Редкий человек не мечтает о путешествиях. Жизнь день за днём бывает заполнена какой-то обыденностью и рутиной, а мы мечтаем о Сказке, мы мечтаем о Чуде: теплом море, острове с пальмами и кораллами, где никто не знает, что такое паспорт… Дальние страны, необычные встречи и приключения особенно манят детей, стремящихся познать мир во всей полноте. В любом путешествии встречается что-то такое, что потом забыть невозможно. И когда наступает пора возвращаться, мы становимся уже немножко другими: с новыми впечатлениями, новым опытом, новым кругозором.

…Володя, которому уже исполнилось четыре с половиной года, всегда мечтал о путешествиях. Пока же его путешествия ограничивались родным городом: рядом с домом большой рынок и манящий Крещатик, а на троллейбусе или трамвае можно было добраться в неизвестные места. Самым близким человеком, конечно же, была мама. Но почему-то с мамой ездили почти всегда одними и теми же маршрутами: в садик, в гости к тете Варе54 или дяде Боре55… Там всегда было хорошо: вкусные угощения, любимые заветные уголки, но уже все известно, все предсказуемо, нет Чудес и нет Сказки…

Был июль 1941 года, и уже третью неделю шла Великая отечественная война, всколыхнувшая и поднявшая с мест миллионы людей. Взрослые перешёптывались, что немцы уже на реке Ирпень. Но это же где-то далеко-далеко, целых 15 км за городом! Почти каждый день бомбили (чаще в короткие июльские ночи), но люди как-то быстро привыкли к этому. Если бомбёжка приходилась на дневное рабочее время, продавщицы оставались в магазинах и стерегли товар: увы, появились мародёры. Дети с интересом наблюдали за воздушными сражениями, которые иногда разыгрывались в небе над городом, и всей душой болели за наших лётчиков.

В начале июля над Киевом был совершён воздушный таран⁵⁶, а остатки сбитого «Юнкерса» потом выставили в центре города прямо на улице – чтобы повысить боевой дух киевлян. В городе организовывали сандружины, питательные и перевязочные пункты, а также госпитали, куда свозили раненых. Стали копать простейшие убежища от бомб, которые назывались «щели»: это были канавы, глубиной в полтора метра, немного сужающиеся книзу. Рыли их повсюду, где была свободная от асфальта и камня земля: в садах, скверах, возле домов [1].

Дети прячутся во время бомбёжки, 1941 год

С июля началась эвакуация, которая проходила не всегда организованно. Люди боялись неизвестности и на всякий случай старались взять с собой все необходимое: начиная с ниток-иголок и заканчивая увесистыми баулами с зимними вещами. Кто-то же считал, что эвакуация – это ненадолго, что к холодам они смогут вернуться, а поэтому даже не думали брать с собой тёплых вещей. В середине июля Володина мама⁵⁷ получила разнарядку отправляться в эвакуацию. Пришёл опытный дядя Боря и помог собирать вещи, объясняя, что понадобится в первую очередь. Он научил делать «рюкзаки»: засунул катушки ниток в углы наволочки и завязал вокруг них верёвки для переноски такого мешка на плечах.

Дядя Боря опустился на колени и примерил рюкзачок на Володю. После этого взял мальчика за плечи и сказал: «Володя, мы сейчас расстанемся, и это будет надолго. Ты нам дорог, и ты нам нужен. Когда мы снова встретимся, я помогу тебе стать взрослым. А пока твоя задача – выжить. Бог всегда будет с тобой, он тебя сохранит». Борис повернулся к Анне: «Береги малыша, постарайся не разлучаться с ним. В нём целое море достоинств, пока сокрытых. Надо раскрыть их. Помни, что Володя – единственная возможность продолжить род Капланов⁵⁸ [2]. Порой вам будет очень трудно, но вы должны всё пройти. Это мой Завет, я буду молиться за вас».

Он встал на ноги, подняв раскрытые ладони с соединёнными большими пальцами над Володей, и тихо произнёс: «Да благословит тебя господь и сохранит тебя! Да озарит господь лицо Своё и помилует тебя! Да обратит господь лицо Своё к тебе и даст тебе мир!»⁵⁹. Окончив молитву, Борис сказал: «Мне пора». Он вместе с женой Ривой уже завтра должен был эвакуироваться в Махачкалу, и надо было успеть собраться.

Итак, Путешествие, как казалось ребёнку, началось! Эвакуировались на барже: сначала по Днепру, затем по Азовскому морю. Володя впервые в жизни увидел Море – эту бескрайнюю гладь голубой воды. И пусть кто-то говорит, что Азовское море – не совсем настоящее: мелкое, будто озеро посреди бескрайней степи. Всё равно это было Чудо, на которое весело смотреть с верхней палубы баржи.

В этом путешествии городских детей особенно поражали сладкие и сочные арбузы, которые совсем недорого можно было покупать на стоянках. Володя и Юра⁶⁰с удовольствием вгрызались в красную ароматную мякоть, а потом, выбрасывая корки за борт, наблюдали как они уплывают куда-то назад. Наверное, это и есть детство, когда вокруг столько всего нового, что одновременно и удивляет, и сразу воспринимается ребёнком как должное: открыто и доверчиво.

Наконец прибыли в порт Тамань, перебравшись из Украины в Россию. Впрочем, в те времена границы между республиками СССР были условными. Не было никаких таможенников, пограничников, досмотров или пунктов обмена валют. Опять грузовики, и вот – конечный пункт эвакуации, одна из станиц Краснодарского края, находящаяся на равнинной местности, к северу от реки Кубань.

Распоряжения Советской власти в те времена исполнялись неукоснительно. Хотя Анна Александровна эвакуировалась и не с оборонным заводом, тем не менее она быстро получила комнату в доме селян, а с сентября начала работать в школе. В той же школе продолжил учёбу её старший сын Юра, который пошел уже в седьмой класс. Володе ещё не исполнилось пяти лет и днём он сидел на уроках у матери за первой партой. В мамином классе занимались в основном девочки, которые с удовольствием играли с ним на переменах. Мальчик постепенно, в общении с мамиными ученицами, запоминал некоторые буквы и цифры, стихи и песни.

Любой ребенок к пяти годам испытывает жгучий интерес к познанию окружающего мира. Он, как губка, впитывает информацию и начинает осознавать себя в большом мире как личность. Внешне жизнь Володи за последние месяцы существенно изменилась: остался в прошлом столичный город с его суетой, переполненными трамваями и троллейбусами. Ранней осенью в станице было очень хорошо: мягкая тёплая погода, в избытке фрукты и ягоды, а также совсем другие люди – не суетливые горожане, но добродушные и приветливые сельские жители, знающие цену настоящему труду на земле. Все эти условия вызывали множество новых и светлых впечатлений и ожидания необычных изменений в ближайшем будущем.

В этом возрасте дети не задумываются о завтрашнем дне, им гораздо важнее то, что происходит здесь и сейчас. У Володи было очень хорошо развито воображение, он часто что-то сочинял и взахлёб рассказывал маме. Некоторым взрослым иногда кажется, что ребёнок в таких случаях просто врет, но мама отлично понимала, что для Володи это означало погружение в другой мир, пусть даже созданный его фантазией.

В это время ещё казалось, что война где-то далеко, но жизнь вокруг быстро подстраивалась под её потребности. Уже с июля в Краснодарском крае началось развёртывание госпиталей, формирование подразделений народного ополчения и истребительных батальонов [3]. Шла работа по сбору тёплых вещей и белья для Красной армии, а с октября было организовано повсеместное военное обучение, которому подлежали граждане мужского пола [4].

Незаметно наступила, а затем быстро пролетела зима: мягкая, без морозов, с редким снегом. Теперь на улице уже вовсю бушевала весна, оживляя серое пространство своей свежей, салатной зеленью. А воздух – просто чудо! Удивительно лёгкий, чистый, насыщенный самыми изысканными природными ароматами. Мир природы существовал по своему извечному циклу, словно желая продемонстрировать величие и независимость от существ, населяющих её, и тех извечных проблем, которыми они сами наполняли свою жизнь [5].

Основные военные действия в тот период разворачивались за полторы тысячи километров к северу: шла битва за Москву [6]. В ходе этого сражения немецкие войска понесли ощутимые потери, и командование вермахта приняло решение к лету 1942 года главные операции провести на южном участке фронта. 28 июня 1942 года танковая армия генерала гота прорвала фронт между Курском и Харьковом, устремилась к Дону, и Кубань оказалась под угрозой захвата. В этих условиях организованной эвакуации в глубокий тыл из Кубани подлежали прежде всего служащие, семьи командного состава Красной армии, партийного и советского актива, работники НКВД [7]. Остальные граждане могли рассчитывать только на «внутреннюю» эвакуацию – перемещение на несколько десятков километров от прифронтовой зоны.

В этой группе «остальных граждан» оказалась и Анна Медведева с сыном Володей. Старшего сына Юру (которому было около 15 лет) в порядке мобилизации привлекли к эвакуации скота [8]. Таким образом в июле 1942 года Володя с мамой попал в эвакуацию уже во второй раз. Перемещались в составе обоза, где беженцы шли в основном пешком, многие еле передвигались. На повозки разрешалось положить котомки и узелки да посадить малолетних детей. Война опять приблизилась вплотную, и за долгий дневной путь колонну могли несколько раз бомбить и обстреливать немецкие самолёты [9]. Спать приходилось прямо в степи, укрываясь тем, что было в скудном багаже.

Беженцы, 1942 год [10]

Эвакуация скота, 1942 год

Если эвакуация людей, промышленных предприятий и продовольствия была реализована хотя бы частично, то с выводом в тыл кубанского скота власти явно запоздали. Животных гнали стадами, и пилоты немецких самолётов часто развлекались тем, что снижались до бреющего полёта с включёнными сиренами. Коровы в ужасе разбегались, падали в ямы и калечились, у многих от испуга пропадало молоко. Особенно много в сутолоке и суматохе погибало телят. Юра был занят серьёзным делом: на перегонах стадо надо было поить и кормить, организовывать охрану, собирать отбившийся скот [11].

Коров всё же доили, и молока было в избытке. Получилось так, что эвакуируемый скот шёл параллельно с людским обозом, и Юра несколько раз находил мать с братом, принося им молоко и сметану.

Стремительное наступление немецких армий на Кавказ в ходе операции «Эдельвейс» продолжалось. Заняв Ростов-на-Дону после жесточайших городских боев, группа армий «А»⁶¹ двинулись на Кубань [12]. Уже 3 августа пал Ставрополь⁶², 6 августа – Армавир, а 9 августа – Краснодар, Ейск и Майкоп.

В эти дни обоз, с которым шли Володя и его мама, остановился в одной из станиц Темрюкского района. Дальше идти было уже некуда и незачем: оказалось, что вся местность была занята немцами. Все прибывшие разобрали с повозок вещи и двинулись по станичной улице.

Володя шёл с мамой, которая крепко взяла его за руку и строго велела не вертеть головой. Но для мальчишки вокруг столько интересного! По проезжей части улицы их обгоняли военные мотоциклетки с колясками и танкетки: это были немцы. Мать объяснила, что их могут принять за разведчиков, поэтому нельзя проявлять любопытства и глазеть на солдат.

Немцы входят в южный городок [13]

Ребёнок войны [14]

С первых часов оккупации все вопросы в станице решались военной комендатурой, а уже в ближайшие дни была создана станичная управа [15]. Началась регистрация населения, и все работающие граждане обязаны были вернуться на свои рабочие места. Остальные жители в возрасте от 14 до 60 лет должны были зарегистрироваться на бирже.

Немцы твёрдо знали, что на любой занятой территории необходимо сначала навести порядок. Если люди станут подконтрольны, то они уже не смогут оказывать сопротивления власти или сидеть сложа руки, но их можно занять полезной деятельностью, и это пойдёт на пользу всей системе.

После регистрации в управе Анну с сыном определили на постой в большую хату, где хозяева отвели им угол. Первый непосредственный контакт с немцами произошёл у Володи уже на следующий день из-за пореза пальца: у пацана выступила кровь, он испугался и побежал к матери. Мама не нашла дома чем промыть и перевязать рану, к тому же была занята: её уже приняли на работу, и она срочно разбирала какие-то стопки бумаг. Она отправила Володю в немецкий медпункт, который разместился в той же хате, где они жили, но имел отдельный вход с другой стороны. Володя, которому ещё не исполнилось шести лет, долго не решался войти в дверь, рядом с которой был нарисован красный крест. Он несколько раз возвращался к матери: то просил пойти с ним вместе, то спрашивал, что нужно будет сказать… Нет ничего обиднее в детстве, чем когда взрослые смеются над твоими переживаниями. Но мама не смеялась, она повторяла и разъясняла. В очередной раз стоя перед дверью медпункта, Володя почему-то вспомнил слова дяди Бори: «Бог всегда с тобой, он тебя сохранит». Сразу появилась уверенность, мальчик собрался с духом и вошёл в помещение.

В комнате Володя увидел двух немцев, показавшихся ему огромными, которые сидели за небольшим столом у стены и смотрели на него добродушно-вопросительно. Володя оробел, но догадался показать окровавленный палец. Один из немцев с недовольным выражением лица пренебрежительно ткнул рукой в его сторону и сказал: «юде» (еврей). Второй что-то грубо ответил ему, потом молча промыл ранку, наложил повязку и глядя в глаза ласково добавил: «Junge, mach dir keine Sorgen. Alles wird gut»⁶³.

Полевой медпункт вермахта [16]

Даже в самых сложных условиях обязательно кто-то остаётся Человеком. Будда когда-то сказал: «Победи себя, и выиграешь тысячи битв». Володя выиграл первую. Как оказалось, для начала надо было просто поверить в себя.

Еврейская внешность Володи в детском возрасте была заметна, но большинство немцев смотрели на это сквозь пальцы. Уничтожением евреев занимались спецподразделения СС, следовавшие по главным маршрутам движения немецких войск на восток и осуществлявшие акции по «отбору» и «особому обращению» [17, 18]. Обычные войска вермахта и рядовые мобилизованные немцы без приказа особой инициативы в отношении истребления мирного населения не проявляли, хотя и никак не препятствовали действиям своих «коллег» [19]. Страшная участь жертв еврейских «зачисток», проводимых зондеркомандами СС, постигла двух родных сестёр Ефима Каплана (Володиного отца) – Эстер и Евгению⁶⁴.

Эстер с рождения жила в местечке Иванков Киевской области. В середине 20-х годов она вышла замуж за Михаила Рубижевского, и они всей семьёй продолжали жить в родительском доме в Иванкове. В 1927 году у них родилась дочь Сима, в 1929 году – сын Борис, в 1931 – дочь Елена и в 1939 – сын Иосиф.

С началом войны многодетная семья об эвакуации не задумывалась, а «сверху» для сельских жителей её никто не организовывал. В середине сентября 1941 года немцы оккупировали территорию и начали регистрацию еврейского населения.

Елена и Борис Рубижевские, 1935 год

В тыловом районе группы армий «Юг» действовали подразделения айнзацгруппы⁶⁵ «C», в том числе зондеркоманда66 «4a», под руководством штандартенфюрера СС Блобеля [20].

19 сентября 1941 года фашисты устроили облаву на местных евреев. Стариков, женщин, детей сгоняли в урочище Березина Маслякова, что вблизи Иванкова. Члены зондеркоманды и их пособники заставляли людей своими руками копать могилы. Во время расстрела евреев в Иванкове немецкая карательная команда состояла из десяти-двенадцати, а группа украинской полиции из сорока человек [21]. Целый день шла настоящая бойня, было расстреляно 166 евреев, включая женщин и детей… «Работа» продолжилась 21 сентября (ещё 29 человек). Руководитель зондеркоманды Блобель позднее вспоминал: «Из общего числа лиц, назначенных для казни, в каждом случае пятнадцать человек подводились к краю братской могилы, где им приказывали встать на колени, а их лица были обращены к яме. Когда люди были готовы к казни, один из моих лидеров, который отвечал за эту команду, отдавал приказ стрелять. Поскольку они стояли на коленях на краю братской могилы, то, как правило, сразу попадали в яму…. После каждого цикла, когда производились выстрелы, кто-то смотрел за теми, кто сами не упали в могилу… Если край могилы нужно было почистить, то двое специалистов, у которых были пики, должны были почистить край от тел, а затем туда приводили следующую группу…» [22]. Очевидцы вспоминали, что ещё сутки после расправы земля «дышала и стонала».

В ходе этой акции Эстер вместе с тремя детьми (дочерью Симой 14-ти лет, сыновьями Борей – 12-ти лет и Иосифом – 2-х лет) были убиты. Из всей семьи осталась в живых только семилетняя дочь Елена, которая в начале войны гостила у тёти Ривы⁶⁷ (сестры отца) и вместе с ней была эвакуирована в посёлок Аять Свердловской области.

Елена Рубижевская и Ривекка Кацман в эвакуации,

1942 год, Свердловская область

В том далеком 1941 году ещё одна еврейская девочка Майя Гойхман⁶⁸ эвакуировалась из-под Киева. Выезжать пришлось срочно: без вещей, продуктов и тёплой одежды. Все её родственники, не успевшие уехать, были уничтожены фашистами.

Лист свидетельских показаний на Эстер Рубижевскую (Каплан) [23]

Майя осталась жива, впоследствии окончила школу, получила высшее образование и стала геологом. Много лет работала в Нижнетагильской геологоразведочной экспедиции вместе с Владимиром Капланом. Уже выйдя на пенсию, она вспоминала о пережитых событиях войны в проникновенных строках:

Мне удивительно, что я ещё живу.

Ведь сколько было случаев погибнуть.

Я умереть от бомб могла в войну

Иль от обстрелов лютых сгинуть.

Раздавленной колёсами вагонов,

Спешащими на запад и восток.

Под ними нужно было проскользнуть к перрону,

Где был всегда желанный кипяток.

Запомнилась мне станция Арысь:

Ступени лестницы, ведущие к вокзалу.

На них в голодном обмороке я лежала.

Мелькали лица, мчались поезда,

А из меня тихонько уходила жизнь… [24]

Другая сестра Ефима Каплана, Евгения⁶⁹, ещё в 1936 году вышла замуж за украинца Бориса Арсеньевича Кришталя. Они стали жить в Харькове, бывшей столице Украины, в тихой уютной квартире на ул. Ровная. В 1937 году в семье появился сын Юра, а в 1939 году родилась дочка Оля⁷⁰. Перед войной к ним в гости неоднократно приезжал старший брат Евгении – Борис Каплан.

Борис Каплан (справа) в гостях у Бориса и Евгении Кришталь. Харьков, 1937 год

Евгения работала библиотекарем, но в начале 1941 года практически ослепла на один глаз и в июне поехала в Одессу на операцию к знаменитому офтальмологу Филатову⁷¹. Когда началась война, ей удалось вернуться в Харьков, но эвакуироваться было уже невозможно. Борис Кришталь в первые же дни войны был призван в армию и прошёл фронтовой путь до победы.

24 октября 1941 года немцы оккупировали Харьков, а с начала декабря началась перепись населения города, в ходе которой евреев вносили в особые списки. Евгения с детьми (4-летним сынишкой Юрой и 2-летней малюткой Олей) сначала не регистрировалась и некоторое время пряталась в подвале-погребе в своём же доме. Потом, опасаясь за жизнь детей, передала их на попечение свекрови (украинки по происхождению), которая проживала в Харькове вместе с взрослой дочерью.

В декабре евреев обязали носить жёлтую повязку и началось их принудительное переселение в гетто на территории бараков Станкостроительного и Танкового заводов [25, 26]. Руководил операцией все тот же начальник зондеркоманды 4а штандартенфюрер Блобель.

29 сентября 1941 года по улицам Киева растянулась процессия из тысяч женщин, стариков и детей, везущих с собой свои вещи. По приказу немецкого командования евреи, проживавшие в городе, перемещались на «новое место жительства» [30]