XI

Препарат медленно, по капле, погружал Августа в туман. Однако его самого это вполне устраивало. Он проиграл. Он потерял все. Он больше не видел смысла бороться. Когда-то давно, пока он был молод и имел стремление стать частью Ордена, отец готовил его стать Лордом. Готовил взять на себя тяжелую ответственность за принятие решений, а потому учил контролировать себя. Контроль – самое главное, что необходимо для принятия правильных, взвешенных решений. Контроль – самое главное, когда твой план рушится у тебя на глазах и нужно быстро найти новый выход. Но этот самый контроль всегда давался вспыльчивому от природы юноше с трудом. Еще будучи в Цитадели Август частенько дрался со своими обидчиками, защищал слабых или просто проучивал кулаком тех, кто вел себя слишком дерзко. Этот безумный котел детской жестокости воспитывал их, заставлял понимать главную суть общества – чтобы ты ни делал всегда будет умный и дурак, всегда будет спокойный и агрессивный, всегда будет рассеянный и собранный. Всегда будут все. Общество само, как гигантская ложка в каше, раздает роли людям, не спрашивая кто из них кем хочет быть. Но они не такие как все. Они – будущее Ордена. Будущее человечества. Они не могли подчиняться гигантской «ложке общества». А потому, чем старше они становились, тем больше крестов на себя вешали – сдерживая свои внутренние позывы, контролируя свои природные вспышки, надевая ошейник на своего внутреннего зверя…

Но теперь смысла в этом не было. У Августа отобрали крест – изгнали из Ордена. Отобрали семью – лишив его знатной фамилии. Сделали никем. Пустым местом. Бледной телесной оболочкой, огонь внутри которой не нужно было тушить – он и сам скоро погаснет. Он потерял отца, с чем уже смирился, если можно было так сказать. Смерть отца выбила его из колеи, но общение с Александром дало новый глоток воздуха. Король – такой же человек, страдавший от тех же трудностей, что и все они. Но если для Августа отец был главной опорой, то для Александра – главным препятствием. Юля и Тони встряхнули его, помогли научится жить вновь, позволяя совершить невозможное – простить Эльзу. Он любил ее, несмотря ни на что. Знал, что она не виновата, ее обманули, заставили… что угодно. Но то было не ее решение…

Встреча с Декстером и Стеллой позволила ему свободнее расправить плечи и поверить – все наладится. Он сможет быть хорошим Лордом, сможет преодолеть кризис. Сможет найти решение всем проблемам и без труда сдержит своего зверя, посадив его в стальную клетку. Но по возвращении в Ньюполис клетка дрогнула. Треснула и с хрустом развалилась. Теперь душу юноши наполнял лишь гнев и ненависть – чувства, разрушающие носителя. Он возненавидел Анну, Фримена, Эльзу. Всех, кто к этому причастен. А главное – он возненавидел самого себя. За то, что был так слеп и глуп. За то, что сам позволил всему этому случится. За то, что потерял контроль над собой и выпустил зверя, что активно пожирал теперь его изнутри. Для рыцаря Ордена такое поведение непростительно. А потому, ему не остается ничего другого, как просто сдаться и понадеется, что Декстер сможет довести дело до конца…

Туман неожиданно стал рассеиваться, а справа над ухом что-то закапало, медленно просачиваясь сквозь тюремную робу. Повязку с глаз сняли – сквозь туман стал пробиваться тусклый свет. Мысли постепенно стали переключатся на внешние ощущения – сыро, холодно, противно. Если он полежит еще недельку в таком месте, то его тело умрет от болезней – о качестве содержания преступников Фримен не беспокоился. Чьи-то руки коснулись его и помогли подняться, переводя его в положение сидя. Август захлопал глазами и неприятно поежился – плечо справа сильно промокло, а в носу защипало от противного запаха какого-то лекарства. Напротив него, на корточках, сидела девушка со светлыми, слегка потрепанными волосами, на лице испуг – от каждого шороха девушка озиралась.

– Эльза…? – пробормотал Август пытаясь отогнать туман.

– Милорд… – прошептала девушка. – Это я – Лиза. Я принесла вам еды и вести.

– Лиза…? – Август вновь поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. – Что ты тут делаешь… И почему мне так… мокро… – он вновь поежился.

– Я перекусила вам трубку с лекарством, – слегка улыбнулась девушка. – Вам нельзя погружаться в туман. Вас ждут дела, мой господин.

– Что… – Август встряхнул головой. – О чем ты говоришь? Какой господин, Лиза… Меня исключили из Ордена… лишили всего…

– Нас это не волнует, – перебила девушка шепотом, стараясь греметь посудой с едой, что она принесла на подносе. Лиза взяла тарелку с каким-то бульоном и стала ложкой кормить Августа, не давая ему говорить. – Мы ждем ваших указаний. Все паладины Ньюполиса верны вам, мой господин. Мы не признаем ни этого Дрейка, ни Леди-Регент. Многие храмы остались верны семье Вульф.

– Нас…? – Августа вновь перебили, ткнув в губы ложкой, и теплая жидкость приятно провалилась в измученный желудок.