25

Памятник Ленину был установлен в центре Алексеевской площади в Самаре в торжественной обстановке при огромном стечении народа 7 ноября 1027 года, а за неделю до этого в Самару вечерним поездом из Москвы прибыл бывший член Государственной Думы, теперь проживавший в Париже и состоявший в антисоветской организации, входившей в Русское монархическое объединение (РМО), Петр Арнольдович Щедрин. Его сопровождал бывший боевик эсеровской организации Михаил Шаронов. В город они явились неспроста.

После неудачных попыток организовать народные восстания в разных уголках Советской России антисоветские эмигрантские объединения, возникшие в ряде европейских стран и в Китае, пришли к выводу, что в ближайшее время уничтожить большевистскую власть им не удастся, и поэтому расчет был сделан на длительную борьбу. Для этого все силы были брошены на проведение работ в широких крестьянских массах Страны Советов, а также Красной Армии, дискредитацию большевиков и их руководящих структур, террористические акции для запугивания граждан, убийства руководителей советских политических организаций и членов их семей. Чтобы это осуществить, в Советскую Россию были отправлены эмиссары всевозможных антисоветских политических организаций. Задача большинства из них была попасть в те районы, где, по слухам, существовали какие-то социально-экономические проблемы, которые вызывали протестное движение населения, а попав туда, выявить наиболее активных приверженцев прежней власти, организовав их в ударные боевые группы. Не случайно со многими такими эмиссарами отправились опытные террористы, некогда участвовавшие в борьбе с царским режимом, которые умели с помощью терактов дестабилизировать обстановку в городах и других населенных пунктах, тем самым морально обезоруживая власть. Ведь те, кто посылал их «мутить воду», знали, что от деморализованного руководства избавиться легче. Тому примером стало свержение царя и уничтожение его ближайшего окружения, деморализованного и запуганного нескончаемыми диверсиями.

Зарубежные эмиссары, как говорится, сразу решили взять быка за рога. На экстренном совещании подпольной антисоветской организации Шаронов, прознав о готовящемся открытии памятника пролетарскому вождю, предложил устроить громкую акцию, спровоцировав кровопролитие. Это была излюбленная тактика всех негодяев от политики – натравить одну группу людей на другую, чтобы под шумок вершить свои черные дела. На этот раз задача была конкретная – дестабилизировать обстановку в городе, а если выйдет, то и во всем регионе. Когда на Алексеевской площади собрался народ, чтобы поприсутствовать на историческом событии, туда же нагрянула толпа каких-то странных людей, сильно смахивающих на босяков. В руках многих из них были транспаранты, на которых черным по белому было написано: «Нет памятнику главному узурпатору власти», «Долой ненавистную советскую власть» – и все в этом роде. И в тот самый момент, когда первый секретарь горкома партии большевиков стал с импровизированной трибуны зачитывать послание советского правительства к самарцам, которых партия хотела поблагодарить за «замечательную инициативу» – увековечить память вождя пролетариата в бронзе, кто-то открыл пальбу по собравшимся. Люди остолбенели, не понимая, что происходит и кто по ним стреляет. А стрельба тем временем продолжалась – стреляли из-за деревьев, из припаркованных возле площади грузовиков, со стороны обеих групп собравшихся; падали раненые, стонали в предсмертных судорогах лежавшие на земле. Охранявшие мероприятие милиционеры и чекисты суетились в толпе, не в силах взять в толк, как им действовать в данной ситуации. Кто-то из старших сотрудников пытался организовать их для того, чтобы дать злодеям отпор. Пытаясь перекричать толпу и грохот выстрелов, кто-то надрывно орал: «Окружай!», «Бери их в кольцо!», «Заходи слева!», «Заходи справа!», «Огонь!» Люди в форме выполняли эти команды, но изменить ничего не могли. И только когда на площади появился конный милицейский отряд, какой-то порядок наконец был наведен. Тут же, на месте, были расстреляны с дюжину тех, кого заподозрили в нападении на граждан. Еще столько же было арестовано и отправлено в милицейский участок. Только среди всех этих людей не было тех, кто устроил провокацию. Впрочем, история показывает, что такое в порядке вещей. Ведь исполнителей поймать легче, чем тех, кто их послал убивать…

26

До появления органов милиции в Самарской губернии их роль до осени 1918 года выполнял Штаб охраны города, который координировал деятельность местных отрядов Красной гвардии, уголовной милиции, ГубЧК и пяти городских милицейских участков Самары, а также так называемую «народную» милицию во главе с представителями меньшевиков, кадетов и правых эсеров, поддерживавших контрреволюционные силы.

В конце октября 1917 года, по решению революционного Совета народных комиссаров, созданная еще Временным правительством «народная» милиция была распущена и одновременно юридически было закреплено создание в составе Народного комиссариата внутренних дел уже советского органа охраны правопорядка – советской рабочей милиции, чьи структурные подразделения появились во всех городах и губерниях красной России. Появилась такая структура и в Самарской губернии.

К тому времени, когда на работу в Самарскую милицию пришел Николай Николаевич Федоров, штат городской милиции был небольшим. Он состоял из семисот восьми сотрудников, ста пятидесяти милицейских постов, а весь город был поделен на шесть участков.

…Николай Николаевич Федоров – высокого роста, слегка сутулый, поджарый мужичок с внешностью сельского старосты – в Самару перебрался из родной деревни в самый разгар массового голода, охватившего Поволжье вскоре после Октябрьского переворота. То было время, когда в стране создавались органы правопорядка, куда поначалу было трудно заманить людей, ибо свежи еще были в памяти образы полицейских и жандармов, служивших оплотом ненавистного всем самодержавия. Поэтому зачастую в ту же рабочее-крестьянскую милицию брали людей, как говорится, с улицы – лишь бы они были согласны верой и правдой служить новой власти. Федоров, соблазнившись стабильным милицейским заработком, бесплатным обмундированием и служебным пайком, не колеблясь написал просьбу принять его на службу. Начинал Николай Николаевич с простого участкового. Был оперуполномоченным, боролся с уличными воришками, хулиганми, гопниками. Быстро проявил себя и в тридцать лет был назначен начальником одного из милицейских отделений Самары.