

СИЗО МВД в Ташкенте представляет собой массивное здание с прочными бетонными стенами, которые создают ощущение неприступности. Внутренний двор окружен высокими заборами с колючей проволокой на верхушках, что подчеркивает строгий режим безопасности. Внутри, в камерах, царит мрачная атмосфера: тусклое освещение, скромная мебель и железные решетки на окнах, сквозь которые едва пробивается свет.

В камерах царит ограниченное пространство: места для сна сделаны из жестких матрасов, а душ и туалет расположены в углу, что создает дискомфорт для заключенных. Несмотря на это, в некоторых камерах можно увидеть следы человеческой жизни – старые газеты, рисунки на стенах или предметы, которые заключенные сделали своими руками.

Среди надзирателей в СИЗО выделяются два человека. Первый – высокий и коренастый, с жесткими чертами лица и глазами, которые не выдают ни эмоций, ни сомнений. Его голос низкий и угрожающий, он никогда не колебался в своих приказах. Второй надзиратель – более худощавый, с хитрым блеском в глазах. Он иногда позволяет себе шутки, но в то же время безжалостно исполняет свои обязанности.

В их поведении чувствуется авторитарность: они ведут себя так, будто имеют полную власть над заключенными. Их действия четкие и решительные, что внушает страх и подчинение. В то же время, между ними существует своего рода camaraderie – они понимают друг друга без слов и готовы поддержать в любой ситуации.

СИЗО не только служит местом содержания, но и отражает атмосферу страха и подавленности, которая пронизывает всю систему. В такие моменты заключенные понимают, что их жизни находятся в руках тех, кто охраняет их, и эта неуверенность порождает чувство безысходности. В камере двое надзирателей вешают депутата Шаврука Рузимуродова, сопротивляющегося из всех сил. Но не может одолеть профессиональных виртухаев. Один из надзирателей хватает депутата за ноги и висит на нем, петля от такой тяжести затягивается на шее Рузимуродова. Когда жертва перестает подавать признаки жизни, висит на перекладине с высунувшим языком и выпученными глазами, один надзиратель, смеясь, говорит:

– Теперь нас нагрядят. Эта камера станет священной, «депутатской», сюда будем помещать всех политических противников хазрата, ха-ха-ха.

В это время в камере играет гимн Узбекистана:

"Олтин бу водийлар – жон Ўзбекистон,

Аждодлар мардона руҳи сенга ёр!

Улуғ халқ қудрати жўш урган замон,

Оламни маҳлиё айлаган диёр!"

В комнате, где надзиратели смеются и делят вещи заключённых, царит атмосфера вседозволенности и грубого веселья. Пакеты с едой, принесённые родными арестантов, разорваны, на полу валяются крошки от лепёшек и яблочные огрызки. Один надзиратель с жадностью откусывает кусок самсы, другой примеряет яркие трусы с «Симпсонами» под хохот коллег. Шутки становятся всё циничнее, как будто сами обстоятельства развращают их всё больше. Один рассказывает, как использовал свое положение для унижения, наслаждаясь чужой болью.

Их лица освещает тусклый свет лампы, а со стены на них снисходительно смотрит портрет Ислама Каримова в золотой рамке. Его выражение словно одобряет происходящее, а взгляд кажется живым и оценивающим. Это лицо лидера, который, словно сам дух новой эпохи, утвердил жестокость и страх как основополагающие принципы правления. Надзиратели, уверенные в своей неприкосновенности, знают, что всё это – часть новой реальности, где закон и справедливость уступили место абсолютной власти.

Это время – новая эпоха для республики, где, под эгидой личного культа Каримова, грабежи и насилие становятся инструментами удержания власти.

Часть 2.3. Санджар Умаров

2.3.1. Терракт в Нью-Йорке

11 сентября 2001 года стало днём, когда весь мир застыл в ужасе перед экранами телевизоров. На кадрах новостей из Нью-Йорка самолёты врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра. Первое столкновение вызвало огромный взрыв, а второе лишь закрепило страх: тысячи людей оказались в ловушке среди горящих обломков. Стены зданий дрожали, а затем с ужасающим грохотом рушились, осыпая улицы гигантскими облаками пыли и бетона. Крики людей, бегущих от взрыва, сливались с воем сирен, пока гигантские небоскрёбы, символы могущества Америки, превращались в руины.

Эти ужасы всколыхнули весь мир. Узбекская пресса тоже не осталась в стороне: газеты и телевидение выражали солидарность с американским народом, осуждая теракты. Выяснилось, что среди погибших были и узбеки, жившие и работавшие в Нью-Йорке. Их семьи оплакивали утрату, ставшую личной трагедией для целой нации.

Президент США Джордж Буш-младший выступил перед нацией с твёрдым заявлением:

"Сегодня наша нация стала свидетелем зла. Мы будем преследовать и наказывать тех, кто несёт ответственность за эти теракты. Мы не сдадимся, и терроризм не победит свободу."

Эти слова прозвучали как призыв к борьбе против глобального террора.

Мировое сообщество обсуждало действия, которые нужно было предпринять. США приняли решение начать антитеррористическую операцию, и вскоре было объявлено о вводе войск в Афганистан с целью свержения режима «Талибан», укрывавшего организаторов теракта.

На сессии парламента Узбекистана президент Ислам Каримов также сделал громкое заявление:

"Мы поддерживаем Соединённые Штаты и предоставляем базы на территории Узбекистана для размещения американских войск. Наша дружба с Америкой несокрушима, наша воля к свободе – едина!"

Эти слова были встречены аплодисментами депутатов Олий Мажлиса, которые встали и с гордостью поддержали своего лидера. Гимн Узбекистана прозвучал в зале, наполняя его звуками патриотизма и уверенности в правильности решений.

Посол США, с широкой улыбкой, пожимал руку Каримову, выражая благодарность за поддержку. В этот момент стало ясно, что Штаты готовы закрыть глаза на проблемы прав человека и коррупцию в Узбекистане, ведь военная база в этой ключевой точке Центральной Азии стала важным элементом их борьбы с террором. Так началась новая глава сотрудничества, где политические интересы и военные цели заслонили вопросы о свободах и правах граждан.

2.3.2. Скупка государства

Кабинет компании Profinance отличается от привычной среды, где доминирует культ личности Каримова. Здесь нет портрета президента, лишь картины, изображающие великих ученых: Альберта Эйнштейна с его мудрыми глазами, погруженными в мысли; Николу Теслу в окружении электрических разрядов, символизирующих его открытия; Исаака Ньютона, сидящего под яблоней; Дмитрия Менделеева с таблицей химических элементов. Эти образы вдохновляют сотрудников компании, которые стремятся не к политике, а к знаниям и прогрессу.

В кабинете тихо обсуждаются последние новости. Глава компании, Санджар Умаров, читает газету «Правда Востока», в которой опубликована речь Ислама Каримова. На его лице заметны следы размышлений, он озадачен. Бросив газету на стол, Санджар задумчиво смотрит в окно, где с неба хлещет сильный дождь, а глухие раскаты грома наполняют комнату ощущением грозы не только за окном, но и в политической жизни страны.

– Что вы думаете? – спрашивает один из сотрудников, нарушая тишину.

Санджар делает паузу перед ответом:

– Каримов хочет, чтобы после американских военных в страну пришли бизнесмены и инвестиции. Это мировая практика. Но для успешного бизнеса нужна рыночная среда: правовые реформы, защита собственности, прозрачные правила. А у нас сплошное жульё. Везде взятки и откаты. Не знаю, на что рассчитывает президент…

Один из сотрудников возражает:

– Но ведь американцы уже здесь работают. Золотодобывающая компания «Ньюмонт» – десять лет на рынке. Огромные инвестиции. Миллиарды долларов. Золото – это сила.

Санджар хмурится:

– Вы верите, что в сфере золотодобычи будут честные тендеры? В стране работают не законы, а прихоти диктатора. Если у Каримова завтра поменяется настроение, он лишит их всех привилегий. Золото, хлопок, металлы – это ресурсы, которые обслуживают его семью.

– Значит, и нам не стоит вкладываться? – замечает другой сотрудник.

Санджар решительно отвечает:

– Нет, мы должны работать. Через американцев можно оказывать влияние на Каримова. Нам нужны настоящие реформы, высокие стандарты жизни. Нам нужны прозрачные финансы и честные тендеры. Я уверен, что США могут помочь в этом.

Гроза за окном набирает силу, струи дождя бьют по стеклу, создавая ощущение надвигающихся перемен. Темное небо и вспышки молний напоминают о том, насколько неустойчивой стала политическая ситуация.

– С чего начнем? – спрашивает сотрудник.

Санджар, словно отбросив сомнения, твердо отвечает:

– С экономики. Есть проект преобразования газа в жидкость для получения углеводородов. Мы создадим совместное предприятие с американцами – Ecoil Technologies. Вложим один миллиард долларов. Я вернусь в США, встречусь с чиновниками Пентагона, пробью контракты.

В этот момент на экране телевизора играет гимн Узбекистана. Камера фокусируется на развевающемся флаге республики, а затем на лице Ислама Каримова, который сдержанно, но уверенно смотрит в будущее. Голос за кадром торжественно заявляет:

"Узбекистан – надёжный партнёр Америки! Теперь наше будущее – с американцами!"

2.3.3. Гибель парка

Вечер в Ташкенте. Санджар Умаров едет домой в своей машине, задумчиво смотря в окно. Рядом с ним сидит сотрудник, который, словно пытаясь разрушить тишину, начинает говорить:

– Все партии – карманные. Они не будут нас слушать. Они живут за счет государственного бюджета, и, конечно, верны Исламу Каримову. Но нам нужна партия из реальных предпринимателей – промышленников, крестьян, ремесленников, транспортников. Те, кто сам занимается бизнесом, создают продукцию, а не имитируют деятельность ради чиновничьих привилегий. Но как их вовлечь в политику? Все всего боятся… Никто не хочет открыто говорить. Но молчание недопустимо, когда нас грабят под видом законности!

Санджар молча слушает, его взгляд все еще устремлен на городские огни. По радио заиграла патриотическая песня Юлдуз Усмановой, в которой она воспевает президента Каримова как "падишаха", продолжателя традиций великого Амира Темура. Мелодия наполнена восторгом и преданностью, восхваляет лидера, словно он воплощение вечности и могущества.

Машина, как раз, проезжает мимо памятника Амира Темура в центре Ташкента. У подножия статуи собралась группа молодежного движения «Камолот». Торжественные лица, флаги Узбекистана развеваются на ветру. Молодежь с благоговением произносит клятвы памятнику великого завоевателя, обещая хранить независимость страны и следовать по курсу хазрата Каримова. Гремит гимн республики, и в воздухе витает дух официальной церемонии.

Но вдруг внимание Санджара приковывает нечто тревожное – на площадь подъезжают грузовые машины, а рабочие с бензопилами начинают пилить деревья – платаны, которые были высажены на Сквере еще 150 лет назад. Санджар резко дергает водителя:

– Остановись!

Выскочив из машины, он бросается к рабочим, крича:

– Остановитесь! Что вы делаете?! Вы уничтожаете парк! У нас и так засушливый климат, мало деревьев, а вы еще создаете пустыню прямо здесь!

Рабочие продолжают свою работу, безучастно переглядываясь между собой. В это время участники движения «Камолот» стоят в замешательстве, не зная, как реагировать. Подошедший милиционер им объясняет:

– Таков приказ хазрата!

И вдруг лица молодежи загораются новой уверенностью. Они начинают кричать:

– Пилите, пилите! Так надо для нашей страны! В деревьях, наверное, завелись вредные насекомые!

Санджар отчаянно пытается достучаться до них, но его окружили двое милиционеров и бригадир. Один из милиционеров с холодным голосом говорит:

– Молчите! Иначе за сопротивление власти доставим вас в милицию.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Санджар возвращается к машине, в бессильном отчаянии. За его спиной раздаются пронзительные звуки бензопил, и одно за другим падают величественные деревья, оставляя за собой пустоту. На его глазах легендарный парк, который был частью истории Ташкента, превращается в пеньки.

2.3.4. Поставки для армии

В Вашингтоне, в строгих стенах здания Пентагона, Санджар Умаров сидит за круглым столом вместе с чиновниками высокого ранга. Обстановка здесь деловая, формальная, но атмосфера лишена излишнего пафоса – все участники обсуждают важные вопросы с ясным пониманием их срочности. Речь идет о поставке реактивного топлива для американских военных баз в Афганистане. Документы и расчеты разложены по столу, графики поставок, маршруты и цифры – все разрабатывается четко и быстро.

Чиновники Пентагона действуют без промедления, понимая критическую важность поставок для проведения военных операций. Каждый вопрос обсуждается с максимальной эффективностью, без долгих обсуждений и проволочек. Одобрение контрактов проходит быстро – все осознают, что это топливо необходимо для антитеррористической миссии США.

В перерыве между встречами Санджар звонит своему сотруднику в Ташкент и, немного улыбаясь, говорит:

– Здесь можно работать без взяток. Каждый понимает, как коррупция разрушает экономику и демократию. Вот почему за неделю я смогу сделать здесь больше, чем за годы работы в Узбекистане. Там каждый шаг – это испытание, это борьба с барьерами, с системой. Но через это нужно пройти, чтобы добиться результатов. Нам нужен конечный результат.

Через несколько дней Санджар уже находится в Прибалтике, где встречается с газоперерабатывающими компаниями. Местные предприниматели, которые сами прошли через сложные годы Советской власти, внимательно слушают его, понимая контекст и важность происходящего. За окном мерцает холодный свет зимнего неба, но в переговорной царит напряженная атмосфера деловых обсуждений.

Санджар открывает беседу, говоря твердо:

– Господа, это топливо пойдет для американских ВВС в Афганистане, в рамках антитеррористической операции. Нам нужно бороться с мракобесием, побеждать терроризм. И за этим последуют свобода, права человека и новые возможности. Мы стоим на рубеже перемен.

Прибалтийцы кивают с пониманием. Они помнят годы угнетения, помнят, каково это – жить под диктатурой. Веря в стремление Санджара к переменам и реформам, они охотно подписывают контракт. Эти люди, пережившие советскую несвободу, видят в Умарове лидера, готового идти против системы, и готовы поддержать его усилия.

2.3.5. Напрасные надежды

В Ташкенте, в душных коридорах министерств и ведомств, Санджар Умаров настойчиво ходит из кабинета в кабинет, пытаясь протолкнуть свой инвестиционный проект на миллиард долларов. Он разговаривает с чиновниками, пытается объяснить, что этот проект принесет пользу экономике Узбекистана. Однако не все готовы его выслушать. В кабинетах царит усталость, чванство и привычная бюрократия. В одном из приемных кабинетов Кабинета Министров сидит пузатый чиновник с надменным выражением лица. Его массивная фигура едва помещается в кресле, пиджак туго застегнут на животе, который выпирает из-под него, галстук сполз немного вбок. Лысина блестит при свете лампы, и он лениво разглядывает посетителей.

Когда Санджар заходит и начинает свой рассказ, чиновник небрежно бросает взгляд на документы, а потом чванливо заявляет, с приторной улыбкой:

– Вы знаете, не все так просто тут… Надо тщательно все взвесить. Просто так подписи не ставят.

Он смотрит на Санджара, делая пальцами жест, намекающий на взятку. Чиновник хитро улыбается, ожидая, что его намек будет понят правильно.

Но Санджар не обращает внимания на этот жест и прямо спрашивает:

– Что вас смущает? Говорите яснее.

Лицо чиновника начинает наливаться раздражением. Ему не нравится, что его намек оказался непонятым. Он начинает злиться, его толстые пальцы нервно барабанят по столу.