Цитаты из книг автора «Алиса Кусти»

Деревья, растущие быстро, береза или тополь, предпочитают скорость и количество. Они производят множество семян, готовых быстро захватить освободившуюся землю. Прорастают такие деревья через пару недель, делая ставку на массовое распространение. Медленнорастущие виды, такие как дуб или бук, не торопятся. Их семена могут ждать месяцами, а иногда и годами, чтобы начать свой рост. Дубовые желуди обязательно должны пережить зиму. Это дает будущему дереву сигнал, что пришла весна, и можно начинать развитие. Семена тропических деревьев вроде манго прорастают уже через несколько недель после падения в почву – в сезон дождей.

Впрочем, как в случае с растениями, миграция или колонизация способны создавать серьезные конфликты с окружающей средой. В ботанике и экологии этот процесс часто называют биологическим вторжением, а виды – инвазивными. Иногда привнесенные растения, которые успешно адаптируются к новым условиям, нарушают существующие экосистемы, наносят вред местным видам и среде.

С другой стороны, существует и феномен резистентности: как растения, так и люди могут оказать сопротивление изменениям. У людей – это стремление сохранить свою идентичность, несмотря на давление среды. Размышляя о том, что объединяет акклиматизацию и миграцию, я пришла к выводу, что общее – это преодоление внешних условий. Возможно, поэтому в эмиграции так ощущаешь свои границы – и самого себя.

Память – механизм адаптации и передачи опыта, который в некотором смысле проявляется и у деревьев. Просто способ запоминать и реагировать у них выглядит иначе. Наша память (хочется верить) позволяет нам извлекать уроки из прошлого и менять свою жизнь. Она связывает поколения, хранит знания о том, как выживать, адаптироваться. И процветать.

Страсть к путешествиям есть орудие провидения самое деятельное, самое могущественное. Разве не видали мы в порядке естественном, как зерно, выращенное в долинах, заносилось периодическим ветром на голое поморье, и в свою очередь зазеленело и оплодотворилось. Точно тоже и в порядке нравственном: семя успеха должно странствовать по лицу земли. Человек должен распространять его, таково его призвание. Это голос неба, и он как бы вопиет ему ежечасно: «Ступай! Ступай!»

Когда живешь в Петербурге, среди промозглого бесконечного ноября ближе к весне начинаешь ощущать стойкое, совершенно непреодолимое желание – пойти в Ботанический сад. Сизое небо, слякоть – и вот ты на Петроградской стороне, около ворот Ботанического сада. Стоишь в очереди среди сотни таких же ждущих аудиенции с летом людей. Попав в оранжерею, ныряешь в облако ароматов: не по-здешнему пахнет эта зелень и сама земля. Меня всегда искренне удивляло, что где-то все эти растения могут жить без усилий – прямо на улице. Жизнь без усилий похожа на чудо – я видела ее редко.

Говорить о моей глубокой эмоциональной связи с миром флоры было бы сильным преувеличением. Я выросла далеко на севере, и любое растение, способное преодолеть сопротивление среды, вызывало у меня восторг, но одновременно с этим и грусть. Сколько усилий требует это преодоление, как неприветлива земля, редки солнечные лучи.

Тогда же фамилия наша из «Дегтярь» – по Незамайковскому куреню[94] Запорожской Сечи – была реконструирована в «Дегтярёв» путем русификации окончания при жаловании роду дворянства. Это событие относится ко времени императрицы Елисаветы и пращуру моему – Андрею Дегтярёву.

Две ветки моей семьи, как две железнодорожные линии, протянулись через всю страну. С одной стороны – многострадальная украинско-молдавская раскулаченная ветка. Брошенная в казахские степи умирать, она уцелела и проросла, превратив выжженные солнцем земли в поля. С другой – буйная ветка уральского казачества. Мой прадед был молотобойцем, кочегаром на угольных копях, красным командиром, управляющим золотыми приисками, исполином с крутым характером и шальной пулей в голове – страшным человеком страшного времени.

Фрагментарные сведения о происходящем в лагере в те годы свидетельствуют о нарастающем произволе. Сюрреалистическая красота Соловков вперемешку с сюрреалистическими картинами человеческой жестокости. И это в условиях полной, кромешной изоляции. Покинул ли Владимир Дегтярёв лагерь? Вот следующий вопрос, на который предстояло получить ответ.