Книга или автор

Отзывы на книги автора Али Смит

14 отзывов
Али Смит
3 книги
Зима
4,0
90 читателей оценили
Anais-Anais
Anais-Anais
Оценил книгу
"В сырости и холоде, на невзрачном кусте
все еще цветет широко распустившаяся роза.
Взгляни-ка на ее цвет."

Али Смит "Осень"
"Большой снегопад!
Скоро закроют заставу.
Близится ночь."

Ёса Бусон

Прошлой осенью "Осень" Али Смит проникла мне под кожу и пустила корни в самое сердце. С октября я ощущаю и листопад, и набухание почек, и рост молодых ветвей, и созревание плодов, и всё это - одновременно. Будто изнутри дерева включаешься в мироздание. Это очень странно и безжалостно, почти невыносимо прекрасно.

И, вот, перевернута последняя страница "Зимы", а слов для описания книги нет. Слова замерзают, кристаллизуются и мгновенно тают от горячего сбивающегося дыхания. Остаётся легкое облачко пара, на котором хочется, как в комиксах, написать короткое "Читайте!". Но так ведь отзывы не пишут, правда?

Пускай это будет не отзыв, а упражнение. Автор даёт подсказку, говоря, что и зима:

"Упражнение в приспособлении к любому замерзшему или расплавленному состоянию, в которое она тебя приводит."

"Зиму"не обязательно читать после "Осени", сезонный цикл (а будут еще и "Весна" и "Лето") не похож на традиционные циклы, где нельзя читать вторую часть раньше первой. Али Смит как будто напоминает нам о том, что ребенок может родиться зимой, и это не значит, что он что-то непоправимым образом пропустил и теперь уже ничего в этом мире никогда не поймет. Но, вместе с тем, и значит. И все мы, чего уж тут скрывать, именно такие растерянные дети, пытающиеся собрать паззл, не зная точно, все ли детали на месте и что должно получиться в итоге. "Зима" и "Осень" связаны общими темами, некоторыми персонажами, настроением, системой образов, поэтому, оставаясь самостоятельными произведениями, романы создают у читателя удивительный стерео-эффект, вызывающий желание сразу же перечитать вторую книгу, какую бы ты ни начал первой.

Тема времени, текучести жизни и наших о ней представлений, сложности взаимосвязей людей, вещей и явлений - одна из центральных в "Зиме". "Зима" не только объемнее "Осени" но, пожалуй, и еще сложнее организована как текст. Такое уж время, когда нечто, облачаясь в снежный покров, представляется уже чем-то совсем иным. Для меня "Зима" присоединилась к списку любимых зимних "снежных" книг: "Мелкому снегу" Танидзаки и "Снежной стране" Кавабаты, "Снегу" Памука и "Снежному чувству Смиллы" Хёга.

Но не стоит доверять привычному толкованию любых символов, они коварны:

"всякий символизм сложно уличить во лжи, что все, перед чем ты преклоняешься, кажется всего-навсего сожженным материалом, разбитым камнем, как только столкнешься с одной из форм дубины."

Но, конечно, текст наполнен символами, неоднозначными образами и метафорами. И если в "Осени" была роза, то "Зима" показывает нам уже "след, оставленный цветком на словах", а след "напоминает призрачный огонь, тень от равномерного пламени" и так бесконечно, пока мы не вернемся в платоновскую пещеру, из которой мы (если верить некоторым источникам) и не выходили.

Но оставим философию. По моим ощущениям Али Смит в большей степени поэт, чем философ, хотя тема тема "правды" и "лжи" её очень интересует. Один из героев "Осени" надеялся на то, что любящие люди "увидят нас в конце правдиво". И хотя он и добавлял, что "В самом конце", это звучало некоторым утешением. В мире "Зимы" (а это наш сегодняшний день) правда умерла. Но и вымысел - тоже. Там (здесь?) вообще много чего умерло, включая литературу, романтику, культуру, историю, политику, смерть... Но жизнь еще не умерла. Поэтому вы еще успеете прочесть книгу. И не пугайтесь, это не горячечный бред автора, а упражнения одного из героев, набирающего случайные слова в гугле, проверяя, часто ли встречается в запросах, что они умерли. Но яснее от этого не становится. Откуда эти миллионы запросов на тему смерти тех или иных вещей? То того, как Ницше сказал, что Бог умер никому не пришло бы голову задавать подобные вопросы, даже будь тогда всезнающий интернет. Что это говорит о нас, об обществе и о нашем мире?

Али Смит удалось поймать тревожное ощущение зыбкости существования современного человека, не уверенного больше ни в чем и чья трагедия в том, что чем больше он получает новой информации и чем глубже он пытается копать, тем шире трещины и тем ужаснее пропасть. Мир усложняется до предела, переполняется данными и смыслами, параллельные линии уже не просто пересекаются, а завязываются в причудливые узлы. А если что-то и остается вечным и незыблемым, то это человеческое одиночество, разобщенность и непримиримость.

Герои "Зимы" обсуждают "Цимбелина" и приходят к выводу, что миры персонажей Шекспира разобщены и оторваны от других миров, что приводит к страшным последствиям, но они сами не слышат и не понимают друг друга, сидя за одним столом, в рождественский вечер, призванный объединять и примирять. Поэтому принимаешь как должное, что над одним из героев разверзается крыша и оттуда сыплется песок, не ощущаемый больше никем, другая - успешнее общается с головой-призраком, чем с родными, и нет этому конца. Люди, вроде бы, и хотят близости, но мы же знаем, что "если двое зачерпнут каждый по одной пригоршне, замутится ручеек".

"Все мы на чем-нибудь помешаны. У всех нас свои видения."

Может возникнуть соблазн посчитать романы Али Смит неким шотландским магическим реализмом, но они совсем другие. В "Зиме" употребляется слово "надреалистический" (не без некоторой связи с сюрреализмом) и оно кажется более точным. Али Смит поэтизирует и мифологизирует то состояние, в котором каждый из нас живет каждый день. Я бы сейчас написала модное слово "постправда", если бы знала, что оно означает. Но я не знаю. Может быть, оно значит, что правда умерла и осталась только ложь разных сортов. И вовсе не потому, что проснулось "мировое зло" или что-то ещё из этой серии. В "Осени" говорилось, что "власть лжи соблазнительна для безвластных", а сегодня безвластными стали если не все, то практически все. Поэтому нас окружают политики, которым невозможно верить, фейковые новости, бесконечные разоблачения и разоблачения разоблачений, "человек без свойств" стал не исключением, а правилом (Но кто мы еще? Все мы апокрифы). Кто сейчас, подобно Арту из "Зимы", прочитав комментарий в соцсетях, не ловил себя на мысли, что:

"не знает, что это - постмодернистская шутка или реальная угроза?"

Али Смит пишет о тоске человека 21-го века, ежесекундно искажающего реальность разнообразными способами (вспомним наши блоги, где каждый найдет "хороший пример коллективного воспоминания, придуманного специально для..."), по подлинности, по чему-то настоящему, ценному и прекрасному. Так, Арт:

"тоскует по зиме - настоящей зиме. Ему хочется ощутить сущность зимы, а не эту половинчатую серую тавтологию. Ему хочется реальной зимы."

Люди мечутся в поисках того, что бы наполнило их жизнь смыслом, будь то религия, политика, "борьба за" или "борьба против", погружаются с головой в бизнес или волонтерство, но с каждым днем сохранять иллюзии становится все сложнее. Можно пристегнуть себя наручниками к забору военной базы, протестуя против гонки вооружений, но искреннюю убежденность и веру в правоту своего дела замком не удержишь.

Что остается человеку в утешение? Может быть, природа? Или искусство? Один из героев, Арт, ведет блог, который так и называется "Арт на природе". Art/Арт мечтает познать "сущность зимы", но, одновременно с этим, записывает в блокнотик необычные слова для различных состояний снега ("Мокрядь, Шуга, "Кающиеся снега") и размышляет о том, что "снег не защищен авторским правом". Будь он японцем эпохи Эдо, мог бы написать, что "цветущей вишни ветку никто не украдет". Но Арт уже знает, что украдут и ветку, и фотографию ветки, и стихотворение о ней. И даже твит о подобной краже тоже могут украсть. Что может спасти Арта? Быть может, любовь?

Творчество Али Смит - яркое доказательство того, что любовь и культура не умерли, её тексты наполнены аллюзиями и прямыми отсылками к мировому культурному наследию. Пять эпиграфов к"Зиме", выбранных с огромной любовью, попав в резонанс с чем-то вашим внутренним, сразу настроят вас на этот текст, "Зима"это Диккенс, Шекспир, Чарли Чаплин, Элвис Пресли, Данте и Китс, Блейк и рождественские гимны, Этель Уокер и Барбара Хепуорт и многое другое. При этом ей чужды и отстраненный сухой академизм, и эстетский взгляд из "башни из слоновой кости" и постмодернистские игры.

Я до сих пор ничего не сказала о сюжете, и вы могли подумать, что роман - нечто вроде бессюжетного потока сознания, но это совершенно не так. Все сюжетные линии развиваются согласно своей внутренней логике, отвечая на вопросы, кто, что, когда, зачем и почему. Али Смит берет привычные всем схемы "рождественских историй", но рассказывает эти истории так, как не смог бы никто. Вот, парень обещает матери приехать в гости на Рождество вместе с подругой и их, наконец, познакомить, но что-то идет не так. И он вынужден взять с собой случайную знакомую. Готовая мелодрама "для семейного просмотра". Но Али Смит вас удивит. Кроме прочего, я люблю Смит еще и за эту смелость, она совершенно не смущается использовать избитое сравнение, вроде "переполненной чаши", а потом добавить: "какое отчаянное клише". Это принять можно только у тех авторов, кто понимает, что "слова волшебны по своей природе" и при желании пользуется этой магией с невероятной изощренностью. А еще, когда ирония (и самоирония) не исключают доброты.

"Зима" пронизана солнечными лучами сочувствия, теплоты и человечности, Али Смит позволяет поверить, что за "красными яблоками счастья" можно разглядеть "зеленое платье надежды", а дальше всё зависит от ... (тут следует вписать важное для вас слово, которое ещё не умерло).

"... чем ни была бы жизнь со всеми её прошедшими, настоящими и будущими временами, она проявляется во всей полноте только в те минуты, когда ты поднимаешься из глубины бесчувственности и забывчивости, хотя даже не догадывался, что там находился, всплываешь на поверхность и становишься похож на... на кого?"

На кого - узнаем весной. Я жду весну. И "Весну".

Осень
4,1
231 читатель оценил
Anastasia246
Anastasia246
Оценил книгу

Вот старая история, настолько новая, что мы все еще в ее середине: она пишется прямо сейчас, и неизвестно, где и как она закончится.

32-летняя Элизавет и 101-летний Дэниел. Что у них может быть общего? Да ничего, в общем-то, кроме того факта, что он когда-то был ее соседом и открыл для нее, маленькой девочки, целую вселенную, новый - волшебный - мир. Сейчас он в коме, а она каждый день приезжает к нему в больницу...

Грустная, но вместе с тем и очень вдохновляющая история, пропитанная настроением осени...

Минуту назад был июнь. А теперь погода уже сентябрьская. Поднялся урожай – яркий, золотистый, скоро жатва.

Ноябрь? Немыслимо. Всего через месяц.

Дни еще теплые, но воздух в тени посвежел. Ночи длиннее, прохладнее, свет с каждым разом все скуднее.

Темнеет в полвосьмого. Темнеет в четверть восьмого, темнеет в семь.

Зелень на деревьях начала тускнеть с августа – на самом деле уже с июля.

Но цветы все еще расцветают. Шпалеры все еще жужжат. В сарае уже полно яблок, и дерево все еще увешано ими.

Птицы на линиях электропередачи.

Стрижи улетели несколько недель назад. Они уже в сотнях миль отсюда, где-то над океаном
.

Осень как угасание, замирание, умирание (потому я и не люблю это время года - очень уж оно депрессивное...), но автору - пускай и на одно мгновение - удалось словно вдохнуть в нее жизнь. Вот и в книге именно осенью героине откроются новые тайны (смысл жизни, скорее всего), осенью произойдет перемена с ее мамой. Осенью Элизавет словно заново откроет саму себя: запутавшаяся по жизни, снова вспомнит ту очарованную неведомым миром маленькую девочку, вдруг поверившую в волшебство (это и тогда улучшило ее жизнь, возможно, что и сейчас она на пороге перемен...).

А Осень - лишь грустная спутница, которая проводит нас до пункта назначения. Как и смерть, о которой прямо здесь не говорится, но чувствуется на каждой странице: эти яркие видения-сны Дэниела о его детстве, юности, молодости, все такое неожиданно-близкое, такое родное...

Октябрь – мгновение ока. Яблоки только что оттягивали ветки, а в следующую минуту опали, листья пожелтели и истончились.

Миллионы деревьев по всей стране засверкали инеем. Все они, за исключением вечнозеленых, сочетают в себе красивую и безвкусную – красно-оранжево-золотистую листву, которая затем коричневеет и тоже опадает.

Дни неожиданно теплые. Кажется, будто лето закончилось совсем недавно, если бы не деформация дня, не вползание кружевной темноты и сырости по краям, спокойно сворачивающиеся растения, бисерины конденсата на паутинах, висящих между предметами.

В теплые дни кажется неправильным, что опадает столько листьев.

При этом ночи сначала прохладные, потом холодные.

Роман об осени в жизни и о весне в сердце. О том, что ничего просто так не исчезает, все мгновения, встречи - это наше навсегда. Ушедшие от нас далеко-далеко люди все-таки остаются с нами, мы можем мысленно беседовать с ними, они утратили телесную оболочку, но то, что они когда-то дали нам - бессмертно.

Дэниел вспоминает свою сестренку, умершую много-много лет назад, он больше 65 лет хотел с ней поговорить. В его воспоминаниях она как живая...65 лет не видеть человека и вдруг обрести его...

Необычайно трогательная книга, сложная, эклектичная, но прекрасная именно своей этой особенностью. Явь, воспоминания, фантазии - все перемешивается удивительным образом на холсте жизни. А балом все также правит Госпожа Осень...

Снова ноябрь. Скорее уж зима, чем осень. Не мгла, а туман.

Семена платана стучат на ветру по стеклу, как… нет, не как что-нибудь другое, а как семена платана стучат по оконному стеклу.

Прошло несколько ветреных ночей. Листья прилипли от влаги к земле. На асфальте они желтые и преющие: тусклая древесина, листовая мука. Один так сильно прилип, что, когда наконец отшелушивается, на асфальте остается форма листа, его тень, которая сохранится до следующей весны.

Во дворе ржавеет мебель. Забыли спрятать на зиму.

Деревья обнажают свое строение. В воздухе запах дыма. Всякая живая душа выходит мародерствовать. Но по-прежнему цветут розы. В сырости и холоде, на невзрачном кусте все еще цветет широко распустившаяся роза.

Взгляни-ка на ее цвет.

Очень философская книга получилась у автора, заставляет о многом задуматься (это во-первых) и просто насладиться красотой мира, природы, красотой слога (это во-вторых). Наверное, автор таким образом говорит, что осень - это не так уж и плохо. Конец чего-то старого. Начало чего-то нового (у меня, конечно, несколько иное мнение на этот счет, но книга прекрасная, хотя и печальная...).

Можно влюбиться не в человека, а в его взгляд – в то, как этот чужой взгляд позволяет тебе увидеть, где ты находишься, кто ты такой.

Нам остается надеяться, что люди, которые любят и хоть немножко знают нас, увидят нас в конце правдиво. В самом конце – остальное не так уж важно.

Только за это и несет ответственность память, – сказал он. – Но, конечно, память и ответственность незнакомы друг с другом. Они чужаки. Память всегда следует собственной дорогой, несмотря ни на что.

Зима
4,0
90 читателей оценили
Anthropos
Anthropos
Оценил книгу
Рок-н-ролл мертв, а я еще нет (БГ)

Однажды утром ты просыпаешься, просыпаешься, просыпаешься. Проснулся. Глядь, а посреди комнаты находится горизонт событий, слева события прошлого, справа события будущего. Или наоборот. И самое важное понять, где право, а где лево. Если понял, можно сказать, победил эту дурацкую Вселенную данным утром. Еще с утра можно в Датскую рулетку сыграть, там чуть поменьше ставки. А еще может так оказаться, что просыпаешься, а в комнате ты не один. Рядом с тобой в пространстве времени находится голова (без туловища, пола и проблем с воротничком, зато неглупая и с точкой зрения). Можно с ней побеседовать. А если еще и случайно зашедший Сократ присоединится, так вообще замечательно, как говорится, одна голова хорошо…

Anthropos. Скажи мне, любезная Голова, как так вышло, что еще осень, а по ощущениям уже зима? И первый снег ложится на стекла очков. И вроде жив и здоров, руки-ноги на месте (чего ты лишена), а печаль откуда-то взялась. И троллейбус косится совсем уж бесхитростно, и с еврейским новым годом никто не поздравил (хотя никто и не должен). И хочется влюбиться прямо в октябре вопреки завету классика. Вот что со всем этим делать?

Голова. Я буду говорить притчами, и без притчи говорить не буду тебе. Потому что глазами видишь и слухом слышишь, а разумом все равно подтекст ищешь, дитя постмодернизма с призмами очков! Живет на свете женщина, и счастья у нее было один вечер и два дня. И ей этого хватило на весь долгий срок. Кутается в сорок одежек, чтобы согреть воспоминания, разговаривает с головой, пока та не превращается в ничто, хранит в сарае консервированный свет и ненавидит (любит) свою сестру…

Anthropos. Постой, постой. Ты тоже превратишься в ничто?

Голова. Все превращаются во что-нибудь.

Сократ. Полностью согласен.

Голова. А ее сестра ведет совершенно другой образ жизни. Она борется и борется, за и против, одна и в компании. В молодости приковывала себя к сетке военной базы, предотвращая ядерную войну, сейчас борется с пластиком и химикатами. И у каждой из них свой миф, но в рамках мифа всеобщего. На доске шахматные фигуры, черные и белые, такие разные. Но их противостояние известно, чем заканчивается.

Anthropos.То есть индивидуализм и альтруизм не важны, если их невозможно выщепить из системы внутри системы. А значит нам нужно лицо стороннее –автор, творец. Так, Сократ?

Сократ. Да, мне так кажется.

Anthropos. Творец имеется. Али Смит написала современную версию «Белого шума». Заражение, которое то ли есть, то ли нет. Невротики всех мастей. Образ симулякра (симулякр образа) воплощен в интернете, как в телевизоре у Деллило. Вот только если в «Белом шуме» все одержимы смертью, то чем одержимы герои «Зимы»? Уж не поиском надежды ли?

Сократ. Интересная мысль.

Голова. Живет на свете молодой человек, нанимает за огромную сумму незнакомку, чтобы мать (которой почти плевать), не догадалась, что он поссорился с любимой девушкой. Точнее не он, а она, не поссорилась, а ушла, разбив ноутбук, и не с любимой, а… в общем, не слишком любимой. Он едет праздновать рождество в атмосфере чрезвычайного притворства, и в этом почему-то много надежды и совсем нет смерти.

Anthropos. Потому что все герои – безнадежные мифотворцы? Творят надежду (миф надежды или даже идеальную систему симулякров, где надежда не является мифом) вопреки внутреннему состоянию. Это стоит того, чтобы написать о них книгу?

Голова. Рассерженная девушка в твиттере бывшего парня пишет от его имени, что в Британии он видел птицу из Канады. И десятки восторженных орнитологов-любителей немедленно едут на побережье искать птицу. И ведь находят. Слова становятся явлением и дают людям смысл, пусть локальный и ненадолго.

Anthropos. Но ведь сами мифотворцы остаются несчастными!

Сократ. Не могу согласиться. Читайте Платона и вы поймете, что творить благо другим людям – это величайшее счастье.

Anthropos. У Платона, возможно. У Али Смит может быть иначе. Рождество закончилось. Все разъехались, почти ничего не поменялось. И впереди весна, лето, осень – а по ощущениям все зима. Мифотворчество не делает счастливым. Повторяю вопрос, зачем было писать книгу, где все обыграно еще раз, но нет ничего нового, и не хватает надежды для главных героев?

Голова. Герои живы, не смотря на знание того, что и Бог умер, и термоядерная бомба создана. И эта их жизнь (в которой есть марши протеста и рассуждения о снеге) оправдывает даже отсутствие надежды. И даже если эта мысль не нова, то еще раз создать для читателя полный отсылок, абсурда и легкого сумасшедствия текст – совсем не лишнее. Ты же получил удовольствие от прочтения? Получил. Иди и впредь не впадай в безнадежное отчаянье.

Anthropos. Хорошо, а что с печалью делать и желанием влюбиться в октябре?

Голова. На этот вопрос отвечай сам. Мне пора в ничто превращаться.

Сократ. Я тоже пойду, там цикута не допита стоит.

Anthropos. Вот и поговорили. Пойду, представлю себя кусочком мха на старой табличке около Вифлеемских яслей: «Младенцев не класть».

Осень
4,1
231 читатель оценил
Znatok
Znatok
Оценил книгу

Сентябрь. Братцы, книгу недавно прочёл. Ей фамилия наша — название.
Искуплению её предпочёл Так как был в ней уверен заранее.
Там очень много образов И в двух веках сюжет.
Девчонка любит старика, Но физиологии нет!
Любовь их протекает, Как завещал Платон.
Она жизнь вспоминает, Впадает в кому он.
Про меньшинства тут тоже есть. Куда сейчас без них.
Как оказалось есть они и среди пожилых.
Кто геем всем казался, был не таким отнюдь,
А гетеросексуалка, там лесби стала вдруг.

Октябрь. Знаю этот роман и его я читал Про картины там и про брексит.
Для простого народа покинуть ЕС, из проблем оказался не Exit.
Относительность времени тоже тут есть. Поколения слились в Мироздании.
Иммигрантов жалеют, ратуют за мир. Обманулись в своих ожиданиях.
Разделил референдум, вдоль заборов бредут и не видно конца их блужданиям.

Ноябрь. Однобоко, братья рассуждаете и про политику обыкновенно.
А книга полна ведь цветных картин — коллажей проникновенных.
Обрывки из воспоминаний тут тоже создают коллаж.
Мечты о прошлом, сны о будущем — накопленный за жизнь багаж.
Картины в книге — коллажи. И книги текст — коллаж.
Она тут любит, он любил. И в этом весь кураж!

Сентябрь. Я вижу, что вы в полной мере поэтикою книги сей прониклись.
Сюжетом нелинейным насладились.
И сквозь политсортиры политсатиру продрались.
Последний лист сорвался с дуба, когда мы, братья, по лесу прошли.
Последний лист у Осени перевернули и к первому листу Зимы вдруг подошли.

Зима
4,0
90 читателей оценили
Sunbeam
Sunbeam
Оценил книгу
Еще ему надо написать в блог о солнцестоянии и выложить текст, пока солнцестояние не закончилось.

А мне пора писать новую рецензию для своей страницы на лайвлибе.

Книга-загадка, книга-бестселлер. Притягательное абстрактное название и красивый список наград делают эту книгу такой манящей и загадочной. Меня она тоже привлекла, но, к огорчению, я получила не совсем то, что ожидала.

В чем суть? История одной семьи: двух сестер Айрис и Софии, и ее взрослого сына, Арта. Деловая и хваткая София обижена на свою своевольную сестру, которая стала ярой активисткой за права людей и пошла против воли родителей. Но, как это часто бывает, родители больше любят блудных сыновей и дочерей. Обида была столь сильна, что продлилась целых 30 лет, но тут пришло время встречи…

Не последним участником этих событий стал Арт, у которого тоже все не так гладко. Ссора с девушкой и боязнь оплошать перед своей матерью заставляют парня идти на отчаянные меры: найти незнакомку, которая сыграет его девушку.

И вот в такой компании проходит Рождество в еще одну холодную зиму.

Что же удалось Али Смит в «Зиме»? Атмосфера, где зима не белоснежный праздник, а серая, унылая пора, вы устали и чувствуете себя как Фил Коннорс из фильма «День сурка»:

Я расскажу вам о зиме. Она будет холодной. Она будет серой. И она продлится до конца ваших дней.

Честно говоря, именно этого я ждала: меланхоличной, грустной атмосферы, где однообразие докучает, и ты думаешь, а куда мой жизненный путь идет? Как я распоряжаюсь своей жизнью и своим временем? Смит не забудет об этом напомнить. И если вы живете, чувствуя, что что-то не так, то не забывайте чаще задаваться этими вопросами.

Отличная бы книга вышла, правда эта атмосферность постепенно сошла на нет.

Клише, клише и еще раз клише.

Как в любом другом современном романе, претендующем на звание великого, в этом есть тоже нечто невразумительное, экзистенциальное, чтобы читатель уж точно ничего не понял и подумал "ой, как интересно".

То была голова ребенка, просто голова без тела, парившая в воздухе. Голова оказалась цепкой. Она была у нее дома уже четвертый день.

Все было неплохо, только вот дальше автор не стала продолжать эту сюжетную линию, потому что ее затянуло в нравоучительную спесь о правах женщинах, о защите природы и проблеме беженцев. И это, на самом деле, правильно, если бы не было так подчеркнуто.

Ну а сейчас, если мы хотим увидеть унижение, в нашем распоряжении есть реалити-шоу, - говорит Айрис. – И скоро реалити-шоу нам заменит президент Соединенных штатов.

Не сильный я человек в мировой политике (куда уж мне, в моем колхозе), но все эти замечания насчет беженцев, Трампа, создают убежденность в том, что это все написано лишь для одобрения определенной группы людей, а не ради самого романа. И ведь таки да, эта книга года по версии Таймс и Телеграф, шорт-лист премии Оруэлла*.

*В принципе, все верно, премия ведь политическая, а не за сильный вклад в художественную литературу.

И куда же без циничной грубости.

Это не было похоже на секс. Ее не трахали, не дрючили, не пердолили, а слышали, видели, внимательно изучали – такого у нее никогда раньше не было…

Конечно, все мы не дети малые, а уж дети сейчас быстро становятся как взрослые, но одно дело встретить что-то подобное у Берроуза или Харрисон, где это логично, а здесь ровным счетом не дает ничего. Пожалуй, только лишь с грустью подумать, что главная героиня вспоминает любовь всей своей жизни не через призму духовного единения, а бурной ночи.

Возможно, слишком мелочно я цепляюсь к деталям, но, подводя итог, скажу: хоть и зацепил меня роман на один день (за столько я его прочитала), но в том и суть, что на один день. Нет в нем чего-то глубоко, запоминающегося, а самое лучшее, чем может зацепить этот роман, постепенно уходит на второй план.

Написанная ради премий и одобрения, а не порыв внутреннего творчества – вот чем стала для меня «Зима» Али Смит.

Зима
4,0
90 читателей оценили
Anastasia246
Anastasia246
Оценил книгу

Сложное многомерное произведение с многочисленными модернистскими вставками, интересными метафорами (одна из которых, самая страшная, собственно и начинает книгу: зима как смерть. Смерть всего живого, романтики, принципов, нравственности, природы...) и глубокими мыслями для размышлений.

Можно ли остаться в современном мире аполитичным человеком, как мы можем спасти мир и природу (все ли средства для этого хороши), ядерное оружие - благо или зло для мировой цивилизации, имеем ли мы (Европа) право не впускать в свои страны беженцев, покидающих свои дома из-за войны, развязанной не ими; как восстановить давно утраченные связи самыми близкими людьми и как люди становятся ближе друг другу, еще вчера совсем даже незнакомые...

На фоне политических, общественных, мировых преобразований разворачивается маленькая внутрисемейная, теплая, камерная, странная (в чем-то, наверное, в духе рождества, когда чудеса все же случаются) история (и еще более увлекательная, чем описание глобальных процессов, потому что она намного человечнее). Молодой человек Арт (Артур) предлагает девушке с необычным именем Люкс сыграть роль его возлюбленной Шарлотты (с настоящей Шарлоттой он расстался) на семейном рождественском ужине с его мамой. Арт занимается защитой авторских прав, принадлежащих одной крупной компании, ведет блог в интернете, посвященный природе ("Арт на природе") и соскучился по настоящему, невиртуальному общению

Эти несколько дней, проведенных в компании необычной девушки Люкс, изменят не только героя, но и его окружение. Так, она подружится с его матерью и с его тетей (она между прочим их и помирит - после долгой многолетней ссоры), станет ему настоящим другом - а, возможно, и любовью, кто знает (книга с открытым финалом. как мне показалось)...

Меланхоличный, эклектичный роман. Ведь события будут изменяться не только с ракурса "частное - глобальное", но и в разных временных плоскостях. Читатель узнает много нового о жизни, юности и молодости Софии и Айрис и причинах их вражды (соответственно мать и тетя Арта), детстве Арта...Все удивительно перемешается, будет вынуто наружу в этот рождественский сочельник, а семья станет ближе, ведь несмотря ни на что - это всегда наши самые родные люди. Мы можем ссориться. не разговаривать друг с другом, не замечать друг друга, но при этом продолжать переживать друг за друга, продолжая любить...И заканчивается роман удивительно хорошо (несмотря на совершенно жуткое начало, с описанием призрака).

"Ничего не потеряно. Ничего не растрачено. Видишь, Арт?"

Может, и вправду спасение цивилизации - в восстановлении нормальных человеческих отношений между людьми, доброты, понимания, тактичности, простого человеческого участия в судьбе другого - столь немногого, но такого необходимого в современном сверхтехнологичном мире?...

"Еще она говорит ему, что решила заговорить с ним в тот день на автобусной остановке, потому что он как будто готов был сразиться со всем, к чему прикасался, и со всем, что соприкасалось с ним.
- Поэтому я подумала, - говорит она, - интересно, что будет, если он сразится со мной. Или я с ним".

Красивый язык, замечательные герои. 4/5 (потому что многое все-таки осталось непонятным) и надеюсь продолжить знакомство с автором и дальше (у меня еще осталось много вопросов:)

Осень
4,1
231 читатель оценил
TibetanFox
TibetanFox
Оценил книгу

В русской литературе немало написанных поэтами романов, которы относятся к так называемой поэтической прозе. Читают их не слишком часто, и на то есть свои причины. Поэтическая проза у нас мало чем отличается от самой поэзии, разве что рифм нет. Нужно определенное сознание и готовность воспринимать густое и метафорическое полотно. Роман «Осень» в противовес — поэтическое произведение для прозаического читателя. Для удачной синхронизации с текстом достаточно слегка расслабиться и плыть по полуявному сюжету, тогда все остальное будет читателя обволакивать и колыхать на своих волнах.

Нельзя назвать «Осень» чисто эмпатической прозой, хотя эмпатия и играет важную роль для понимания текста. Впрочем, «понимание» здесь явно неподходящий термин, скорее, следует говорить о проникновении в атмосферу. Чтобы что-то понимать, нужно, чтобы нам что-то конкретное хотели сказать. Али Смит в этом плане подходит к роману по-настоящему либерально. Она ничего не утверждает, а просто рассуждает вслух, творя историю двух главных героев. Совершенно новый и крайне бережный подход к читателю, который превращает традиционный роман в нечто иное, близкое по духу к дневникам, эссе и прочему нон-фикшн с плотной личной подкладкой. Вот только на самом деле ничего личного или автобиографического в тексте нет, кроме самого ощущения интимной близости с творцом произведения.

Искусство, время, смерть, память — вечные темы в литературе, которые можно написать с большой буквы, и тогда сразу набегут окололитературные стервятники, чтобы провести по ним разборы и семинары. Мне кажется, что Али Смит принципиально против такого раздраконивания произведения на клочки, хотя эта принципиальность, опять же, возникает на уровне ощущений. Все в тексте мягко и округло, даже острые политические темы не хочется воспринимать отдельно от всего остального, а когда понимаешь, что никакие точечные проблемы из текста выдернуть совершенно невозможно, то и говорить становится не о чем, кроме как о личном восприятии. В итоге классическая литературная критика скатывается с текста Али Смит как с гуся вода и кажется совершенно неуместной. Мало кто может написать что-то такое мощное по воздействию.

Стоит прочитать любому, кто готов открыть для литературы не только голову, но и все органы чувств. Если же вам кажется, что лучше классического назидательного романа ничего нет, а автор обязательно должен нас чему-то научить полезному, то «Осень» вряд ли понравится.

Зима
4,0
90 читателей оценили
LinaSaks
LinaSaks
Оценил книгу

Книга завораживает, обволакивает, втягивает в свою реальность. Нам просто понять книгу, согласиться с миром, потому что есть красивая героиня Люкс, которая комментирует происходящее, дает оценку тому, что видит, и ты понимаешь, что не сошел с ума, что все в порядке, мир стабилен.

Маленький кусочек из жизни людей, который привел к объединению, понимаю, к тому, что назревало и никак не могло оформиться. Такие моменты я люблю. Люблю, когда есть кто-то кто не направляет людей, а указывает на абсурдность того, что они делают. Наверное, каждому нравится наблюдатель, так и тут, на жизнь одной маленький семьи посмотрела девочка иностранка, она их послушала, она высказалась и исчезла так же, как и пришла, неожиданно. И очень даже понятно почему герой хочет ее иметь в своей жизни, она как стабильное данное, как что-то не облепленное абсурдом. Нечто подобное истине, та что наблюдает, и ты стремишься соответствовать взгляду. Жаль, что нам нужно что-то внешнее, чтобы делать так, как мы хотим. Почему-то не хватает нам собственного внимания на себя, на свои поступки.

Зима здесь лишь как признак объединения, как то, что дает шанс. То время года, от которого мы ждем чудес, и автор не отходит от стереотипа зимы, рождества, она описывает рождественскую мечту. Только это не привычное описание и непривычный добрый дух, но все поступки ведут к привычному стереотипу, к тому, что мы ждем от рождественских историй. И девочка Люкс - это опять же непривычный рождественский добрый дух. Пусть довольно прозаично она ссылает на прекрасное (роза) и на устойчивое, неизменяемое во времени (Шекспир), мы получаем от нее празднично важное - мир в семье.

Вся книга – это стереотип рождественской истории. Но рассказана история по новому, с новыми разговорами на старые темы, другие слова, другие отсылки, возможность новому поколению что-то понять, что-то исправить, потому что Скрудж и его время устарели и становятся более непонятны.

Как возможность еще раз взглянуть на свою жизнь, как еще раз прикоснуться к такому ожидаемому чуду, книжка подойдет и порадует)

Осень
4,1
231 читатель оценил
casiopeia
casiopeia
Оценил книгу

Прочитав и закрыв книгу я поняла, что она мне не понравилась. Книга — большой и пестрый коллаж из слов, фраз и персонажей.

Это история довольно странной дружбы между 11-летней девочкой и стариком. В наши дни ей 32, а ее другу — 101, и он лежит без сознания на больничной койке. Цель этой книги — заинтересовать читателя работами незаслуженно забытой художницы.

Но меня, к сожалению, не зацепило. Никаких глубоких эмоций книга не вызвала. И это именно тот случай, когда я просто не понимаю за что книга попала в списки лучших книг года и получила награды.

От начала и до конца прочтения пыталась найти смысл и вникнуть в запутанный и витиеватый рассказ автора. Если вкратце, то мы наблюдаем отрывки воспоминаний старика и женщины, которая ждет, когда этот человек выйдет из комы. Мы узнаем о молодой художнице Полин Боти и о каком-то скандальном процессе 1963 года. Для меня и первое, и второе оказалось чем-то совершенно далеким. Может именно потому, что я не понимала о чем все-таки идет речь, я не поняла почему это так важно. Возможно, для Англии это сыграло какую-то роль.

Что касается метафор и описаний в этой книге, то они для меня все странные и нелогичные.

Например, одна из самых ярких и непонятных:

Она вышагивает из трусиков, оставляя их на ковровой дорожке. Они лежат там, похожие на очищенного от костей черного дрозда.

"Осень" − первый роман из цикла "Сезонный квартет". Если не ошибаюсь, то есть продолжение — "Зима". Сомневаюсь, что буду читать продолжение.

Осень
4,1
231 читатель оценил
kassiopeya007
kassiopeya007
Оценил книгу

Али Смит. Осень. М.: Эксмо, 2018. Перевод с английского В. Нугатова.

Второе впечатление. Когда-то давным-давно Майкл Каннингем познакомил меня через свой роман «Избранные дни» с поэтическим сборником Уолта Уитмена «Листья травы». Я приобрела эту небольшую книжицу на двух языках и повсюду таскала ее с собой, переезжая из города в город. Открыв русскоязычный перевод романа британской писательницы Али Смит «Осень», я испытала трепет: мне показалось, так нельзя, нужно было издавать этот роман на двух языках сразу. Как Уитмен играет с поэтической формой, перестает соблюдать рифму, ритм и размер строки, так и Али Смит делает то же самое с прозой: никаких кавычек в прямой речи, повторяющиеся слова, неловко расставленные запятые, взятые в скобки пояснения, короткие главы, многочисленные риторические вопросы, жирный шрифт и курсив, повторения и словесная игра. Не зря в романе вскользь упоминаются Боб Дилан, Джон Китс, Сильвия Плат. «Осень» хоть и зовется романом, с первых строк (в английском варианте) похожа на поэму без рифмы.

Первое впечатление. «Осень» начинается с берега, на который море выбрасывает мужчину, Дэниэла Глюка, старика. У него во рту песок, рубашка сорвана со спины, а в голове — воспоминания, перемещаются, мерещатся, возвращаются и исчезают, снова и снова. Не знаю, как вам, а мне это описание напомнило мультипликационный фильм Александра Петрова «Старик и море» по роману Хэмингуэя. Кадры меняются с такой частотой, что можно заметить штриховку рисунка, движения старика и сам старик как бы мерцают и тело человека невольно меняет свою физическую форму, напоминая зрителю об уровне метафизическом. У Хэмингуэя старик пытается выиграть в схватке с огромной рыбой, у Али Смит — 101-летний композитор, музыкант и ценитель искусства Дэниэл Глюк сражается с комой и собственной памятью.

Удивительно, но у сезонного романа Али Смит (она задумала цикл «Осень», «Зима», «Весна» и «Лето» и опубликовала уже два романа из четырех) есть сюжет. Между яркими описаниями каждого месяца осени проходит жизнь героев. Октябрь — мгновение ока. Элизабет вспоминает, как состоялось ее знакомство с новым соседом, когда ей было всего одиннадцать. Дэниэл Глюк, молодой человек, скрывающийся в теле дряхлого старика, возможно гея (это мать Элизабет строит предположения), сразу понравился девочке. Между ними завязалась дружба, которая для 32-летней героини является более трепетным, близким чувством. Дэниэл привил маленькой Элизабет любовь к искусству и познакомил с творчеством Полин Боти, основательницы британского поп-арта с печальной судьбой и очень короткой жизнью (ей было всего 28, когда она умерла от рака, успев родить дочь). Коллажи Боти так привлекают Элизабет, что она решает связать с искусством свою жизнь и даже пишет диссертацию по недооцененным в свое время работам художницы.

Еще у одинокой повзрослевшей Элизабет сложные отношения с матерью, а у находящегося в коме Дэниэла — воспоминания о трудных отношениях с сестрой. Али Смит создает свой коллаж в прозе: страна, вышедшая из Евросоюза; проблемы с получением паспорта и беспощадность почтовых работников; обездоленные беженцы; «О дивный новый мир», читаемый в белых стенах больницы в палате со спящим человеком, находящимся между жизнью и смертью; и даже дело Профьюмо, политический скандал Великобритании 60-х, где фигурирует 19-летняя Кристен Киллер, оказывающая сексуальные услуги не только военному министру Англии, но и представителю посольства СССР. Из этой информации можно было бы сделать объемный текст, но Али Смит выуживает детали, метафоризирует их и превращает в тонкое, дышащее воздухом и светом полотно.

Медитативная «Осень» является попыткой Али Смит понять, как мы чувствуем время и как ощущаем себя в этом времени: мы застыли посреди тикающего движения или же мы движемся в застывшем мгновении? Год за годом опадают листья, но этот листопад кружится и в нашей голове: в фантазиях, мечтах, воспоминаниях. Год за годом мы празднуем свой день рождения, но могут ли цифры в паспорте повлиять на нашу любовь к тому, кто родился в другом веке, в другом времени? Мы перешагиваем через строчки в книгах, картины в альбомах, слушаем песни, сочиненные десятки лет назад, или чувствуем в детстве близость с девочкой на телеэкране, чтобы на заре жизни встретить ее постаревшую и влюбиться, несмотря на пол или возраст (и да, последнее — это часть сюжета).

Это роман об одиночестве и непонимании, горько-терпком, как пережеванные черенки кленовых листьев. Это роман о близости — через столетия, через искусство, через живопись, через поэзию, через текст, через дыхание.