Стадион «Пахтакор» в Ташкенте выглядел величественно, с высокими трибунами, на которых скапливались десятки зрителей, ожидающих захватывающих спортивных событий. Бетонные стены стадиона были украшены яркими баннерами и плакатами, посвященными победам местной команды, а также вдохновляющими лозунгами, написанными на узбекском и русском языках. На центральном поле ровно стелился яркий зеленый газон, который контрастировал с яркими цветами трибун, создавая живописный вид.

Сегодня здесь, на теннисном корте, Ислам Каримов, президент Узбекистана, играл в кортовый теннис с министром иностранных дел Абдулазизом Камиловым. Камилов, человек с двойным гражданством и ставленник Кремля, был не только дипломатом, но и двойным агентом. Каримов знал, что за Камиловым стоят мощные спецслужбы России, а также олигархи и криминальные авторитеты, которые могли манипулировать политикой Узбекистана. Это знание удерживало президента в постоянной бдительности, но в то же время он не хотел полностью терять связь с Москвой, осознавая, насколько это важно для сохранения своего режима.

Игра шла с переменным успехом. Ислам был в своей стихии, демонстрируя впечатляющую скорость и точность, в то время как Камилов, хотя и старался, часто промахивался мимо мячей. Его тело было не подготовлено к физической активности: он больше привык к распиванию алкогольных напитков на дипломатических приемах, чем к занятиям спортом. Каждый раз, когда он пропускал мяч, Каримов не сдерживал насмешки, поднимая брови и с легкой ухмылкой смотрел на него.

У забора, защищенного решеткой, собирались другие чиновники, ожидая своей очереди. Мистер Х безмолвно регулировал их движение, словно строгий воротарь, не позволяя никому лишний раз приблизиться к теннисному корту, где развернулась игра.

На скамейке для судьи сидела Татьяна Акбаровна, жена президента, и наблюдала за игрой. На ее лице были очки, которые скрывали синяк под глазом. Из-за буйнопомешанных всплесков гнева своего мужа ей часто приходилось прятать следы домашнего насилия, о которых никто не должен был знать.

– Дорогой, я разговаривала с дочерьми, – прокричала она через корты, когда Каримов снова победил в очередном раунде. – Все они хотят жить на Западе. Им нравятся США, Великобритания, Франция, Швейцария, Испания. Гульнара хочет быть послом в Женеве или в Испании. А Лола хочет стать послом в ЮНЕСКО. Можно устроить?

Каримов смеялся, отводя взгляд от мяча, который должен был улететь на другой конец корта, и обратился к Камилову:

– Ты слышал, старый хрыч? Мои дети хотят быть дипломатами!

Камилов, покорно кивая, ответил:

– Да, хазрат! Для начала Гульнаре, может, стать моим советником? А потом поедет послом, куда хочет! Нужен опыт…

– Дети хотят зарабатывать деньги! Быть самостоятельными! – вмешалась Татьяна. – Гульнара злая на Мансурра Максуди, теперь хочет стать самой бизнесвумен! И продвигать наши интересы в мире.

Каримов понимал, что «наши» интересы – это не только интересы страны, но и его семьи, его личного благополучия и статуса. Он не раз сталкивался с тем, что бизнес-связи могли обеспечить ему как финансовую стабильность, так и защиту от политических врагов. И он был недалек от истины, ведь его семья в его понимании была неотъемлемой частью государственной власти.

В итоге Каримов согласился:

– Правильно. Дипломатия для них – это развлечение, хобби. Реальная работа – это бизнес. Я заметил, что у Гульнары есть интерес к этому. Так что, Абдулазиз, твоя задача – обеспечить защиту моим детям за рубежом!

Министр Камилов, с видимым облегчением, покорно наклонил голову:

– Все будет сделано, хазрат!

Игра продолжалась, и министр с позором проигрывал, стараясь догнать мяч, который улетал в разные стороны. Каждый его промах вызывал у Каримова легкую усмешку. На протяжении всей игры министр, наклоняясь за мячами, выглядел весьма неуклюже, и хотя он и старался изо всех сил, его физическая форма оставляла желать лучшего. В тот момент, когда мяч снова проскочил мимо него, Каримов не удержался и расхохотался, что привело к волне смеха и у остальных чиновников, ожидающих своей очереди.

2.4.2. Неумелое ухаживание

Здание министерства иностранных дел Узбекистана, некогда принадлежавшее обкому КПСС, возвышалось в центре Ташкента с характерной для советской архитектуры массивностью и строгими линиями. Огромные колонны, поддерживающие входные двери, создавали впечатление власти и авторитета. У входа, в тени одного из больших фасадных окон, стоял министр Абдулазиз Камилов.

Камилов выглядел напыщенно и нарядно, как будто собрался на свадьбу: его лицо было тщательно напудрено, а волосы аккуратно зачесаны. На запястье сверкали золотые часы, а отлакированные туфли отражали солнечные лучи, что подчеркивало его старательно подобранный образ. Его поза и выражение лица выдавали в нем не только гордость, но и тревожное ожидание. Рядом находились его заместители и другие дипломаты, перешептывающиеся между собой, их лица были напряжены в ожидании.

Вдруг к зданию подъехала черная машина, из которой вышла Гульнара Каримова. Молодая женщина, недавно завершившая учебу в УМЭД, с высокомерным видом оглядывала ожидающих чиновников. На ней было шикарное платье, подчеркивающее её фигуру, а золотые браслеты сверкали на запястьях. На шее у неё блестела диадема с бриллиантами, холодные звезды которой искрились на солнечном свете, создавая атмосферу царственности. Все присутствующие захлопали в ладоши, приветствуя её, кланились, а один дипломат, будучи охваченным неистовой лесть, даже совершил коленоприклонение перед ней, как перед королевой. Гульнара с доброй улыбкой погладила его по голове, что вызвало в других чиновниках прилив зависти.

Министр Камилов, преисполненный благоговения, попытался поцеловать ей ручку, но Гульнара резко отдернула ладонь, её лицо покраснело от гнева. Ясно было, что она не переносит этого «сморчка-старичка». Камилов немного смутился, но, стараясь вернуть себе прежний облик, вручил ей цветы и, усмехаясь, произнес:

– Ох, я рад вас видеть, Гулечка! Теперь вы мой главный советник! Вам выделили кабинет рядом со мной! Я буду благодарен вам за ваши ценные указания и советы, за помощь в дипломатической службе!

Но Гульнара быстро отреагировала на его слова, прерывая его:

– Чего, чего? Эй, я вам не Гулечка, а Гульнара Исламовна – соблюдайте субординацию, господин Камилов. Я вам не секретарша и ваши прихоти исполнять не буду. Все, что я скажу вам, воспринимайте как приказ от моего отца! У меня есть на это все полномочия. Если вы сомневаетесь, то моя охрана вразумит вам правила поведения в моем присутствии!

На её слова два охранника, стоящие рядом, сделали угрожающие жесты, что заставило Камилова побледнеть. Он схватился за сердце, явно подавленный её холодным и властным тоном. Гульнара, не обратив на него ни малейшего внимания, направилась к лифту, оставляя за собой атмосферу напряжения.

В своём кабинете она села за стол и начала звонить подругам в США и Европу, болтая о модных делах и предстоящих мероприятиях. Её ждали во Франции, где собирались европейские звезды. Она, не теряя времени, сразу же позвонила в протокольный отдел:

– Так, купите мне авиабилет до Парижа на субботу. Я улетаю по заданию министра.

Вскоре после этого Гульнара встала и направилась к выходу, за ней следовал охранник, злобно цыкающий на всех, кто проходил мимо: «Стойте, не двигайтесь, пока мы не пройдем».

Министр Камилов, оставшийся в вестибюле, лишь смог получить информацию о том, что старшая дочь президента улетает в Париж, разводя руками. Его отчаяние было очевидно, ведь в глубине души он понимал: Гульнара теперь сама себе хозяйка, и это был лишь очередной знак её растущей власти и независимости.

2.4.3. Сделка

Министр Абдулазиз Камилов сидел за столом в своём кабинете, лицо его было бледным, а глаза полны унижения. Он чувствовал, как его честь и достоинство были публично растоптаны Гульнарой Каримовой, когда она заставила его отвесить ей поклоны и отдернуть руку. Это не могло не ранить его самолюбие, и, чтобы немного прийти в себя, он прислонился к спинке кресла и закрыл глаза, как будто надеясь, что этот момент вскоре пройдет.

Внезапно раздался телефонный звонок, и в трубке доложили, что Гульнара заказала билет в Париж по приказу министра. Его сердце сжалось от гнева, но он, стараясь сохранить лицо, ответил:

– Ах, да, конечно, это так. Подготовьте приказ, я подпишу.

Камилов встал, сжимая кулаки, и направился в соседнюю комнату. Открыв холодильник, он достал бутылку водки, которую начал пить с горла. Жгучая жидкость обожгла его глотку, но это было именно то, что ему было нужно, чтобы затушить пламя унижения и разочарования. Его руки слегка тряслись, и он чувствовал, как алкоголь проникает в его кровь, облегчая боль и ненависть, заполняя его сознание.

– Капризная тварь! Как ты меня унизила! – злобно шипел он, поочередно глотая, как будто пытаясь проглотить всю свою ярость. – Ну, ничего, я еще отыграюсь, ты у меня еще попляшешь, стерва!

Пока он пил, мысли о том, как поставить Гульнару на место, начали бродить в его голове. Он понимал, что для этого ему нужен союзник. Внезапно он вспомнил о Рустаме Иноятове, всесильном председателе СНБ. Рустам, как и он, был выходцем из советских тайных учреждений, и работал на КГБ СССР. Камилов знал, что за спиной Иноятова стоят большие силы, которые могут помочь ему.

Когда-то Камилов работал резидентом в арабских странах под дипломатическим паспортом, собирая разведывательную информацию. Тем временем Рустам ловил советских диссидентов, шпионя за верующими и преследуя инакомыслящих. Оба они были в мире, где власть измерялась не словами, а действиями.

Собравшись с мыслями, Камилов решил, что ему срочно нужно встретиться с Иноятовым. Вскоре он уже ехал в здание Службы национальной безопасности (СНБ). Войдя в кабинет, он увидел председателя, который сидел за столом, тихо наблюдая за ним. Иноятов был человеком немногословным, и в его взгляде читалась глубокая уверенность. Он отлично понимал чувства своего «собрата»: МИД был не чем иным, как политической разведкой, и их работа имела много общего.

– Рустам, – произнес Камилов, его голос дрожал от подавленного гнева, – эта шалава достала меня! Надо её поставить на место!

Камилов чуть не разрыдался от унижения, которое испытывал. Его трясло, и он чувствовал, как на него давит давление ситуации, как всё вокруг него крутится в вихре.

Иноятов усмехнулся, достал из стола бутылку водки и разлил по стаканам, толкая один из них министру.

– Да, – произнес он, взглянув на портрет Ислама Каримова на стене, – нам нужен крючек, чтобы держать патрона от ненужных действий. За девочкой будет всегда наблюдение. Материал в нужное время ляжет на стол президенту… Это и тебе спасательный якорь!

Камилов скалился, пытаясь подавить свои эмоции. Он поднял стакан, и оба они выпили. Жгучая водка снова обожгла горло, но в ней было нечто освежающее, обнадеживающее. Закусывая солеными огурцами, они обменивались взглядами, полными тайных замыслов, и с каждым глотком крепчали в своих намерениях. В этой атмосфере складывались планы, которые могли изменить их судьбы и судьбы тех, кто им мешал.

2.4.4. Новоиспеченный профессор

Здание Университета мировой экономики и дипломатии (УМЭД) впечатляло своей архитектурой. Высокие белоснежные колонны, обрамляющие главный вход, создавали атмосферу строгости и величия. На стенах красовались мраморные плиты с именами известных ученых, а внутри зала, где проходило собрание преподавательского коллектива, царила торжественная обстановка. Потолок был украшен витиеватыми лепнинами, а окна до пола пропускали яркий солнечный свет, который отражался от блестящих паркетных полов. Стены были обвешаны портретами выдающихся личностей, а в центре зала стоял большой круглый стол, вокруг которого располагались преподаватели, погруженные в обсуждение.

Ректор, человек в возрасте с аккуратно подстриженными седыми волосами и строгим костюмом, с гордостью обратился к аудитории:

– Поздравляем Гульнару Исламовну с присвоением педагогического звания профессора политологии! Наш вуз гордится, что дочь первого президента и успешная бизнес-леди стала профессором, нашим светочем науки и педагогики!

По его словам, в зале раздалась мелодия студенческого гимна «Гаудеамус». Преподаватели подхватили песню, их голоса слились в едином хоре:

«Gaudeamus igitur,

Juvenes dum sumus!

Post jucundam juventutem,

Post molestam senectutem

Nos habebit humus!»

Студенты тоже стали подпевать, но Гульнара, стоя в центре зала с дипломом профессора в руках, растерянно оглядывалась вокруг. Она не знала текста гимна и чувствовала себя неловко, наблюдая за единодушным пением вокруг.

«Ubi sunt, qui ante nos

In mundo fuere?

Transeas ad superos,

Transeas ad inferos,

Hos si vis videre».

Как только она заметила, что музыкальная мелодия теряет звук, оператор отключил музыку. Преподаватели, подойдя к ней ближе, окружили ее, поздравляя с новым статусом. Гульнара улыбалась, хотя в ее взгляде читалось что-то между стыдом и гордостью.

На краю зала стояла женщина средних лет с острыми чертами лица и беспокойным выражением глаз. Её темные волосы были собраны в аккуратный пучок, а строгий офисный костюм придавал ей деловой вид. Она шептала своей подруге, другой преподавательнице, с мягкими чертами лица и ярко выраженной добротой в глазах:

– Гульнара ни дня не проработала педагогом в нашем вузе, не выпустила ни одной научной работы. Присвоение ей звания профессора – это пощечина нам, тем, кто по двадцать лет работает в вузах и готовит студентов и докторантов. Я не могу смотреть на этот балаган…

Женщина не дождавшись конца поздравлений, развернулась и вышла из зала. Её подруга, увидев её реакцию, тоже оглянулась, полная недоумения, и последовала за ней.

В это время Мистер Х, стоя в углу помещения с загадочной улыбкой на лице, наблюдал за происходящим. В его черных очках отражались лица студентов и преподавателей, и он с интересом следил за реакцией Гульнары и её оппонентов. Его уверенное выражение лица говорило о том, что он знал больше, чем позволял себе выразить.

2.4.5. Мечты

Вечер в Ташкенте окутан легким, но пьянящим теплом. Гульнара сидит в клубе «Бакши», где приглушенный свет создает интимную атмосферу, а музыка медленно уносит всех в мир расслабления. Перед ней на столе курится кальян, дым клубится по полу, завиваясь в изысканные узоры, словно призрачные видения, уносящиеся прочь. Запах фруктов и табака наполняет пространство, смешиваясь с легким ароматом дорогих духов Гульнары.

На ней одежда, явно не для исламского сообщества: облегающее платье с глубоким вырезом и яркими узорами, обрамляющее её фигуру, делает её центром внимания. Вокруг нее находятся её друзья – молодые, энергичные люди, которые смело поднимают бокалы и выражают свои поздравления, создавая атмосферу заискивания и лести, словно она – не просто дочь президента, а их личный меценат.

– Спасибо, спасибо, – отвечает Гульнара с легкой улыбкой, наклоняясь вперед, чтобы затянуться кальяном, – всему свое время, пока академиком рановато, нужно лет пять подождать.

Как только она произносит эти слова, кто-то из толпы, слегка подбадривая её, заявляет:

– Ну, к этому времени вы будете нашим президентом! Продолжите политику отца. Зачем вам становиться академиком?

В воздухе мгновенно повисает тишина, и все взгляды направляются на Гульнару. Испуганные лица ее друзей предвкушают её реакцию. Однако, вместо гнева, Гульнара лишь затягивается кальяном, и, отхлебнув дым, задумчиво смотрит вдаль. После короткой паузы она произносит:

– А почему бы и нет? Я могу быть и президентом. Но для этого нужны деньги. Большие деньги. Причем свои деньги! Со своими деньгами я получу сама власть в стране! Я смогу купить всех политиков в Узбекистане и в других странах… И мне нужны союзники, соратники. Их я начну искать!

Аплодисменты раздаются по комнате, и Гульнара, удовлетворенная своей речью, смотрит на своё бриллиантовое кольцо, сверкающее на пальце. Оно переливается всеми цветами радуги в свете клубного освещения, словно символизируя её амбиции и мечты о власти. Она думает о том, как это кольцо – её личный трофей, результат её усилий и стремлений – может стать не только украшением, но и инструментом в её грядущих планах.

2.4.6. Бренд «Гули»

На следующий день Гульнара находится в Доме моделей, полном ярких огней и блеска. Здесь царит атмосфера творчества и стиля, которая окружает её, словно свита. Она выступает в роли кутюрье, демонстрируя свою коллекцию под брендом «Гули», включающую не только одежду, но и ювелирные изделия и парфюм. Пространство наполнено элегантными платьями, изысканными аксессуарами и ароматами, которые словно звуки музыки переплетаются в единое целое.

Ей показывают новую коллекцию, подготовленную её подмастерьями. Гульнара внимательно осматривает каждое изделие, прислушиваясь к мнениям, но её выражение лица выдает недовольство. Когда одна из моделей, уверенно идущая по подиуму, неудачно делает шаг, Гульнара взрывается:

– Я везу коллекцию в Москву! – кричит она, обводя взглядом присутствующих. – А там будут знаменитые кутюрье! Вячеслав Зайцев! Юдашкин! Оксана Пушкина! Филипп Киркоров! Алла Пугачева! Там российский бомонд. И вы хотите меня опозорить вот этим всем? Мало того, что кривоногие модели, так и одежда пошита как мешки для картошки! Чтоб через месяц все исправили!

От её слов многие теряются в пространстве, в воздухе ощущается нарастающее напряжение, и кто-то шепчет, что всё исправят. Модель, которая только что была уволена, выходит из здания с заплаканным лицом. Её руки дрожат, а слёзы, стекающие по щекам, отражают глубокое разочарование и унижение. Она всё ещё пытается сдержать слёзы, но не может – эмоции переполняют её, и она уходит, погружаясь в свои горести.

Позже Гульнара отправляется на фирму ювелирного производства, где её встречают блеск золота и сияние драгоценных камней. Она осматривает коллекцию золотых изделий, каждое из которых должно соответствовать высоким стандартам её бренда «Гули».

– Все идет под моим брендом «Гули», и поэтому я требую качество! – заявляет она с уверенным тоном, осматривая каждую деталь. Все сотрудники настороженно кидают взгляды друг на друга, понимая, что от её мнения зависит их работа и репутация.

В разговоре с представителями фирмы ей сообщают о необходимости продвигать изделия в Европу, особенно в Швейцарию, где проводятся выставки ювелирных изделий и часов. Один из менеджеров упоминает о фирме «Шопард», которая может помочь в выходе на европейский рынок. Гульнара останавливается, задумавшись.

– Это хорошая идея, – отвечает она, вспоминая о том, как однажды на одной из тусовок познакомилась с Каролиной Груози-Шойфеле, вице-президентом «Шопарда».

Каролина – женщина с харизматичной внешностью и утончённым стилем. Она обладает яркими чертами лица: выразительные глаза и стильная стрижка. На ней всегда безупречные наряды, в которых отражается её статус в мире высокой моды. Каролина с лёгкостью общается с людьми и вдохновляет их своим обаянием и уверенностью.

Гульнара помнит, как они обсуждали совместные проекты, и это сотрудничество теперь, похоже, становится реальностью.