Через двадцать лет, когда Софья Захаровна уже была на пенсии, Володя Каплан со своим старшим сыном Юриком и мамой навестили её. Дамы с огромным удовольствием вспоминали свою молодость, а также школьные годы Володи, его успехи и шалости. Володя рассказал, что не забывает «українську мову» и, даже живя на Урале, выписывает журнал «Перецъ»¹³³.

Вообще многие выпускники КИНо, мамины однокашники, состоялись в жизни, не теряли связей и иногда встречались. Вблизи школы пленные немцы построили красивый двухэтажный особняк для вдовы генерала Ватутина¹³⁴. Вдова, Татьяна Романовна, жить в особняке не стала и продала его знаменитой писательской чете – Александру Корнейчуку¹³⁵ и Ванде Василевской¹³⁶. За оградой вокруг дома был разбит прекрасный сад, и ребята научили Володю лазить туда за фруктами. Выяснилось, что мама училась в университете с Сашей Корнейчуком, а другой её однокурсник и близкий друг Лаврентий Левчук даже жил с ним в одной комнате общежития. Лаврентий Митрофанович одобрял мальчишеские шалости и советовал в случае чего ссылаться на него, утверждая, что Корнейчук с ним не расплатился за выпивку ещё в студенческие годы.

Другой любимой шалостью были поездки на подножках трамвая. Тогда основу трамвайного парка составляли вагоны серий Х и М довоенной разработки, двери которых автоматически не закрывались. Володя с удовольствием заскакивал в вагон или выпрыгивал из него прямо на ходу, отправляясь в поездку в другой конец города, например на работу к дяде Боре.

Киевский трамвай, 1949 год

После занятий в первую смену на школьном дворе часто играли в футбол. Когда начали учиться во вторую смену, то приходили пораньше, чтобы успеть провести матч. Некоторые одноклассники играли очень неплохо, а Николай Романов, обычно стоявший на воротах, потом стал игроком знаменитого киевского «Динамо».

Володя Каплан, Киев, 1950 год

Володя бегал быстро, но играть в футбол получалось не очень. Как-то раз маме удалось достать настоящие новенькие футбольные бутсы с шипами. Вообще-то она планировала переделать бутсы в ботинки, но видя умоляющие глаза сына, разрешила поносить один день с шипами. Когда Володя пришёл на футбол в настоящих бутсах, то произвёл истинный фурор: все ребята решили, что вот теперь голы будут забиваться сами собой. Но оказалось, что «крутые» бутсы слабо влияют на силу и точность удара и дело совсем не в них. Любой ребёнок, а особенно подросток, как губка, впитывает всё, что его окружает. И если в раннем возрасте ему хватает семейного общения, то превращаясь в подростка, он гораздо больше начинает интересоваться сверстниками, а также сферами жизни, которые раньше ему не были доступны. На какой-то период в юности друзья становятся даже важнее, чем семья. При хорошем раскладе подросток в результате обретает уверенность в своих силах, учится       отстаивать       собственное мнение, развивать лидерские качества, различать чёрное и белое, разрешать конфликты, не поддаваться на провокации. Однако бывает и по-другому: он может впитать в себя зло и грязь, принимая это как норму поведения. Володя не хотел отставать от самых озорных одноклассников и регулярно участвовал в       хулиганских       проделках. По-видимому, жажда острых ощущений заставляла компанию подростков вечерами бросать со стороны пустырей камни в витрины магазинов, переворачивать открытые бочки с солёностями, стоящие на улице возле овощных ларьков.

Возможно, дурные забавы могли накрепко затянуть парня в компанию безответственных оболтусов, но, к счастью, Володя подружился с Виктором Грищенко, учившимся в параллельном классе. Виктор был высоким сильным пареньком, жил поблизости, а в школе тоже оказался «переростком» среди одноклассников. У него был собственный фотоаппарат «Фотокор»¹³⁷, ещё довоенного выпуска.

Вдвоём ребята отвлеклись на более конструктивное и полезное времяпровождение: Володя заинтересовался познаниями Виктора в премудростях фотографии как искусства, в котором художник с помощью технических средств воплощает свой творческий замысел. При этом сам помогал другу в учёбе.

Фотоаппарат «Любитель»

Анна Александровна,       мама Володи, была не только образованной, но и весьма мудрой женщиной. Она не запрещала ему общаться со сверстниками, но не упускала возможности занять сына полезными делами. Убедившись, что новое увлечение сына не только безопасно, но и полезно, мама купила ему фотоаппарат новой модели – широкоплёночный «Любитель»¹³⁸ [16].

Вскоре в гости к дяде Боре приехала его племянница Лена Рубижевская¹³⁹ – двоюродная сестра Володи. Перед войной её семья, в которой было четверо детей, проживала в местечке Иванков Киевской области, на родине семейства Каплан, в родительском доме деда – Меера Каплана. В сентябре 1941 года немецкие войска оккупировали эти места, а уже к концу месяца начались массовые расстрелы. Из семьи Рубижевских в живых чудом осталась только десятилетняя Лена, гостившая в те дни у своей тётки. Теперь она стала взрослой красивой девушкой и работала в городе Коростене профессиональным фотографом. Лена помогла Володе освоить технические навыки проявки фотоплёнок и печати фотографий, при этом стало очевидно, что отснятый им материал пока не отличался высоким качеством.

Елена Рубижевская. Коростень, 1956 год

Летом 1950 года тётя Аня¹⁴⁰ пристроила Володю в пионерский лагерь, который располагался в Святошино – курортной зоне на западной окраине Киева, неподалёку от речки Ирпень. Анна работала в пионерлагере воспитателем, и ей давали путёвку с большой скидкой. Дети в лагере распределялись в пионерские дружины и отряды по возрастному признаку. У каждого отряда был свой барак с большим залом, вдоль стен которого стояли ряды кроватей и у каждой кровати – тумбочка для личных вещей.

Жизнь в лагере строилась по чёткому распорядку дня, и о каждом пункте распорядка оповещал пионерский горн¹⁴¹. Вслед за утренним подъёмом все выбегали на общую зарядку, которую делали на свежем воздухе. Большого удовольствия эта процедура у обитателей лагеря не вызывала, но пионервожатые отлавливали нерадивых, после чего следовало неизбежное наказание. После зарядки шли по корпусам: умываться и застилать постели. На площадке стояли ряды умывальников-рукомойников, воду в которые заливали ковшиком. Для того чтобы аккуратно заправить постель, сначала поправляли матрас и натягивали на него простыню «по струночке». Пододеяльника не было, вместо него выдавали вторую простыню. Поэтому одеяло надо было сложить вчетверо, а по диагонали проложить сложенную в длинную полоску простыню. В течение дня в палатах поддерживался военный порядок: лежать или сидеть на кроватях запрещалось.

Володя Каплан. Киев, лето 1951 год

Перед завтраком жители лагеря делали уборку в своём бараке и на территории вокруг него. Затем звучал горн, призывавший на завтрак. После завтрака собирались на пионерской линейке. Там пионервожатый каждого отряда докладывал старшему пионервожатому лагеря о состоянии дел в отряде, после чего получал задания для отрядной работы. Работа начиналась после пионерской линейки и включала самые разные занятия в беседке на территории лагеря: подготовку к проведению самодеятельных концертов и спортивных соревнований, разучивание стихов и песен, изготовление принадлежностей из подручных материалов.

По окончании занятий, по звуку горна, все собирались на обед, после которого полагался отдых, так называемый «тихий час». В отряде Володи почти никто не спал: обычно рассказывали анекдоты и «страшные истории», порой хулиганили – например, дрались подушками. За отдыхом следовал полдник и наступало свободное время. Надо сказать, что каждый отряд должен был хотя бы раз за смену выпустить стенгазету. Занимались этим с удовольствием, потому что «творить» разрешалось как раз в ненавистный «тихий час». Пока младшие отряды спали, а старшие делали вид, что спят, редколлегия в «красном уголке»¹⁴² совершенно легально изображала упорный труд, изводя бумагу, чернила и краски.

Местом сбора после ужина становилась площадка в центре лагеря. Взрослые и старшие дети танцевали под музыку из репродуктора, а младшие развлекались подвижными играми. В десять вечера звучал горн на отбой, и все расходились по палатам. В порядке очереди отряду несколько раз за смену поручали дежурство в столовой: ребята должны были чистить картошку и другие овощи; накрывать столы и собирать грязную посуду; убирать помещение после приёма пищи. Такой день сулил дополнительное удовольствие: можно было вдоволь наесться варёных сухофруктов из компота.

Режим и распорядок лагерной жизни Володе не показались слишком тяжёлыми, скорее, запомнились новыми навыками. Умение заправлять кровать за 30 секунд, чистить картошку на весь лагерь, нарезать хлеб ломтиками и масло кубиками, а также оформлять стенгазету впоследствии пригодилось Володе в нелёгких армейских буднях.

Самое радостное событие в жизни лагеря случалось, когда привозили кино. Для показа использовалась открытая площадка с рядами скамеек для зрителей, стойкой для экрана и столом для кинопроектора. Вечером, когда стемнеет, все собирались на этой площадке и смотрели фильм.

Пионерский лагерь. Киев, Святошино, 1950 год

Володя Каплан – в центре заднего ряда, в белой рубахе

Другой праздник – «родительский день» – проводился каждое воскресенье. После завтрака дети ждали мам и пап, которые привозили гостинцы и общались со своими чадами, выводя при желании детей за территорию лагеря.

Традиционно в конце каждой смены устраивали прощальный пионерский костёр. В этот день в окрестном лесу собирали хворост. Недалеко от бараков лагеря была большая лужайка, в центре которой сооружали кучу высотой в два человеческих роста из сухих веток и дров. После ужина отряды собирались на поляне, и наконец торжественно зажигался костёр. Это было по-настоящему душевно, трогательно: все сидели вокруг и пели песни, потом водили праздничный хоровод. От предчувствия расставания с новыми друзьями у многих наворачивались слёзы…

Всё хорошее, как всегда кажется, быстро заканчивается. Завершилась смена в пионерском лагере, и незаметно пролетел год, наполненный повседневными заботами.

Осенью 1951 Володя в очередной раз заехал в гости к маминой сестре – тёте Варе¹⁴³, которая жила на другом конце города. Там он застал демобилизовавшегося двоюродного брата Костю¹⁴⁴. Тот рассказывал о своих рискованных похождениях в Киеве в годы войны в компании с младшими братьями – Петром¹⁴⁵ и Юрием¹⁴⁶, а также о службе в армии. Володя с волнением слушал о приключениях братьев и, в свою очередь, делился воспоминаниями о жизни в оккупации, немецком лагере и впечатлениями о заграничной жизни после войны.

Константин Менандер, его мама Варвара и Володя Каплан. Киев, 1951 год

Летом 1952 года после обострения онкологического заболевания умерла тётя Рива, жена дяди Бори. Дяде исполнилось 57 лет, но собственных детей и внуков не было. Ему не хотелось оставаться в одиночестве, и он решил жениться вновь. В связи с этими планами Володе пришлось возвратиться к матери, и, переехав, он оказался третьим в маленькой комнатке на 8 квадратных метров, где помещались только две кровати. Спать приходилось «валетом» на одной кровати с мамой. Другую занимала двоюродная сестра Лена, дочь маминой сестры Веры¹⁴⁷.

Тем же летом приехал в отпуск Юрий Врублевский, служивший на Сахалине. После десятилетней разлуки, начавшейся ещё в оккупации, братья встретились очень тепло. Юра стал совсем взрослым, крепким мужчиной с красивым лицом, похожим на мать. Теперь уже братья на ночь укладывались «валетом» всё в той же комнатке, но на полу, а днём ходили в гости к родственникам. Убедившись, что в Киеве на ближайшее время перспектив с жильём нет, Юрий после возвращения из отпуска принял решение остаться на сверхсрочную службу в своей воинской части.

Семья в сборе, 1952 год. Володя Каплан, Анна Медведева и Юрий Врублевский

Володя перешёл в седьмой класс. Хотя от нового места жительства добираться до школы стало далеко, менять её не стали, поскольку добрые отношения с одноклассниками и учителями были важней. Володе вскоре должно было исполниться 16, дело шло к окончанию семилетки, и пора было позаботиться о политическом фундаменте для дальнейшего образования. В ноябре 1952 года Владимир сделал важный шаг для дальнейшей карьеры – решил вступить в комсомол¹⁴⁸. В то время комсомольцами могли стать молодые люди в возрасте от 14 лет, а для не-комсомольцев были закрыты двери многих вузов.

Накануне в руководстве молодёжной организации произошли серьёзные перемены: Николай Михайлов¹⁴⁹, возглавлявший ЦК комсомола¹⁵⁰ с 1938 года, перешёл на партийную работу и его место занял амбициозный Александр Шелепин¹⁵¹, который через несколько лет возглавит КГБ СССР. Несмотря на беспокойство комсомольских работников по поводу смены руководства, процедура приёма новых членов не поменялась. Процесс вступления в ВЛКСМ включал несколько этапов. Будущий комсомолец должен был сначала получить рекомендацию комитета комсомола своей школы, а затем – пройти строгую комиссию в райкоме, где и выдавался заветный комсомольский билет.

В первую очередь, чтобы стать комсомольцем, необходимо было прочитать Устав ВЛКСМ и запомнить его основные положения; разобраться, какими орденами, когда и за что была награждена комсомольская организация; выучить фамилии нескольких комсомольцев-героев и дать правильные ответы на ряд каверзных вопросов. В райкоме могли поинтересоваться, сколько наград имеет ВЛКСМ. Запомнить число имеющихся на тот момент орденов – четыре – было несложно. Гораздо сложнее было не запутаться – каким орденом, когда и за что была награждена молодёжная организация: орден Красного Знамени – 20 февраля 1928 года за боевые заслуги в годы гражданской войны и иностранной интервенции; орден Трудового Красного Знамени – 21 января 1931 года за проявленную инициативу в деле ударничества и социалистического соревнования, обеспечивших успешное выполнение первого пятилетнего плана развития народного хозяйства страны и т.д.

Володя не жаловался на память и отлично подготовил ответы на все стандартные вопросы. гораздо труднее оказалось ответить одному из членов райкома: «В каком родстве вы состоите с Фанни Ефимовной Каплан¹⁵², и почему у вас не только одинаковые фамилии, но и отчества?». В ответ Володя честно перечислил близких родственников с фамилией Каплан и отметил, что среди них Фанни нет, да и по возрасту она никак не могла быть дочерью его отца Ефима. В целом, благодаря наличию хорошей характеристики и рекомендаций более опытных товарищей, к нему отнеслись доброжелательно и единогласно проголосовали за принятие.

В эти годы в СССР наступили мрачные времена, связанные с очередным обострением еврейского вопроса (дело «врачей-отравителей¹⁵³»). В тексте сообщения ТАСС¹⁵⁴, опубликованного в январе 1953 года, объявлялось, что «большинство участников террористической группы были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», созданной американской разведкой…»¹⁵⁵ [17]. В связях с этой организацией ранее были обвинены и проходившие по делу Еврейского антифашистского комитета. Огласка дела на местах приобретала откровенно антисемитский характер и определила новый виток кампании по «борьбе с космополитизмом». По радио, в газетах и журналах, а также на партийных и производственных собраниях широко обсуждались и осуждались не только арестованные евреи-врачи, но заодно и коллеги-евреи, занимавшие сколько-нибудь ответственные должности.

Комсомольский билет Владимира Каплана ¹⁵⁶

В начале 1953 года в связи с еврейским происхождением с должности сняли Ефима Борисовича Печеника – директора школы, в которой учился Володя. Мама и её бывший однокурсник Лаврентий Митрофанович Левчук, работавший в министерстве культуры, рассказывали о «чистках» в их ведомствах. Непосредственно на Володе всё это пока не отражалось: к нему хорошо относились учителя и ребята разных национальностей. Он активно участвовал в общественной жизни школы, избирался председателем совета отряда, его включали в делегации для приветствия на партийных конференциях и даже приняли в комсомол.

Но постепенно Володя стал понимать, что, хотя по национальности матери формально записан украинцем, его перспективы в Киеве весьма ограниченны. Имея еврейскую и украинскую родню, он столкнулся с объективно существовавшими национальными противоречиями.

Многовековая адаптация евреев к разным условиям существования выработала в них способность впитывать культуру окружающих народов, приспосабливаться и становиться похожими на представителей титульной нации. С другой стороны, большинство евреев отличалось стремлением к знаниям, получению образования, умеренным употреблением алкоголя и особой заботой о детях и семьях. Формально декларированное в СССР полное национальное равноправие давало им возможность продвижения в наиболее привлекательных областях деятельности. Доля евреев, работавших в торговле, науке, медицине, искусстве и даже в правительстве, явно превышала их количество среди шахтёров, лесорубов, уборщиц, колхозников. С точки зрения руководства, положение необходимо было выравнивать, для чего максимально расширять участие украинского населения в наиболее престижных и ответственных областях деятельности.

В своё время для формирования интеллигенции из рабочих и крестьян пошли по пути подготовки национальных кадров на рабфаках¹⁵⁷. Но создание возможностей и условий для дополнительного образования украинского населения казалось путём долгим и сложным. Гораздо проще было квотировать и даже исключить участие евреев в престижных сферах профессиональной деятельности, что стало практиковаться повсеместно. В популярном анекдоте того времени говорится, что, когда на утверждение Сталину принесли список кандидатов на должность главного раввина СССР, тот грозно спросил: «А почему все кандидаты с еврейскими фамилиями?».

Бывший следователь по особо важным делам МГБ СССР Николай Месяцев¹⁵⁸ вспоминал, что был назначен разобраться с перегибами в «деле врачей» в январе 1953 года по поручению Сталина. Он отмечал: «искусственность сляпанного «дела врачей» обнаруживалась без особого труда. Сочинители даже не позаботились о серьёзном прикрытии. Бесстыдно брали из истории болезни высокопоставленного пациента врождённые или приобретённые с годами недуги и приписывали их происхождение или развитие преступному умыслу лечащих врачей. Вот вам и «враги народа» [18]. Был ли инициатором раскручивания антисемитского маховика Сталин или нет, история умалчивает. Однако фактическое прекращение «дела» наступило только 4 апреля 1953 года, когда в центральных газетах было опубликовано соответствующее сообщение МВД. Все арестованные по «делу врачей» были освобождены и восстановлены на работе. Случайно или не случайно, но прекращение антисемитской кампании произошло сразу после другого события, важнейшего для нашей страны и даже всего мира.

5 марта 1953 года в газете «Правда»¹⁵⁹ появилось сообщение о смерти Сталина, с 6 по 9 марта по всей стране были организованы траурные мероприятия. Смерть вождя вызвала общее оцепенение, а у многих неподдельную скорбь. В сознании миллионов советских людей Сталин, о гениальности, трудолюбии и доброте которого страна слышала непрерывно, был единственной защитой и надеждой. Многие родились и выросли при Сталине и не представляли, что занимать высший пост в государстве может кто-то другой.