15

Ленька верно говорил о том, что люди потянулись к красоте, что у них появилась тяга к жизни. Гражданская война закончилась, и народ, уставший от нищеты и убожества, захотел жить по-человечески – приоделись, причесались и выглядели не хуже каких-нибудь европейцев, тех же англичан, которые после Первой мировой войны стали наравне с французами законодателями моды в Европе…

Огромные перемены, в первую очередь, произошли в облике женщин, которые не стали возвращаться к моде довоенных лет. Они сняли корсеты, укоротили платья и юбки. Сложные прически ушли в прошлое. В моду вошла короткая стрижка, уложенная волнами. Эффектный макияж, броское украшение, длинный мундштук в руке с кроваво-красным маникюром и шёлковая пижама – вот тот образ, который пришелся по душе модницам начала двадцатого века.

Мужской костюм тоже претерпел изменения. На смену довоенным сюртукам пришли укороченные пиджаки без подкладных плечей с завышенной талией и удлиненными шлицами. В моде джаз, и вместе с ним – джазовый костюм с брюками-дудочками и туго застегнутым пиджаком. Очень сильно повлияла на моду Первая мировая. Английская военная модель «тренчкот» (от английского «тренч» – «траншея») становится настолько популярной, что впоследствии ее продолжают носить и в мирное время. Советская Россия, где демонстрируются иностранные киноленты и куда попадают модные французские и английские журналы, старается не отставать от Европы. И тут в моде джаз, и тут, как и за границей, образцом для подражания является законодатель европейской моды принц Уэльский, который ввел в моду укороченные широкие штаны для гольфа и длинные шерстяные гольфы. Популярны шотландские свитера, шляпы-панамы, узкие галстуки, завязанные виндзорским узлом, пиджаки на двух пуговицах, нагрудные платки, коричневые замшевые туфли и английские кепи в мелкую клетку.

Выйдешь прогуляться по самарским улицам, посмотришь на проходящих мимо мужчин и женщин и подумаешь, что попал за границу. Повсюду – английские, французские фасоны в одежде вперемешку с доморощенными чапанами и длиннополыми армейскими шинелями, оставшимися у людей с фронта.

– Ну что, айда преображаться! – предложил Ленька, когда они подсчитали оставшиеся у них в наличии деньги.

Перво-наперво нужно было постричься, чтобы не выглядеть дикарями. Они нашли парикмахерскую и попросили постричь их по последней моде. Из парикмахерской Кацмана они выходили этакими припудренными и напомаженными щеголями с аккуратно зачесанными назад блестящими волосами и ровными проборами. Им сказали, что их стрижка называется «помпадур». Только у Мишки был пробор слева, а у его закадычного друга Леньки – справа, тогда как у Пузыря он проходил посредине головы. Они смотрели друг на друга и не узнавали.

Как точно заметил Пузырь, они превратились из нормальных жиганов в каких-то набушмаченных фраеров.

– Ничего, привыкнем, – сказал Ленька. – Это все равно лучше, чем выглядеть обормотами на фоне приличной публики. А теперь пора нам и приодеться.

Они нашли магазин с вывеской «Салон одежды» и попросили девчонок-продавшиц нарядить их по последней моде.

– А деньги-то хоть у вас есть? – спросила пацанов маленькая смазливая татарочка.

– Их у нас – хоть попой ешь! – подмигнув ей, заявил Пузырь. – А ну, Мишка, покажи ей наши капиталы, а то, смотрю, нам тут не верят.

Мишка засунул руку в карман своего видавшего виды пиджака и выудил оттуда целую кучу ассигнаций.

– А вы что-то конкретное хотите купить? – спросила татарочка.

– Да откуда нам знать, что сейчас в моде? – говорит Пузырь. – Если бы вы спросили нас, как правильно магазин подломать или же там квартирку какую обчистить, тут мы бы вам подсказали.

Сошлись на том, что девчонки сами найдут для них подходящие шмотки.

Прошло какое-то время, и девчонки вернулись с целым ворохом барахла.

– Как вы посмотрите на то, если мы вас всех троих оденем вот в эту одежду? – белокурая стройняшка показала широкие укороченные штаны с гольфами и пестрый твидовый пиджак. – А ну-ка, примерьте! – попросила она Мишку.

Тот зашел в примерочную и через минуту выскочил оттуда, увидев свое отражение в зеркале.

– Не, это не мое! – заявил он продавщицам. И тут же в сторону товарищей:

– Нет, вы можете представить, как я в таком виде срываю фомкой замок с продуктового склада?

Услышав это, Пузырь прыснул со смеху.

– Вы нам лучше подберите костюмчики из английской шерсти, – попросил он.

– Ничего вы не понимаете, мальчики, в моде! – возмущенно произнесла татарочка. – Это ведь последний писк в Европе!

– Вот пусть Европа и пищит, а нам покажите нормальные костюмы! – потребовал Ленька.

– Ну хорошо! – согласилась стройняшка. – Пойдемте, я вам покажу, где у нас висят английские костюмы. Там можете сами выбрать себе все, что вам нравится.

Нарядившись, друзья собрались у большого зеркала, которое стояло почти у самого выхода из магазина.

– Понтово! – посмотрев на себя в зеркало, произнес Мишка. – Вот этот костюмчик мне нравится. В нем я хоть на человека похож.

– И мне мой нравится! – говорит Ленька.

Недоволен был только Пузырь. И то: пиджак на нем висел, как на вешалке, и в нем он походил на чучело огородное, да и брюки были велики и волочились по полу.

– Это не ваше, молодой человек, – сказала ему стройняшка. – Вам больше бы подошел спортивный вариант – короткие широкие штаны с гольфами.

– А я не буду похож на клоуна? – испугался Кешка.

– А разве принц Уэльский похож на клоуна? – в свою очередь спросила стройняшка.

– А при чем тут принц? – не понял пацан.

– А потому что он такую одежду носит, – с улыбкой ответила ему девушка.

– Ну ладно, коль принц, тады давай, будем мерить.

Померив принесенную ему одежку и получив одобрение друзей, Пузырь велел завернуть ему покупку.

– Да вы сразу бы и надели это все, – подсказала ему татарочка. – Да и остальным я бы посоветовала снять свое старье и выйти из магазина джентльменами. Только вам бы еще надо рубашки с галстуками к этому наряду подобрать. А ко всему – головные уборы. Ну не дело это джентльменам с непокрытыми головами ходить.

– Рубашки нужны, это верно, только зачем нам галстуки, мы же не фраера какие и не гимназисты! – заявил Мишка.

– Нет, братцы, галстуки нужны, – поддержал девушку Ленька. – Мой дед всегда галстук повязывал, когда к нему гости приходили и он наряжался в костюм. Ну а дед мой в моде разбирался.

– Он у него из бывших, – говорит Мишка. – Не то граф, не то еще кто-то.

– Сам ты бывший! – строго посмотрел на него Ленька. – Просто он образованный, культурный человек, и у него вкус имеется. А такими все будут при коммунизме, правда, девочки? – подмигнул он стройняшке, которая явно нравилась ему.

– А вы не хотели бы, мадамы, нам на вечер составить кампанию? – неожиданно предложил Пузырь. – Возьмем дорогой водки, заграничного вина, сигарет – и зарулим куда-нибудь.

– Лично я не против, – тут же отозвалась стройняшка. – Только я боюсь, родители унюхают, что я пила спиртное – такой шум поднимут!

– Не бойся! – этак по-деловому заявил Пузырь. – За ночь весь запах выветрится.

– А мы что, всю ночь, что ли, будем гулять? – с испугом посмотрела на него девушка.

Парнишка в ответ кивнул головой.

– Ну не на часик же мы вас приглашаем, – объяснил он. – Как у нас говорят: пить так пить, а иначе лучше и стаканы не пачкать…

– Не, я не согласна на такое! – испугалась девчонка.

– А если мы вас в ресторан пригласим? – Пузыря уже охватил азарт, и он не хотел отступать. – Часика два посидим, а потом – в гостиничные номера. Ну, разве это не вариант? – И он посмотрел на стройняшку, на которую тоже положил глаз.

Договорились встретиться ровно в семь на Воскресенской площади и оттуда прямиком отправиться в ресторан.

Выйдя из магазина, друзья начали думать, как им до семи убить время.

– Может, в парк городской махнем и там пивка попьем с таранью? – сняв с головы соломенную шляпу катонье и вытерев рукавом пот со лба, предложил Пузырь. – А то после вчерашнего голова болит – надо бы опохмелиться.

– А что – это идея! – поддержал его Мишка. – Знать бы только, где этот парк находится. – А пойдемте прямо, может, что-нибудь и найдем.

– Какая красивая улица, – на ходу разглядывая стоящие по обе ее стороны дома, восхищенно заметил Ленька. – В Кинели таких нет. Разве что в Москве да в Питере…

16

– А что в вашей Кинели вообще есть? – услышали они вдруг за спиной знакомый голос.

– Беляш! – воскликнули друзья, обернувшись.

– Ты откуда взялся? – спросил его Пузырь.

– Откуда взялся, там уже меня нет, – ответил ему паренек.

– А конкретнее?..

– Да я от самого дома моей бабки за вами шел, – признался Беляш. – Видел, как вы в парикмахерскую зашли. Хотел тоже за вами туда нырнуть, да передумал, решил обождать на улице. А потом и около магазина «Одежда» вас ждал… Ну а тут думаю: пора наконец объявиться, а то вы еще ненароком заблудитесь.

– Ну в этих улочках-закоулочках и впрямь немудрено заблудиться, – согласился Ленька. – Город большой, незнакомый. Ты скажи, что это за улица, по которой мы сейчас идем. Больно уж красивая.

– Это Дворянская, – пояснил Беляш. – Так ее назвали, потому что когда-то здесь строили особняки приближенные Петра Первого. Слыхали про такого?

Надо сказать, что в волжских городах любили называть главную улицу Дворянской. Но, пожалуй, ни в каком другом городе главная улица не сохранила свой архитектурный облик, образ, обаяние и аромат, как Дворянская в Самаре. Она всегда была самой оживленной частью городского центра, самой благоустроенной – здесь впервые в городе появились водопровод, телефонная связь, электричество. Дворянская была центром притяжения не только для жителей города, но и для обширной губернии – здесь были сосредоточены административные здания, финансовые учреждения, объекты культуры, церкви. Одним словом, Дворянская улица для Самары была, что Невский проспект для Питера и Тверская для Москвы.

– Кто ж про него не слыхал! – усмехнулся Пузырь. – Это великий царь. Он Петербург построил и «окно в Европу» прорубил.

– Все правильно, – похвалил его Беляш, – а своим самым верным слугам он жаловал земли и разрешал строить на них дворцы. В Самаре тоже такие господа жили. Вот, к примеру, этот дом, – он указал на красивый особняк, оштукатуренный натуральным известняком. – Он тоже принадлежал одному из таких приближенных Петра.

Позже Ленька узнает, что это бывший особняк предводителя местного дворянства по фамилии Наумов и что был он построен по проекту архитектора Щербачева, который черпал вдохновение у мастеров эпохи Ренессанса, оттого фасад строения напоминал парижский театр «Гранд-Опера».

– Кстати, это наша главная улица, которая вначале называлась Хлебной, потом Главной, Казачей и еще бог весть какой, – продолжал Беляш. – Но лично я ее всю жизнь знал уже как Дворянскую.

Они прошли несколько кварталов и свернули в сторону Волги.

– А теперь гляньте на вон то красно-белое здание, – указал Беляш пальцем на двухэтажный особняк с небольшими балкончиками, построенный в стиле модерн. – Когда-то там жил один из самых богатых купцов Самары, а сейчас в нем располагается Клуб красноармейцев. Однако, поговаривают, что со следующего года это будет Дом крестьянина, с гостиницей и столовой. Так что любой труженик села сможет останавливаться в нем, когда приедет в Самару.

– Слыхал, Ленька? – зашептал товарищу Мишка. – Надо своим в деревне сказать, авось им пригодится.

– А вот это, – указал Беляш на длинное здание из красного кирпича, – наш знаменитый пивзавод, который выпускает самое лучшее в стране пиво. Вы пили когда-нибудь «Венское»?

Друзья молчали.

– Да я вообще ничего не понимаю в этом пиве, – неожиданно заявил Пузырь. – Другое дело – вино.

– Эх ты! – с укором посмотрел на него Беляш. – Пиво это… это… – и он захлебнулся в своих чувствах. – Ты попробуй наше «Венское», тогда по-другому заговоришь. Правда, теперь оно называется «Жигулевское». А знаете, почему? Это все народный комиссар торговли Микоян, который два года назад приезжал в Самару. Ему дали отведать «Венского», он его похвалил, только остался недоволен тем, что сорт этот носит буржуйское название и посоветовал переименовать его. Мол, у вас тут есть очень красивые Жигулевские горы, так почему бы пиво не назвать «Жигулевским». Но нам, местным, все равно, как называется пиво – главное, чтобы оно было вкусное и не забодяженное. А то, бывает, продавцы, чтобы заработать лишнюю копеечку, нальют в бочку воды, а ты потом пей эту бурду. Тебе, Пузырь, видно, такое и досталось когда-то, оттого и не понравилось… Кстати, завод этот принадлежит австрийскому купцу Альфреду фон Вакано. Он был один из самых богатых людей в Самаре. Пиво-то у него льется рекой. Он даже проложил до двух ресторанов трубы, по которым течет пиво. Люди приходят вечером в ресторан и пьют его сколько душе угодно, при этом всегда свеженькое, сечете?

– Вот бы грабануть этого вашего купца! – мечтательно произнес Пузырь. – Такие бы деньжищи заработали – до конца жизни хватило…

– Ты прямо рассуждаешь как тот студент Родион Раскольников, – усмехнулся Ленька.

– Это еще кто такой? – не понял Пузырь.

– О, этот тот еще фрукт, – протянул Сокольников. – Хочешь, расскажу о нем?

– Ну давай, валяй! – согласился Кешка.

– В общем, жил-был на свете бедный студент Родион Раскольников. Из-за своей нищеты он решил убить старуху-процентщицу, а потом пришил ее сестру, которая стала невольной свидетельницей преступления. Родиону не удалось воспользоваться деньгами и пришлось податься в бега. Он встречает свою любовь и родственную душу Соню Мармеладову. Девушка вынуждена зарабатывать на жизнь своим телом. После долгих скитаний и мучений Раскольников вынужден сдаться на волю правосудия, и его отправляют на каторгу. Соня следует за ним. Восемь лет Родион провел в заключении, мучаясь совестью и проклиная тот день, когда решился на убийство… Да, это всегда так бывает с теми, кто совершает зло, иные всю жизнь после этого мучаются. И зачем было пускаться во все тяжкие?

– А что, мне этот Родион нравится, – произнес Пузырь. – Только зря он легавым сдался. Надо было бы ему укрыться от людских глаз и жить себе тихо-мирно. Нам бы его сейчас, он быстро бы придумал, как разбогатеть. Смелый парень – лично я уважаю таких.

– Э, брат, от себя не убежишь, – возразил ему Ленька. – От людей можно сбежать, а куда от совести своей спрячешься?

– А, все это ерунда! – заяил Пузырь. – Совесть – это не камера пыток и не тюрьма, с ней как-то можно договориться…

– Это тебе только кажется! – фыркнул Ленька. – А когда ты будешь сходить с ума, проклиная свою поганую жизнь, тогда тебе это похуже любой тюрьмы покажется.

Проезжающих машин было немного, поэтому друзья смело шагали по проезжей части.

– Слышь, Беляш, а куда это ты нас ведешь? – спросил Мишка, когда они, дойдя до конца Дворянской, повернули в обратную сторону. – Мы ведь хотели пивка попить где-нибудь.

– Но вы же просили меня свести вас с серьезной воровской бригадой, – ответил Беляш. – Я тут переговорил кое с кем, и меня попросили привести вас сегодня на блатхату.

– Это ты про «малину» что ли? – поинтересовался Ленька.

– Можно сказать и так, – произнес тот.

– А у нас в Кинели это еще притоном зовется, – вспомнил Пузырь.

– Да не все ли равно! – ухмыльнулся Беляш. – Главное – вас ждут.

– А с кем ты разговаривал? – спросил Беляша Ленька.

– Ну как с кем? Конечно, с самим бригадиром, – сделал серьезное лицо Беляш. – Джафаром его зовут. Запомните это имя! Это один из самых сурьезных блатных в нашем городе. С ним даже наш грозный Чума считается, с которым они верховодят в бригаде. Вместе разрабатывают очередные операции – на какой склад налет совершить, где лошадей угнать или ювелирный магазин ограбить. А иногда им и со стороны работенку дают, обещая хорошие деньги. Чаще всего к нам обращаются главари подпольных политических организаций, которые не смирились с победой большевиков и всячески стараются им навредить. А нашей братве лишь приходится слушаться их – иначе не поздоровится. Попробуй сказать что-то против – тут же эти паханы на перо посадят, а то и родственников твоих до полусмерти изобьют. Чтобы этого не случилось, нам приходится делать все, что скажут. Случалось нам расправляться и с городскими чиновниками, и с сельскими активистами, вести контрреволюционную агитацию, грабить граждан, возвращавшихся с городских рынков с выручкой, совершать налеты на лавки сельпо и сельсоветы, угонять скот… Чекисты не раз пытались нас уничтожить, но пока нам удавалось от них уходить.

Беляш, конечно, не мог знать, отчего это им так часто везло. Дело в том, что в самарской милиции у Джафара был свой человек, который постоянно предупреждал его об опасности. Джафар дорожил этой связью и щедро платил своему информатору.

– А отчего вы одного из своих главарей Чумой называете? – Ленька испуганно посмотрел на Беляша. – Он что, чумой переболел?

– Да нет, это у него фамилия такая – Чумаков. Ну так к бригадирам идем или пиво пить?

– Конечно, к бригадирам, – за всю компанию поспешил ответить Пузырь. – Мы же делом приехали заниматься, а не дуру гонять… Деньги-то на исходе, надо где – то новые добывать. Как у вас с этим?

– Нормально! – отвечает Беляш. – Скоро сам увидишь.

– А как у вас заведено – на общий котел все работают, или каждый на свой карман? – поинтересовался Мишка. – А то в Кинеле нас за рабов держали. Всю добычу паханы отбирали.