– Это тебе, милая, – щедро махнул рукой Догукан. Повернулся к охраннику. – Открой клетку, вынеси ведро. А ты, – это уже другому, – поставь ей стул.

Все, кроме Догукана и Ирины, засуетились в тесной комнате. И снова всё утихло, словно волна схлынула. Но Ирина не спешила выходить.

– Что же ты, милая? – ласково поинтересовался Догукан. – Я могу тебя из рук покормить, мне нетрудно.

– Иди на хуй! – не выдержала Ирина.

Турок по-доброму рассмеялся.

– Как грубо! Всё еще дуешься на меня? Я действительно не могу понять, почему ты трахаешься со всеми подряд, а мной побрезговала. Ты скажи, может, я что-то исправлю.

– Перестанешь быть дерьмом? – хмыкнула Ира.

– Ты несправедлива ко мне, детка, – сравнение с дерьмом его явно задело. – Да, между нами возникло непонимание. Но я извинился, договор соблюдается. Вот, угощение принес.

Ирина задохнулась от ярости. Непонимание? Так он это называет?

– Вали отсюда, урод, пока я тебе на голову этот столик не надела! – прошипела она сквозь зубы.

Толстяк прищурился, посуровел.

– Детка, ты знаешь, что всё можешь изменить. Жить в шикарных апартаментах, покупать всё, что тебе нравится, путешествовать по миру и больше не выходить на ринг. Я умею быть щедрым. Но я бизнесмен. Я не разбрасываюсь деньгами. Что ты дашь мне взамен?

– Могу член оторвать, – оскалилась девушка.

Догукан посмотрел на нее тяжелым взглядом, не обещающим ничего хорошего. Грузно поднялся и направился к выходу. На пороге махнул рукой. Стальную решетку закрыли и несколько раз дернули замок, чтобы убедиться: ошибки нет, пленница надежно заперта. Затем дуболомы схватили столик, тарелки жалобно звякнули, что-то перевернулось. Охранники осторожно шагали к двери, вполголоса матерясь друг на друга, выясняя, кто из них криворукий.

Оставшись одна, Ирина опять быстро сделала хвост ближе ко лбу, заплела косу. Как могла, закрепила ее вокруг резинки. Купалась она вчера, после боя, поэтому кожа уже стала липкой, воняла. От этого казалось, что она задыхается от духоты, хотя на самом деле было не так уж жарко.

Сегодня у нее выходной, но нужно чем-то занять себя. Она взялась за прутья вверху клетки и сначала подтянулась раз двадцать, потом стала поднимать ноги, качая пресс. Хотела еще зацепиться ногами и выполнить подъем туловища, но замок снова заскрипел.

Ирина спрыгнула и встала в угол. Догукан два раза в день в подвал не будет спускаться, но кто знает…

Вошел Макар. Она знала, что ему всего сорок, но волосы были полностью седыми, угольно-серыми, поэтому он казался старше своих лет. Худой и высокий, хотя и не такой, как Догукан, Макар был выше ее на полголовы точно, а может, и больше. Лицо тоже худое, будто кожа обтянула череп, так что подбородок выдается вперед. Глаза всегда прищурены, так что она даже не знает, какого они цвета. Под глазами мешки. Он всегда в водолазке темных оттенков и джинсах. В любую жару рукава закатает, а горло закрыто.

Ирина к нему уже привыкла, относилась спокойно, не так, как другим яйцеголовым. Возможно, потому, что видела: он ей сочувствует. Она бы даже с ним переспала, если бы помог сбежать. Или хотя бы в полицию сообщил о том, что тут этот бычара вытворяет. Подумав об этом, она быстро освободила косу и опустила ее на грудь.

Грудь у нее была шикарная, третий размер.

– Привет! – сказала Ирина низким тихим голосом.

Макар будто запнулся, пристально на нее посмотрел и хмыкнул.

– Ты меня соблазняешь, что ли?

– Ну кто так делает? – рассмеялась она. – Мог бы и посомневаться немного: вдруг померещилось? Что ж так сразу в лоб?

Ирина проворно закрутила косу обратно.

– Да я так, – посмеялся Макар, – чтобы время зря не тратила. Ты сегодня не в форме. У меня очень острый нюх.

Он был шаком⁵, псом-оборотнем.

– Подумаешь! – выразительно закатила она глаза. – Опять же, мог бы и промолчать. Как я могу пахнуть, если мне купаться дают через день? Фу таким быть!

– Сухую рыбу будешь? – он махнул свертком в руках.

– Давай! – глаза ее загорелись, она невольно прижалась к прутьям, ожидая, когда он развернет угощение.

– Погоди, почищу немного, – Макар устроился за столиком, быстро отрезал голову, вытащил внутренности, снял кожу с чешуей и протянул остальное Ирине, чуть не приплясывавшей от нетерпения.

Она тут же вцепилась зубами в хребет, оторвала полоску и стала жевать, зажмурив глаза от удовольствия.

– Не пойму я… – сказала она невнятно. – Почему он кормит меня одной и той же кашей с мясом? Чтобы мне надоело жить и я проиграла?

– Вряд ли, – покачал головой Макар, уже медленнее очищая другую рыбину. – Он строго приказал, чтобы тебя не покалечили сильно и не убили на ринге. Из-за этого Ночная Пантера отказалась участвовать. Потому как, не убивать – еще ладно. Кроме Лисицы из Ада, пожалуй, никто от убийств не в восторге. Но не калечить – это уж слишком. Как тогда победить? Но хозяин увеличил сумму за участие, даже без победы, и желающие тут же нашлись. Наверно, еще мало о тебе слышали. Или их ввели в заблуждение.

– А чего это он? – Ирина уже покончила с одной рыбиной и снова жалобно смотрела на охранника через прутья.

– Влюбился, – пожал плечами Макар, протягивая вторую.

– Не смеши меня! – снова маловразумительно пробормотала она, потому что рот был занят.

– Все так говорят, – он наблюдал за девушкой усталым взглядом. – Как ты с ним разговариваешь… Другой бы он череп сразу проломил, два раза рот бы не открыла. Любовь – она разная бывает.

– Ты за него заступаешься, что ли? – подозрительно уставилась на него девушка. Даже жевать перестала.

– Чего мне за него заступаться? – удивился Макар. – Ты спросила – я ответил.

– Я бы лучше с тобой переспала, – вздохнула она и снова принялась за рыбу. – Только сначала напоила бы.

– Это вряд ли, – уголок губы дернулся в ухмылке.

– Чего это вряд ли? – обиженно поинтересовалась она. – Не веришь, что смогла бы перепить?

– Верю, – спокойно ответил он. – Только я с некоторых пор не пью ни капли.

– Это еще почему? – искоса стрельнула в него глазами.

– С тех пор как жизнь меня научила… – он смотрел в дальний угол комнаты, будто размышляя, стоит ли продолжать. Потом взглянул Ирине в глаза. – После пьянки можно вот с этим проснуться, – он быстро оттянул ворот водолазки, и на мгновение она увидела вокруг горла синюю татуировку-ошейник.

Девушка невольно отшатнулась. Так он раб! Это многое объясняло.

Макар грустно усмехнулся.

– Так что сильно не старайся со мной заигрывать. Сама понимаешь, даже если и захочу помочь, не получится. Нарушу приказ хозяина – смерть.

– Ну и что, – она собрала рыбьи кости и протянула ему через решетку. – Я же не шлюха, чтобы за плату спать, – успела погладить его руку, отдавая остатки. – Другое дело, что купаться мне дают только после ринга, но после боя я не в состоянии трахаться. Хочется забыться и заснуть.

Макар накрыл ладонью место, где прикоснулись ее пальцы. Удивленно выдохнул.

– Странная ты. Чем тебе хозяин не угодил?

– Я сплю только с теми, кто мне нравится. Это действительно так странно?

– И что нужно сделать, чтобы понравиться? Хозяин же тебя об этом спрашивал.

– Не быть дерьмом! – провозгласила она. – Я ведь тоже оборотень. Нюх у меня хороший. Дерьмецо за версту чую.

Охранник печально рассмеялся.

– Да уж… – помолчал, глядя в пол. – Хочешь подушку тебе принесу? Матрас и покрывало заметят, а подушку сверну потоньше и спрячу под свитер.

– Неси, – милостиво согласилась Ирина.

Через пять минут она свернулась клубочком на деревянном полу клетки лицом к Макару, положив голову на подушку. Он сидел на плетеном стульчике и, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Смотрел так, как будто соврал, что она противно пахнет, и с радостью бы с ней покувыркался. Авось дали бы ему ключи от клетки ради такого случая. Но Ирина предлагать не стала. На самом деле вряд ли бы она получила удовольствие в этом подвале, на деревянном полу. А если секс не приносит наслаждения, зачем тратить калории? Лучше уж поберечь силы на завтрашний бой.

Она закрыла глаза и представила Захара. Рыжие кудри, смеющиеся рыжие глаза. У него еще неделя отпуска осталась. Они поссорились шесть дней назад, и парень ушел. Это и к лучшему. Она вляпалась, а у Захара всё будет хорошо. Найдет себе человечинку, женится и будет водить в парк аттракционов целый выводок рыжих малышей.

А у нее теперь перед сном появилось любимое занятие…

Тринадцать дней назад

– А теперь еще раз повторим главное правило аквалангиста… Не слышу! – Ирина сложила ладонь ракушкой и прислонила к уху.

– Следовать указаниям инструктора! – нестройно выкрикнули туристы, жаждущие освоить подводное плавание.

Только рыжий промолчал, сверлил ее восхищенными глазами.

– Вам, молодой человек, всё понятно, – обратилась она к нему лично.

– Да, – с готовностью кивнул он. – А вы до скольких работаете?

– Тебя как зовут, рыжее чудо? – ей нравились парни, которые не сомневались, не выжидали, а сразу шли в атаку.

Солнце освещало яхту, играло на поверхности воды и отражалось от зубов парня.

– Захар, – с улыбкой до ушей ответил он.

– Работаю я, Захарка, до 20:00. Я, как те негры: пашу, пока солнце не сядет. А в некоторые дни еще и после захода.

– Странно, – парень не обиделся на «Захарку», – по тебе и не скажешь, что весь день на солнце, – он выразительно кивнул на кожу, лишь чуточку схватившую загар.

– Так давно изобрели солнцезащитные кремы! – улыбнулась она. – Давай я тебе акваланг нацеплю.

Он повернулся спиной, и Ирина с удовольствием погладила мышцы на его плечах под черным гидрокостюмом. Спортивный парень.

– А может, – поинтересовался он, пока Ирина вешала ему баллоны, – может, после восьми сходим куда-нибудь? Я, конечно, понимаю…

– Обязательно сходим, Захарка! Бар «Марсель» знаешь? Я туда сразу после работы приду.

– Правда? – вот теперь засомневался: не издевается ли девушка над ним.

– Чтоб я сдохла! – широченная улыбка сильно напоминала оскал акулы. – Как такому шикарному парню отказать? – игриво подмигнула.

Увидела, что рыжий погрустнел. Видимо, не поверил ни одному слову. Но это его дело. Не придет в бар, значит, не судьба.

– Надевай маску, заткни рот и погнали, – Ира легко подтолкнула его: – Всем на дно!

…В баре Захар ее ждал. По-настоящему ждал, не сводя глаз с двери. Когда Ирина вошла в шумное помещение с кучей танцующих людей, мигающее розово-фиолетовыми огнями, первое, что увидела, – всё так же восхищенно горящие глаза и сияющую улыбку. Она стояла у дверей, зажимая нос рукой, ждала, когда парень проберется через толпу.

Как только он приблизился, взяла его за пуговицу на стильной рубашке в клетку и потянула к себе:

– Вот только ради этой рубашки и пошла на свидание, – заявила она. – Переоделся бы – послала бы лесом. – Лицо Захара вытянулось, и Ирина расхохоталась. – Шучу! Сначала всё равно бы напоила. Только пойдем куда-нибудь в другое место пить. Тут теперь курят много, а я этого не переношу.

И за эту же пуговицу потянула его наружу.

Приземлила его в кафешке на свежем воздухе и начала обрабатывать. Поначалу парень держался: отнекивался, отказывался. Но ей не впервой. После пятой он уже даже не замечал, что и когда ему наливают. Ирина, конечно, пила вместе с ним и умело притворялась пьяной: гладила его по щеке, шее, груди, терлась об него в танце, целовала в щечку.

Захара конкретно повело. Он старался не потерять сознание, но явно с каждой рюмкой реальность ускользала от него всё стремительнее. Наконец он жалобно посмотрел на девушку, промямлил:

– Прости! – и упал на стол лицом, успев подставить согнутую руку.

– Э, парень! – заплетающимся языком возмутилась она. – Так дело не пойдет! – помахала указательным пальцем из стороны в сторону. – Тут спать нельзя! Ты что, позвал меня, чтобы спать? Ну-ка вставай!

Ирина умело подхватила его под мышки, несколько раз встряхнула и поставила на ноги.

– Пойдем! – потребовала она, глядя в его мутные глаза.

– Я не могу, – протестующе заскулил он. – Прости!

– Ничего не прости! – возразила она. – Идем!

И, как медсестра, положив его руку себе на плечо, потащила его к такси.

Для таких встреч она вместе с новой девушкой бывшего снимала эллинг – просторное помещение, чтобы осенью и зимой хранить яхту. Там же размещались небольшой шкаф, вместительный холодильник и три двери, ведущие в туалет, душевую со стиральной машинкой и крохотную, три на два, спальню. Почти всю комнату занимала кровать. Что еще нужно девушкам, которые много работают?

Они по справедливости поделили, что по четным там ночует Гаяне с Иринкиным экс-бойфрендом, а по нечетным – она. С бывшими у нее почти всегда сохранялись хорошие отношения, потому что неадекватных она отсеивала на первом же свидании.

Чаще всего она бывала в эллинге одна. В этом году приходилось столько работать, что ночью хотелось, чтобы никто не толкался. Но в июне все-таки несколько раз заночевал здесь один морячок. Посмотрим теперь, что этот рыжий собой представляет.

Ирина засунула Захара в душ и стала раздевать. Тот слабо сопротивлялся:

– Пожалуйста… пожалуйста… Я сам!

Глянув на него с подозрением, она пригрозила:

– Десять минут! Потом зайду и помою тебя!

– Ага, – с облегчением выдохнул он.

И через одиннадцать минут выполз из душа, держась за стену, благоухающий лавандовым гелем. Даже трусы надел, вот какой молодец! А носил он, между прочим, голубые боксеры. Мечта, а не мужчина!

– Постелька тут! – провозгласила Ирина, склоняясь в шутливом поклоне и распахивая дверь.

Пошатываясь, Захар добрёл до входа, споткнулся о порог и плашмя рухнул на кровать. Да так и остался лежать ничком.

На всякий случай она запрыгнула на постель, нагнулась, чтобы послушать дыхание. Вроде живой. Отлично! Можно больше не притворяться пьяной и спокойно искупаться.

…Утром Ирина проснулась от мучительного стона. Приподнялась на локте. Захар всё так же лежал на животе и дрожащей рукой щупал голову, будто проверял: действительно она целая или ее вдребезги расколошматили.

Девушка наблюдала.

Со второй попытки Захар повернул голову в другую сторону и уставился на нее. Снова застонал, но на этот раз, кажется, от стыда. Закрыл глаза.

– Я урод, – тихо прошептал он. – Прости!

– Не парься! – хохотнула она. – Это был тест. Я всех парней так проверяю. Ты его прошел. Но это была теория. Теперь еще тест-драйв надо пройти.

Глаза парня распахнулись, он насторожился.

– Это как?

– Угадай! – она хлопнула его по пятой точке.

Захар тут же побледнел и зажмурился.

– Не боись! – утешила девушка. – Это не сейчас. Сейчас у тебя головка бо-бо и во рту кака. А вот послезавтра снова моя очередь здесь ночевать. Милости прошу! Кто первый в душ?

– Ты, – прохрипел Захар, не открывая глаз.

– Ладушки. Вот тебе лекарство тогда, – она кинула на постель запотевшую бутылку минералки и пачку аспирина, после чего ушла купаться.

Когда вернулась, Захар сидел на постели в обнимку с пустой бутылкой и смотрел на нее исподлобья.

– Обиделся, Захарка? – весело поинтересовалась Ирина.

– Нет, – твердо заявил он. – Не пойму, чего ты такая счастливая? Вместе же пили.

– А! Так у меня толерантность к алкоголю, – рассмеялась она. – Я его как воду пью. Вообще не действует!

– Везет! – вздохнул парень.

– Еще как! Иди в душ. Я там на полочке зубную щетку положила в упаковке, можешь взять.

Когда он снова появился на пороге с чуть влажной кожей, мокрыми волосами – на этот раз даже голову вымыл – Ирина залюбовалась: хорош, чертяка! Подобралась к краю постели, встала на колени и легко провела кончиками пальцев по плечу, скользнула к груди, а оттуда к подтянутому животу.

– М-м-м… – замычала от удовольствия. Посмотрела в расширившиеся зрачки, опустила взгляд на боксеры. – Ничего так, – чтобы еще больше не смущать парня, не стала оттопыривать резинку и повнимательней рассматривать. – В общем, вот твоя одежка, – она кивнула на кучу, которую только что сняла с сушки. Я ее вчера постирала, но не гладила. Гладить ненавижу. Тут даже утюга нет. Если не напугала, приходи сюда послезавтра к девяти вечера. Придешь в клетчатой рубашке, – голос стал низким, волнующим, – обещаю незабываемую ночь.

Захар вдруг рассмеялся, притянул ее к себе и припал к губам. Целовался он классно.

Ирина вздохнула и перевернулась на другой бок. Полежала немного. Осторожно, чтобы не заметил Макар, вытерла слезинку.

Что это с ней? Почему, когда вспоминает, как они с Захаром кувыркались, на слезу прошибает? Она же не любит его. Так, один из ее многочисленных парней. Она не дура, чтобы в человека влюбляться. Выходить замуж нужно за такого же, как она сама, чтобы потом дитенков народить, мальчика и девочку, и получилась образцово-показательная семья. А Захар, как и все остальные, – это так, мимолетное.

Она вытерла еще одну слезинку.

Стоп! Надо про Догукана подумать. Он начисто желание плакать отшибает.

Глава 3

– Уважаемые пассажиры! Произвел посадку самолет, выполняющий рейс 1187 авиакомпании «Аэрофлот – российские авиалинии» Москва – Сочи. Встречайте прибывших пассажиров в зале прилетов.

В Сочи отправились друзья Захара, с которыми он работал все эти годы: карс⁶ Женька Ерохин, как обычно небритый и с торчащими черными патлами, и тэнгу⁷ Илья, утонченно элегантный, с идеально уложенными русыми волосами и в очках. И до кучи зачем-то прицепили к ним собровца ругару⁸ Антипова. Наверно, ее начальник Кобалия решил, что им нужна силовая поддержка.

Все вольнонаемные, работающие на Каторге, зачаровывались на человеческий облик. При необходимости они могли принять свою настоящую сущность, но если их увидят люди, которые не знают об истинном положении вещей в этом мире, по головке не погладят.

А вот Антипов не мог обратиться ни при каких обстоятельствах, он каторжанин и на нем сильные сдерживающие заклятия. Но сила, ловкость, острое зрение и обоняние, умение усмирять животных-хищников, свойственные его народу, всё равно делали его непобедимым бойцом. Строго говоря, отбывать наказание его приговорили в качестве сотрудника СОБР среди тех, кто понятия не имеет о Каторге. Но Кобалия решил привлечь его к захвату другого собровца – эльфа Рибиэлсирита, и это было одним из самых удачных решений⁹. Антипов получил от одной эльфийки проклятие: женщина, с которой у него будет секс, до утра умрет. Но это проклятие оплетало линию жизни¹⁰ в его теле, поэтому парень выживал даже при смертельных ранениях. По этой же причине проклятие нельзя было снять. Одно неверное движение – и Антипов мертв.

Присутствие этого парня нервировало Стерву – так Регину за глаза называли коллеги. Когда-то она сначала достала Лекса с того света – не сама, конечно, папина жена помогла, а потом добилась пересмотра дела и смягчения приговора¹¹. Начальник теперь иногда подкалывал, называя Антипова ее подопечным.

Если честно, у Регины таких подопечных пруд пруди. Она ничего не могла поделать, ей было жаль каторжан, большинство из которых попали сюда, по неосторожности причинив вред человеку. Она всеми силами старалась им помочь, иногда с помощью отца – генерала-майора Нарутова, мага-надзирателя по европейской части России (должность в двух шагах от начальника каторги).