Цитаты из книг автора «Алина Адлер»

Родительский запрет и сожаление о потерянных годах. Наше сожаление оглядывается на прошлое, насыщая его тем, в чем мы нуждаемся сегодня. Спросите себя: «В чем я нуждаюсь?» И дайте себе это. Поняв, что в сожалении нет смысла и логики, вы сможете начать действовать. Мы сожалеем о том, чего не вернуть, потому что действие осталось

как ответила себе на вопросы: Если бы сын страдал, я бы об этом знала? Да, первая. Это было бы заметно, и он бы сказал мне об этом. Сын не может общаться со взрослыми, с детьми, для него это сложно? Это не так. Да, он долго присматривается и не всех к себе подпускает. У него такой характер. Он с малых лет таким был. На что ориентируется учительница, оценивая особенности ребенка? Исключительно на свои ощущения, которые формирует в период с первого по четвертый урок. Ведь она не видит полной картины, а вникать и разбираться не станет: в классе двадцать шесть детей, и у педагога другие задачи. Значит, это просто субъективное мнение. Максиму понадобились: три терапевтические сессии, чтобы распрощаться со своей идеей о стабильной работе на всю жизнь; два часа, чтобы предположить и прописать варианты своих действий, если реализуется то самое устрашающее «а вдруг»; тридцать минут для размещения своего резюме на сайтах по поиску работы. Максим стал засыпать без таблеток и просыпаться без тревоги после того, как получил два приглашения на работу. Тревоге становится тесно среди прописанных запасных вариантов действий, среди «а вдруг» и «что, если», которые продолжились размашистым «ТО...». В терапии со Светланой мы не работали над ее самооценкой и не касались отношений с мужем. Тревога покинула Светлану после того, как она разъединила: прошлый болезненный опыт и свои текущие отношения; настоящее и прошлое с никем не предсказанным будущим; фразу мужа и дополнительный смысл, которым Света ее наделила. Тревоге становится не на что опираться, когда вы перестаете насыщать свое неслучившееся будущее сложными переживаниями. Резюме главы Тревога проявляется на физическом уровне, это переживание можно обнаружить в теле. Первым делом важно определить степень тревожного расстройства. Тревога способна обволакивать человека и просачиваться в каждую молекулу его жизни. Тревога — это напряжение между сейчас и потом. Это переживание ретируется, когда вы обнаруживаете опору здесь, сегодня, в этой минуте.

Первая учительница в жизни первоклашки и его мамы — значимый человек. И подозрения о неполноценности ребенка из уст педагога звучат для матери особенно тревожно. Тревога рисовала в воображении Евгении неприятные сцены: вот сын не может построить отношения с девушкой и создать семью, вот ему не удается постоять за себя в армии, а вот он сидит дома замкнутым интровертом.

У тревоги ситуативной есть базовая задача: подать сигнал, предостеречь, встряхнуть, направить ваше внимание в ту сторону, где необходимо насторожиться или уже среагировать. Тревога с физиологической точки зрения: «Между тем это очень простое психосоматическое событие. Тревожность — это переживание трудности дыхания во время заблокированного возбуждения. Это переживание попытки набрать больше воздуха в легкие, скованные мышечным сжатием грудной клетки»10. У пролонгированной тревоги нет задачи. Но есть власть над вашим воображением. В этой тревоге вы застреваете, подобно стрелке на часах с подсевшей батарейкой, которая вздрагивает между настоящим и нафантазированным пугающим будущим

заметили, что общего у этих страхов? Страх будущего. Ваше восприятие реальности просачивается сквозь пальцы и не задерживается в ладонях, потому что вы пытаетесь всмотреться в ЕЩЕ не случившиеся события УЖЕ испуганным взглядом.

Прежде чем я нарисую здесь фигурную скобку со стрелочкой, спрошу: вы

У Евгении — страх за будущее ребенка. У Максима — страх быть отвергнутым. У Светланы — страх потерять отношения.

Четыре шага к тому, чтобы перестать стыдиться, когда стыдиться нечего: Осознанно посмотрите на ситуацию. Вам есть за что стыдиться? Так ли это? Вы сейчас делаете нечто социально неприемлемое? Дайте четкое название происходящему, или проще — назовите вещи своими именами. И тогда вы сможете сказать себе: «Я в порядке, я справляюсь». Определите, в каком состоянии вы сейчас находитесь или какую потребность испытываете. Человек в принципе может такое переживать? Право имеет? А вы имеете право? «Со мной такое иногда случается. Да, так бывает, потому что я живой человек, а не компьютерная программа». Дайте себе право быть разным. Найдите стыдящего. Кто стыдит в данный момент — конкретный человек или некий образ из прошлого? Если предыдущие два шага пройдены гладко, то логично вывести, что стыд принадлежит не вам. «Я — здесь и сейчас. Мне хватает сил, опыта и уважения к себе, чтобы не надевать на себя чужие чувства». Верните стыдящему его стыд обратно: «Это не мой стыд, а твой. Забери его обратно. С меня достаточно. Теперь я выбираю сам, как оценивать свои поступки!»

«Мне стыдно, что я не знаю этого». «Главное, чтобы ему хорошо было, а я уж как-нибудь обойдусь». «Мне придется пойти на день рождения к тете, хотя я не хочу. Перед мамой неловко». «Я никому не рассказываю, что муж изменяет мне. Стыдно». «Я стесняюсь попросить».

Мой французский коллега, гештальт-терапевт Жан-Мари Робин говорит об этом процессе так: «Я тебе говорю, что ты должен чувствовать, а меня это не касается, я ни при чем»9. Удобно, не правда ли? Что я слышу в своем кабинете от уже взрослых «Оленек», «Сереж» и «Анечек», которых научили стыдиться в детстве: «Мне неловко беспокоить человека». «Я боюсь причинить неудобство другим людям».