Так дело не пойдет! Цунами рванулась, и вот уже Лисица прижата к полу спиной, ей тоже прилетел кулак. Жаннат пыталась сжать горло противницы, но не хватало сил. Все ее четыре косички с шипами оказались под спиной. Тут не до удушения, сбросить бы с себя. Неожиданно Лисица вцепилась зубами противнице в плечо.

Кожа у оборотней плотнее, чем у человека, но у этой твари как будто все зубы острые. Главное, к горлу не подпускать. Цунами тоже могла бы зубки показать, но не умела обращаться частично.

Она изо всех сил ударила Жаннат по глазам, а потом просто надавила в глазницу. Лисица заорала и разжала зубы. Вот и славно. А теперь добраться до горла, придушить. Не дать подняться до следующего гонга.

А Лисица не пускает, снова бьет кулаками по голове, лицу. Но тут не размахнешься особенно. Цунами давит ее в пол, пытаясь добраться до шеи.

Но вместо этого сама оказывается в захвате. Жаннат понимает, что ударами противницу не проймешь, и сжимает локоть вокруг горла. А почувствовав силу, пытается перевернуться и оседлать Цунами, рыча от ярости.

Не тут-то было! Вместо этого обе на ногах, и Цунами изо всех сил впечатывает Жаннат в решетку. Та бьет коленом, но удары по бедру мало чем могут помочь. Цунами снова подбирается к шее.

Гонг! Догукан издевается! Второй раунд окончен. Наверняка это он приказал ударить раньше, потому что увидел: Цунами сейчас победит, а зрители заплатили за три раунда.

И снова они смотрят друг на друга из-под заплывших век. Дают хотя бы не большой отдых ногам, сев на пол и вытянув их. Лисице наконец принес воду тот, кому она доверяла, но та цедила сквозь зубы каждый глоток.

Не так страшна оказалась Жаннат. Даже непонятно, как ей удавалось побеждать столько времени. Вот с Хайшет – Ледяной Скалой – действительно было непросто. Но и тогда Цунами справилась.

Гонг!

Третьего раунда всё равно не получилось. Цунами направилась прямо на противницу и просто, без изысков ударила ногой в голову. Лисица попыталась увернуться и попала на кулак слева. Теперь еще один удар, и тогда точно нокаут.

Но в этот момент воздух дрожит, облик Жаннат вдруг исчезает, а вместо нее появляется кумихо с огненной шерстью. Девять хвостов бьют сразу со всех сторон: по ногам, телу, рукам. Запрещенный прием. Цунами кричит: кажется, она горит сразу вся, одежда прикипает к коже, воняет расплавленной синтетикой. Хвосты будто связали Цунами и медленно поджаривают – не выпутаться. А к горлу, скользя между рук, уже тянется лисья морда, оскалившись сотней острых зубов.

И Цунами понимает, что это всё. От этой мысли даже боль отступает, и она откидывает голову, подставляя шею: давай, вырви горло, чтобы поменьше мучилась.

Оглушительный выстрел раздается над самым ухом. Зубы царапают кожу, оставляя кровавые борозды. А следом еще три выстрела. Голова лисы падает на грудь Цунами и замирает, закрыв глаза. Будто засыпает.

Девушка чувствует, как теплая кровь течет на живот, но не в силах пошевелиться, чтобы сбросить с себя огромное прекрасное животное уже не с огненной, а с белой пушистой шерстью, укутавшей ее в шикарные меха до самых пят. Так она была блондинкой на самом деле?

Цунами чувствует чей-то взгляд и чуть поворачивает голову. Макар стоит возле клетки и смотрит ей в глаза, держа обеими руками зачарованное ружье. Это заметно по зеленоватым всполохам, пробегающим по стволу и прикладу. Перестраховался?

Нет, откуда ему взять такое оружие? Это Догукан, зная Лисицу, принял меры. Монстр так просто Цунами не отпустит.

Клетку открывают. Мертвую лисицу стаскивают с победительницы за один из девяти хвостов и волокут по рингу, убирая падаль.

Жаннат этого не заслуживает.

Анонсер протягивает руку, но Цунами встает сама. Однако прежде чем раздаются ликующие возгласы, прежде чем звучат поздравления, она кричит:

– Лисица из ада победила! – и зал стихает. Именно этого они и ждали. Только ради этого и пришли. В тишине, где сотни жадных глаз прилипли к Цунами, а дыхание этих тварей стало тяжелым и шумным, она продолжила. – Жаннат сражалась до конца, наплевав на запреты и правила. И она победила. Я тоже буду сражаться так, Догукан!

Но бросить вызов не получилось, потому что в тишине раздались громкие хлопки. Огромная фигура турка поднялась в ложе, и над залом раздался его могучий рев:

– Молодец, детка! За это я тебя и люблю.

И только после этого аплодисменты подхватили, заорали, засвистели, заулюлюкали. Вскочили на ноги, чтобы уподобиться хозяину.

Цунами стиснула зубы и направилась к выходу. Но клетку захлопнули. На нее еще хотят посмотреть. Она зло рявкнула, дернув дверь на себя. Но тут же взяла себя в руки и уперлась лбом в решетку, схватившись за нее обеими руками. Пусть смотрят. На раны, ожоги, вспухающую в месте ударов кожу. Пусть смотрят.

Наконец клетку открывают. Цунами прямиком поднимается на второй этаж. После боя ей положена ванна с расслабляющими настоями. Еще положен врач и массажист. Но она никого к себе не подпускает.

Она оборотень, уже завтра к утру синяки и ожоги сойдут, раны затянутся. А ноющие мышцы она сама разомнет, когда помокнет часок в ароматной воде. Там, где не достанет, – жесткой щеткой потрет. Трогать ее может только мужчина, который ей нравится, чьих прикосновений она жаждет, кто потом будет ее трахать. Всё остальное извращение.

К полуночи, когда она уже с полчаса лежала в махровом халате на огромной мягкой кровати, в спальню вошли два дуболома и Макар.

Шак молча положил на край постели привычные леггинсы, хлопковый лифчик и стринги. Ведь знает же этот урод, что она ненавидит стринги, но каждый раз приносит именно их. Но сегодня она ему сюрприз приготовила: пока лежала в ванной, постирала бесшовные трусики и надела мокрыми на себя. Уже почти высохли.

Сейчас она сбросила халат, даже не отворачиваясь от мужчин. У одного, кажется, слюна изо рта потекла, когда он ее грудь увидел. Надела то, что ей принес шак, а стринги натянула на голову самому впечатлительному.

Макар проводил до клетки и ушел. Она лежала на жестких досках, глядя в потолок.

Наверно, надо было промолчать. Что-то слишком разболталась, а теперь чувствует себя полной дурой, как будто сделала именно то, чего ждал Догукан.

Интересно, она снится Захарке хоть иногда? Ирина не хотела бы, чтобы он помнил, грустил, сравнивал новую девушку с ней. Но иногда прийти во сне, чтобы похохотать, поплавать наперегонки, посмотреть кино с попкорном – это было бы неплохо. Ей вот он ни разу за эти дни не приснился. Слишком много перед сном вспоминала.

Хлопнула дверь. Макар протиснул подушку между прутьев. Она, не глядя, протянула руку и, дернув на себя, засунула себе под голову. Повернулась на бок спиной к охраннику и свернулась клубочком.

Двенадцать дней назад

Тест-драйв рыжуля сдал на десять из десяти. Впервые с начала сексуальной жизни после всех кульбитов ей хотелось лежать тряпочкой и ничего не делать. Спать!

А утром Захар снова к ней сзади пристроился.

– У тебя сколько бабы-то не было? – невнятным со сна голосом спросила она.

– Не скажу, – горячо прошептал парень на ухо и поцеловал сначала ушко, затем шею, плечи. А целовался он классно. – Можно? – тихо спросил он и слегка прикусил мочку.

– Валяй, – разрешила Ирина. – Всё равно по очкам я выигрываю.

Потом он толкнулся в нее несколько раз, захрипел. Вскоре его дыхание успокоилось, и Захар опять выцеловывал ей спину, ласкал грудь. Вот ведь неугомонный.

– У тебя под лопаткой такое родимое пятно прикольное, – сообщил он обжигающим шепотом. – Дельфинчик…

– Какой еще дельфинчик? – вяло возмутилась она и сгорбила спину. – Смотри лучше: выдра!

Парень щекочуще провел пальцем по коже и изумленно выдохнул:

– Действительно, выдра. Сложила лапки на животе и плывет… Каваусо¹³?

Сон как рукой сняло, Ирина резко повернулась к нему:

– Чего? Ты кто такой вообще?

– Маг, – виновато признался он.

– Охренеть, – она упала на спину и расхохоталась. – Ну, теперь понятно.

– Что понятно? – насторожился Захар.

– Как ты меня заездил, понятно. Магией ведь пользовался?

– Да, – он смутился.

– Не боись. Хорошо получилось. Мне понравилось. Завтра повторим.

– А сегодня? – с надеждой спросил он.

– А сегодня мне восстановиться надо. Надеюсь, к вечеру снова обрету красивую походку.

– Но ведь не обязательно… это…

– Чего «это»? Трахаться? А что делать тогда?

– На аттракционы сходим. Кино посмотрим.

Ирина разглядывала парня с любопытством. Задумчиво произнесла:

– Почему бы и нет? Такого экстрима мне еще никто не устраивал. А в жизни всё нужно попробовать. А ты кто? Надзиратель?

– Нет. Опер УГРО, – отвечает и смотрит пытливо, хочет уловить первую реакцию, вдруг она будет негативной – испуг, отвращение, презрение.

– Это круто! – искренне заявляет Ирина. – У меня дедушка с бабушкой в системе работали. Дедушка – опер, бабушка – эксперт-криминалист.

– А ты?

– А у меня не сложилось, – отмахнулась она. – Мать по статье пошла. За дело, между прочим. По ее вине восемь ребятишек утонули. Впрочем, даже если бы не мать, всё равно бы не пошла. Сколько вы там зарабатываете-то?

– Нормально зарабатываем, – посмеялся Захар.

– Спорим, я больше?

Парень спорить не стал.

Когда Ирина категорически заявила, что сейчас идет на работу с туристами, и он ей там не нужен, Захар тут же исчез. Но в 20:00 уже стоял на берегу.

На аттракционы они не пошли, Ирина предложила поплавать нагишом. Захар наблюдал за тем, как она двигается в воде, с таким восторгом, что она не выдержала, обратилась в выдру. Обдала его фонтаном брызг, обтерла мокрой шерстью с головы до ног. Снова превратилась в девушку в его объятиях и с удовольствием отдалась, утянув под воду на самом интересном месте. Но он маг, что ему сделается?

Вынырнув и отдышавшись, он спросил:

– А где ты ночевать будешь, если эллинг занят?

– Да прямо на яхте, – она кивнула на судно, с которого обычно спускали под воду туристов. – Спальник брошу и переночую.

– Поехали ко мне? – предложил он. – У меня двухместный номер.

– Знаю я эти номера, – фыркнула Ира. – Стены картонные, весь отель будет слушать, как мы с тобой удовольствие от жизни получаем. Я тихо не умею!

Захар вздохнул.

– А можно мне с тобой тогда?

Она прищурилась.

– Не люблю навязчивых!

– Извини, – парень вышел на берег, стал одеваться.

Она выбралась следом, вытираясь полотенцем, присматривалась: не обиделся ли? Обидчивых она не любила.

– Тогда завтра после работы? – спросил он с надеждой.

Вроде не обиделся.

– Ладно, оставайся, – смилостивилась она. – Только чтобы в пять утра тебя здесь не было. Начальник у меня тот еще перец. Выгнать не выгонит, но мозг съест чайной ложечкой. Не положено на борт чужих пускать.

Захар ослепительно улыбнулся и, прежде чем она успела вымолвить хоть слово, подхватил ее на руки и отнес по трапу на яхту. Прямо как невесту!

Ей понравилось.

Глава 5

Утром взялись за дело с новыми силами. Илья проверял звонки Захара – нужно было найти риелтора или хозяина квартиры, которую он снял. Ерохин и Лекс снова отправились в дайвинг-центр опрашивать свидетелей.

Директор клуба Антон Борисович, мужик лет пятидесяти, явно был на взводе, но держал себя в руках, только иногда шипел что-то нецензурное сквозь зубы. Однако сразу согласился пообщаться, пригласил всех в кабинет – в крошечную комнатушку с окном с одной стороны и стеклянной стеной с другой. Умещался там только директорский стол с ноутбуком и еще один, приставленный торцом, для подчиненных, а также три совершенно «равноправных» стула. Женька дал знак Лексу, чтобы тот побродил вокруг, может, еще что-то нароет. Сам уселся на стул, оказавшийся на удивление удобным («Нам бы в контору такие!»), перед собой положил блокнотик с ручкой и незаметно включил диктофон. Секретарша принесла три стеклянных бутылки с минералкой. Хороший тут сервис!

Антон Борисович начал сразу с жалобы:

– Подвела нас под монастырь Ирка. Крутись теперь, как хочешь! Я бы нашел и другого инструктора с туристами поплавать. Но у нее такая слава была… – он помычал, подбирая слова, но не пояснил, в чем состояла слава «Ирки», продолжил рассказывать о своей проблеме: – Многие ни к кому не хотят идти, кроме нее. Одна сволочная дама даже в суд грозила подать. Мол, деньги не нужны, вы мне моральный ущерб нанесли, потому что я тут специально сделку важную перенесла, билеты сдала, только чтобы к Семеновой попасть.

– А раньше такое было? – вклинился Ерохин в его «вселенский плач», проводя пятерней по торчавшим черным патлам.

Привычка у него была – расчесываться пятерней. Как правило, это только усугубляло ситуацию – он становился еще более лохматым, – но от привычки избавиться не мог.

– На наш клуб никогда в суд не подавали! – директор заговорил торжественно. – Надеюсь, и не подадут. Найдем общий язык и с этой капризной клиенткой.

– Я про Семенову! – заметил Женька, на этот раз оглаживая небритый подбородок. – Она вас уже подводила?

Антон Борисович сморщился, будто лимон проглотил.

– Было! Она у нас такая… – и снова замолчал.

Опер решил ему помочь:

– Безответственная?

– Нет, что вы! – возмутился директор. – Иринка очень ответственная. У нее ни разу никаких травм, опасных ситуаций, жалоб. На сайте почти все хвалебные отзывы у нее. За словом в карман не полезет, но всё по-доброму, с юмором. Над каждым туристом бдит как орлица над орленком. Замечательный инструктор!

– Но иногда подводит, – напомнил Женька, старательно записывая в блокноте иероглифы.

– Она увлекающаяся, – наконец с тяжелым вздохом разродился Антон Борисович. – Не так часто, но бывает с ней. Самое эпичное было в прошлом году в августе. Утром получил от нее сообщение: «Тоша, – это она меня так называет, – прости, улетела в Турцию, буду через неделю». И пока я ей писал гневное послание, получаю второе сообщение: «Турок – просто отпад. Не смогла устоять. Ты меня поймешь!» Понял. А куда деваться? Всё равно потом вернулась и всё с лихвой отработала.

– То есть она сейчас подводит вас второй раз? – уточнил Ерохин, на этот раз взлохматив прическу.

– Нет, – опять скривился директор. – Еще, бывало, внезапно дня на два исчезала. Но я про это случайно узнавал. Договаривалась сама с клиентами, с другими инструкторами, чтобы прикрыли.

– Тогда, получается, впервые она никого не предупредила о том, что куда-то уезжает?

– Получается, что так, – обреченно согласился Антон Борисович. – Ну так и роман с этим рыжим у нее тоже… Мы такое в первый раз видели, чтобы на квартиру к нему уехала, разрешила днем с ней на работе быть. Видно, влюбилась сильно. Так что… Надеюсь, пройдет, бросит его, как всех остальных, и вернется.

– Рыжий мертв, – Женька сообщил это, пристально глядя на директора и даже слегка принюхиваясь.

Первая реакция – удивление, потом страх.

– Как мертв? – севшим голосом уточнил директор.

– Разбился на мотоцикле во время дождя 18 июля.

Антон Борисович побелел.

– А где Иришка?

– Пытаемся выяснить, – сообщил Ерохин и продолжил как ни в чем не бывало. – Вы тут сказали «бросит, как всех остальных». Семенова часто меняла сексуальных партнеров?

Несколько мгновений Антон Борисович тупо смотрел на опера, не понимая, о чем его спрашивают. Потом всё же нахмурился, заговорил.

– Кто-то скажет, что много. Кто-то скажет, что мало. Как тут измеришь?

– Этим летом, до рыжего, сколько у нее мужиков было?

– Откуда мне знать? – изумился директор. – Мне делать нечего, только со свечой стоять? Спросите у подружки ее, у Гаяне. Они в эллинге спят по очереди, она должна знать.

– Обязательно спрошу, – заверил Ерохин. – А вы что заметили?

Антон Борисович нахохлился, но после длинной паузы пробурчал.

– Был один турист. Морской офицер вроде бы. У Гаяне спросите.

– То есть, по вашим сведениям, этим летом, до рыжего, у Семеновой был только один любовник – некий морской офицер? И она его бросила. Правильно я записал?

– Ну как бросила, – Антон Борисович вел себя очень странно. Как будто был отцом непутевой дочери, которая залетела, и он пытается ее заезжему жениху сосватать. Вроде бы и врать нельзя – всё равно насплетничают, но и товар надо лицом показать, чтобы не подумал жених, что шлюху ему в невесты прочат. – Она долго ни с кем не была. Расставалась. Почти всегда по-хорошему.

Женька скрипнул зубами, взъерошил волосы и пошел на новый круг.

– Когда вы говорите «долго ни с кем не была», кого вы имеете в виду? Морячка в этом году и турка в прошлом?

Он мурыжил директора около часа, прежде чем наконец составил более или менее внятный портрет разбитной девахи, которая наслаждалась жизнью, валила в постель любого понравившегося мужика, а потом легко отправляла его дальше. Никогда ни с кем не поддерживала отношений после расставания и как будто моментально забывала о нем, как только он из ее постели исчезал. Обычно за лето она кружилась с небольшим перерывом с пятью-шестью туристами.

Сотрудничал Антон Борисович с ней уже четыре года. Раньше Семенова работала в другом дайвинг-клубе, но там имела несчастье переспать с директором, который не понял, почему его больше не допускали к телу. Семенова сломала ему руку и пообещала оторвать член, если еще раз его увидит. Она жила с размахом, поэтому обычно работала не каждый день, и ее исчезновения вполне можно было пережить – всегда была замена. А потом она обязательно всё отрабатывала.

В этом году Семенова работала как одержимая: каждый день, часто с утра и до вечера по двенадцать часов. Может, поэтому, кроме морячка и рыжего, никого Антон Борисович с ней не видел. Но рыжий явно был кем-то особенным. Когда он 11 июля пришел на погружение, сразу все заметили, что между ними искра проскочила. Они даже с Данькой поспорили. Инструктор говорил, что она сегодня же и затащит его в постель, а Антон Борисович утверждал, что не раньше, чем в воскресенье.

Данька – это Данияр Жуматаев, один из трех инструкторов. Гаяне – третья. Таких случаев, как с бывшим директором, у Семеновой было еще два. Один турист стоял под окнами с месяц, и один писал ей почти год сообщения. Но эти, как и прежний директор, неадекватными были. Обычно Семенова расставалась по-хорошему, даже дружила с некоторыми бывшими.

Предположение Ерохина, что Антон Борисович тоже ее бывший, мужик отверг с праведным гневом.

– Она мне как дочь! – доказывал он. – Непутевая, да. Но добрая, честная, надежная. И инструктор классный. Она как пришла к нам, столько клиентов привалило, успевай поворачиваться!

Женька ему поверил.

С Данияром и Гаяне решил пока побеседовать оптом, заодно посмотреть, как эти двое ведут себя, подают ли какие-то знаки. Может, они уже договорились, что будут брехать полиции?

Антон Борисович уступил кабинет, Женька сел на его место, а стулья поставил так, чтобы свидетели были вполоборота и к нему, и друг к другу. Будет картина маслом: сразу всё видно.

– Как давно знакомы с Семеновой Ириной Богдановной?

– Я четыре года, с тех пор как она к нам работать пришла, – объяснил Жуматаев.

– А я зимой с ней познакомилась в бассейне, где она детей плаванию обучала. И она меня сюда пригласила, – ответила Гаяне.

– Что еще о ней знаете? Где родилась? Где живет, когда заканчивается туристический сезон? Есть ли родственники?

Девушка бросает быстрый взгляд на Данияра.

– Живет она с дедушкой и бабушкой, – после некоторой заминки сообщил он. – Но, где именно, не знаю. Она никогда к себе не приглашала. А вообще Ирка только этим летом всё время в городе, потому что работы много. А так она и летом домой уезжала… Ну, если ни с кем здесь ночевать не оставалась.