– Антон Борисович сказал, что раньше она так много не работала, не знаете, что случилось?

И снова Казарян смотрит на парня, только после этого тот отвечает:

– Она не делилась своими проблемами. Поэтому с ней было так легко, – бросил быстрый взгляд на девушку и добавил: – Многим.

– Понятно. Мне уже рассказали, что она была довольно неразборчива в сексуальных отношениях… – раскручивал нужную тему Ерохин.

Жуматаев оживился, даже подпрыгнул:

– Это Антон сказал? – фыркнул он. – Ирка была очень разборчива. Если вы думаете, что к ней в постель легко попасть, то сильно ошибаетесь. У нее первый тест – напоить парня до полусмерти. Но поила она только тех, кто ей уже понравился. Большинство еще до этого отсеивались.

– А ты прям гордишься! – с неожиданной обидой воскликнула молчавшая до этого Гаяне.

– Минуточку, – насторожился Ерохин, – вы хотите сказать…

– Он ее бывший! – раздраженно буркнула девушка.

– Да сколько можно! – возмутился теперь Данияр. – Я один раз с ней переспал три года назад! Она обычно недели две с каждым живет. Меня нельзя считать ее бывшим!

Гаяне демонстративно вскинула подбородок и отвернулась, сложив руки на груди.

– А вы, стало быть, ее подруга? – зачем-то уточнил Женька и, когда девица коротко кивнула, восторженно добавил: – Высокие отношения! Так вот о чем я хотел спросить. Семенова только по мужикам была или с бабами тоже встречалась?

Взгляды скрестились на Данияре.

– Только по мужикам, – категорически заявил он и вдруг всем телом повернулся к Гаяне. – Но вообще ей лучше знать. Они же подруги!

– Мне? – вспыхнула армянка. – Ты что несешь? – но, увидев выжидательный взгляд Женьки, быстро отчеканила: – Ко мне она не приставала. И, мне кажется, Ирина с женщинами не ладила. Она как-то рассказывала, что жена Антона Борисовича ей скандал закатила, приревновала. Ирка тогда сказала: «Каждый раз такая хрень, хотя чаще всего на этих мужиков без слез не взглянешь. Было бы за что бороться!»

Она с вызовом посмотрела на Данияра. Тот поджал губы.

– Хорошо. Про эллинг расскажите.

– А чего про него рассказывать? – удивился Жуматаев.

– У кого арендуете, кому пришла в голову идея арендовать по четным и нечетным, почему дешевая аренда летом и яхты там не стоит?

– Так это Антона эллинг, – пояснил парень. – Как туристический сезон заканчивается, так яхту туда ставит. А летом там обычно сторож жил. В этом году Ирка сказала, что сама посторожит. Он и согласился: экономия! И даже прибыль, потому что деньги с нее берет за воду там, свет. Но ей всё равно выгодно было. А потом… – он замолчал и искоса взглянул на Гаяне.

– Можно мне выйти? – громко, но как будто в пустоту поинтересовалась девушка.

– Одну минуточку! – Ерохин быстро написал Лексу, чтобы поболтал со свидетельницей, а потом кивнул: – Да, конечно, идите.

Как только дверь за ней закрылась, Данияр расслабился, тяжело вздохнул.

– Не выйдет с ней, наверно, ничего. Тоже к Ирке ревнует. А чего ревновать? Ирка – это как праздник. Он не может каждый день продолжаться. Я бы на ней не женился, даже если бы она меня не бросила. От нее реально башка гудеть начинает. Поражаешься, откуда в ней столько сил? Как будто под наркотой постоянно.

– А может, и правда?

– Не! Она только по алкашке. И то, я думаю, лишь потому, что алкоголь на нее не действует. Какая-то особенность организма, как она объясняет. А так – ни курево, ни таблетки – ничего. И сразу любителей такого отсеивает.

– А что, реально только один раз переспал? – все-таки уточнил опер.

– Ну три, – уныло ответил Жуматаев. – Даже неделю не протянул.

– А с эллингом что?

– Ну Гаяне как пришла, у нас почти сразу с ней закрутилось. Я и попросил Ирку, чтобы она местечком поделилась. Мы оба с Гаяне с родителями живем, домой не притащишь никого. Ирка без проблем согласилась. Сказала, что спальник принесет и на яхте будет ночевать, так даже удобнее. Но Гаяне дома сказала, что она эллинг с подругой снимает. Армяне. Если узнают, что она со мной спит… Даже боюсь предположить, что будет.

– Жениться придется, – сочувственно кивнул Ерохин.

– Это не самое страшное, – отмахнулся Жуматаев.

Больше из этой парочки ничего вытянуть не получилось, и они с Лексом и Данияром поехали в эллинг.

По дороге Антипов тихонько рассказал, пока Жуматаев слушал музыку в наушниках, что, во-первых, Захар точно ночевал на яхте. Во-вторых, Гаяне Семенову тоже не любит. Дружили они ровно до тех пор, пока армянка не узнала, что Данияр ее бывший. После этого просто терпела. Тут и ревность, и осознание превосходства Ирины, и раздражение – Гаяне получила то, что другая забраковала. Но вряд ли Казарян причастна к смерти Захара и исчезновению Семеновой. Девушка, скорее, из тех, кто всю жизнь плачет в подушку и жалуется на судьбу, чем из тех, кто пытается отомстить.

В эллинге их ждал сюрприз. Открыв шкафчик, в котором лежали вещи Семеновой, увидели, что он абсолютно пуст, даже носка забытого не завалялось. Данияр растерянно хлопал глазами.

– А что здесь необычного? – подтолкнул его Ерохин. – Она же уехала на квартиру.

– Никогда она так не делала, – возразил парень. – Бывало, ночевала у кого-то. Даже трусов не брала. Всегда говорила: купит всё, что нужно. Да и вообще, она что с ним всё лето жить собиралась? – в голосе послышалась обида.

Больше осмотр ничего не дал, кроме заверений Лекса, что и здесь Захар ночевал минимум дважды.

Они уже заканчивали осмотр, когда позвонил Илья:

– Я нашел, где обитал Захар. Присоединитесь?

По указанному адресу они обнаружили однокомнатную квартиру-студию. Оливковые стены, белая мебель. Двуспальную кровать от кухни отделяли символические белые бруски. Легкий беспорядок, как будто собирались второпях: не убрали тарелку со стола, на кровати летняя женская пижама – белая в голубую клетку майка и короткие шортики. В холодильнике куча стеклянных бутылок с минералкой и лимонадом, прокисшее молоко и контейнер с заплесневевшей рыбой.

А вот в шкафу нашли кое-что интересное. Во-первых, спортивную сумку с вещами. Вероятно, то, что Семенова забрала из эллинга.

Во-вторых, чемодан с одеждой Захара, при этом на полках лежало множество новых нарядов, некоторые даже с этикетками.

Зорин с изумлением перебирал всё.

– Я знал, что Захар был модником. Но тут-то что на него нашло? Клетчатые рубашки, брюки, галстуки, трусы… Плавки! – он перевернул еще что-то. – О! Носки в клетку. Как вам это нравится?

– Каваусо? – спокойно предположил Лекс.

Вечером в коворкинге подвели итоги.

– Запрос я отправила. Если Антипов прав и Семенова Ирина Богдановна – каваусо, завтра после 8:00 мы будем знать всё о ее родственниках. Если она легально на Каторге, конечно. Но для нелегала она слишком открыто себя ведет. Предположу, что она вольнонаемная.

– Вольнонаемные в системе обычно работают, – засомневался Илья.

– Верно только для тех, кто родился в другом мире, – чуть усмехнулась Нарутова. – Судя по уровню ее адаптации, родилась она на Каторге.

– А если вспомнить, что, по словам ее друзей, живет она с бабушкой и дедушкой, то, вполне возможно, на Каторге родились уже ее родители, – попытался исправить оплошность Зорин.

– Я еще соседей поспрашивал, – отчитался Женька. – Никто их почти не видел. Говорят, приходили поздно, уходили рано. Бабулька сверху слышала только, как они громко занимались непотребствами по ночам. Казарян, подруга ее, опознала вещи в съемной квартире. Говорит, всё это было у Семеновой в эллинге, ничего нового не купила.