Народная память запечатлела примеры жизненного пути, без внешних атрибутов успеха, но наполненных светом и радостью, излучаемыми на всех окружающих. Такие люди, каждое соприкосновение с которыми оставалось в памяти как лучшие моменты жизни, всегда были в мире. Чего стоят только известные по православию примеры: безмездник Агапит Печёрский¹⁶⁹, преподобный Серафим Саровский¹⁷⁰, старцы Оптиной Пустыни¹⁷¹; зарубежные подвижники XX века, такие как Антоний Сурожский¹⁷², Паисий Святогорец¹⁷³ или Серафим Роуз¹⁷⁴.

Надо отметить, что в 16 лет человек обычно далёк от нравственной дилеммы «быть или не быть»¹⁷⁵. гораздо больше его интересует быстрое решение насущных материальных вопросов, а жизненные примеры зачастую находятся в окружающей действительности, особенно среди близких, что немного постарше. В 1953 году, когда Володя Каплан поступил в техникум, его старший брат Юрий Врублевский¹⁷⁶, служивший сверхсрочную на Южном Сахалине в должности старшего сержанта-санинструктора, наконец демобилизовался.

В Киеве Юрия, как и во время войны, приютила семья тёти Вари¹⁷⁷. Он стал девятым в их комнате, где, кроме самой тёти и её сына Петра, жили семьи Костика (старшего сына) и Нины (дочери). Тем не менее это позволило Юрию получить прописку и формальное право устройства на работу. Вдохновлённый примером младшего брата, он восстановил свою метрику и изменил доставшуюся от мамы фамилию Медведев на фамилию отца – Врублевский.

Братья Юрий Врублевский и Владимир Каплан, Киев, 1953 год

Юре было уже 26 лет, он выглядел уверенным в себе, спортивно сложенным, по-военному подтянутым молодым человеком с каштановыми кудрями. На его фоне Володя казался угловатым подростком, и Юрий не слишком поверил в спортивные успехи брата. Он предложил пари: кто быстрее пробежит дистанцию. Володя долго отговаривался отсутствием дорожки, шиповок и спортивной формы, чем только раззадорил брата. В итоге дистанцию бежали прямо на улице, и Володя пришёл первым. Младший брат великодушно признал, что у Юры неплохие природные данные и при систематической тренировке он мог бы иметь высокие результаты.

После многих лет службы в армии Юра мечтал об интересной творческой работе. Узнав, что в государственный театр музыкальной комедии¹⁷⁸ требуются хористы, он пошёл устраиваться, и его сразу представили режиссёру. Юрий произвёл на него благоприятное впечатление, и тот повёл его к хормейстеру, который также остался удовлетворён внешностью и голосом Юрия. Но после того, как выяснилось, что у парня нет не только театрального или музыкального, но и семилетнего школьного образования, а также даже минимального представления о нотной грамоте, оба руководителя подивились наглости «самородка» в попытке обойти законные требования.

Поскольку театр оказался недосягаем, Юрий пошёл на завод, где был на хорошем счету двоюродный брат Петр Менандер¹⁷⁹, работавший токарем. Юрий быстро освоил специальность токаря и стал неплохо зарабатывать. Он поступил в вечернюю школу, а по её окончании – в вечерний машиностроительный техникум. После техникума Юрию предложили должность технолога, но его зарплата стала в три раза меньше, чем у квалифицированного рабочего-сдельщика, и вскоре он вернулся к токарному станку. Как и Петр, со временем он стал передовиком производства, и его приняли в партию¹⁸⁰.

Несмотря на располагавшую к себе внешность и внимание женщин, Юрий не был донжуаном и гулякой. На работе мамы было несколько молоденьких женщин, и он остановил свой выбор на её помощнице Галине. Галина приехала в Киев из села, где окончила 10 классов, снимала угол и очень хотела закрепиться в столице. Трезво оценивая свои возможности, она не претендовала на институт и поступила в книготорговое училище, где познакомилась с преподавателем Анной Александровной Медведевой (она вела там занятия по совместительству). Анна посодействовала старательной ученице в устройстве на работу в престижный двухэтажный книжный магазин на Крещатике¹⁸¹, где сама работала заведующей.

К ухаживаниям сына за Галиной Анна отнеслась спокойно. Но вот Володя, которому Юрий показал свою избранницу, не разделил положительных эмоций брата, полагая, что тот мог бы выбрать девушку поинтересней. Самой Галине Юрий, по-видимому, очень нравился, а кроме того, заманчивой была возможность стать киевлянкой и породниться со своей непосредственной начальницей, весьма уважаемой среди коллег и руководства. Это, действительно, повлияло на карьерный рост Галины: при переходе Анны Александровны на новое место работы – руководителем Киевского отделения «Книга-почтой» – она порекомендовала Галину на своё место.

Анна Александровна Медведева – заведующая Киевским отделением «Книга-почтой» (около 1960 года)

Вскоре Юрий женился на Галине, но жить молодой семье было негде, и пришлось снять комнатку в частном доме на окраине города. Одновременно Юрий смог добиться участия в строительстве жилья, которое осуществлял завод с привлечением собственного персонала¹⁸². Для этого в выходные дни приходилось переквалифицироваться в строителя: становиться подсобником, каменщиком и штукатуром. Когда через несколько лет дом был построен (Володя к тому времени уже служил в армии), семья получила однокомнатную квартиру, и Юрий взял туда маму.

Учёба в техникуме отличалась от привычных для Володи школьных занятий: домашние задания были не по всем предметам и никогда не проверялись. Но совсем расслабляться не позволялось: регулярно проводили контрольные работы на оценку. За первую работу по черчению вся группа (включая Володю) получили по «колу». Потом узнали, что чертежи преподаватель вообще не смотрела, а велела своему племяннику (который учился в той же группе) каждый чертёж перечёркивать красным карандашом и ниже ставить единицу. Впрочем, опыт не подвёл преподавателя: у всех обнаружились значительные ошибки.

На первом курсе Володя подружился с ровесником Женей Исаевым и Юрой Земляковым, который был на пару лет старше. Женя потом закончил МГУ, защитил диссертацию и работал на престижной должности в Москве¹⁸³. Но тогда они были юнцами, отмечавшими получение стипендии вином, которое распивали на крутом склоне Днепра рядом с памятником Владимиру Великому¹⁸⁴.

На занятиях в учебных мастерских Киевского геологоразведочного техникума, 50-е годы [13]

Интересно, этот князь Владимир знал, что мы коммунизм будем строить? – спросил Юра.

Откуда ему было знать? – ответил Женька – он же древний совсем. Да и вообще – это царский режим. Давайте лучше делом займёмся. Он достал из кармана припасённый напёрсток и посвятил друзей в теорию, согласно которой никто не может из него выпить бутылку вина, поскольку обязательно сильно опьянеет. «Теорию» тут же начали проверять на практике, и все по очереди выпили свою дозу из напёрстка.

А хорошо, чтобы коммунизм побыстрее наступил, – заметил Володя.

Да, вино тогда бесплатное будет. Представляете: приходишь в магазин, а там любые бутылки стоят, даже грузинские. Берёшь сколько хочешь – и на Днепр…

Вино – это хорошо, – согласился Юра. – Там можно будет ещё и каждый день кушать «от пуза».

Володя бросил взгляд на свои старенькие парусиновые туфли, натёртые мелом, и добавил:

Лопаря можно будет хромовые¹⁸⁵. И «бобочку»¹⁸⁶.

Напёрстки продолжали разливаться и выпиваться, но эффекта опьянения не наступало. К середине бутылки им это надоело. Допивали из горлышка, и важный теоретический вопрос ускорения опьянения малыми дозами так и остался не доказанным.

В другой раз Женя научил ещё одной забаве. Она заключалась в том, что кто-то один из компании приникал глазом к дырке в заборе, огораживавшем стройку, а другие его отталкивали и громко просили дать посмотреть. Как правило, тут же за ними выстраивалась очередь любопытных. В дырке за забором ничего интересного не обнаруживалось, но прохожие, дождавшиеся своей очереди, не торопились признаться, что их одурачили…

После первого курса учащихся разделили по геофизическим специальностям. Самой престижной в техникуме считалась радиометрия187. Она в то время была «закрытой» дисциплиной: стипендия была на 25% выше; конспекты с пронумерованными и прошнурованными страницами каждый день сдавали в спецотдел; слова уран, торий, радий и т.д. заменялись кодовыми названиями. Володю с его неблагонадёжной фамилией на эту специальность не взяли, а записали на классические гравиразведочные и магниторазведочные методы. К слову, именно эти методы впоследствии оказались самыми востребованными для дальнейшей работы, но тогда он этого не понимал: влекла таинственность, да и хотелось учиться вместе с попавшим на радиометрию Женей Исаевым.

Заведующий отделением радиометрии был однокурсником по университету двоюродного брата Лорика, и Володя попытался воспользоваться их знакомством. Он написал письмо брату, однако Лорик не поддержал просьбу. Именно он объяснил, что гравиразведка¹⁸⁸ и магниторазведка¹⁸⁹ (как и радиометрия) используются в рудной геофизике, но являются более эффективными и универсальными методами. Сам Лорик в это время уже окончил Киевский государственный университет по специальности «геология» и уехал по распределению в геологоразведочную экспедицию в Забайкалье.

Теорию гравиразведки и магниторазведки читал известный геофизик Илларион Аркадьевич Балабушевич¹⁹⁰, впоследствии ставший доктором наук и академиком Украины. Он по опыту знал, что учащиеся вряд ли что-нибудь поймут в излагаемой теории, и был уверен, что понимать теорию на уровне техника не обязательно. Одновременно он вёл занятия в университете, всегда спешил, писал на доске длинные формулы с интегралами, а тем ребятам, кто аккуратно вел конспекты, всегда ставил отличные оценки. Позднее, в 1963 году, у него вышла монография по высшим производным гравитационного потенциала, которую Володя изучал уже в Свердловском горном институте, вспоминая техникум [14].

Методику гравиразведки изучали по рекомендованному министерством учебнику М.Е.Абельского – известного геофизика, автора как учебника, так и многочисленных профессиональных инструкций [15]. Позже, уже работая в Нижнетагильской геологоразведочной экспедиции, Володя узнал от своего институтского преподавателя, участвовавшего в договорных работах, что М.Е.Абельского (еврея по национальности) ещё при жизни Сталина в целях обеспечения «чистоты» научных кадров перевели из преподавателей Ленинградского горного института на должность лаборанта, но учебник всё же разрешили закончить…

М. Е. Абельский и его учебник

Зинаида Александровна Крутиховская, 1963 год

Больше       всего       Володе нравились занятия по методике магниторазведки, которые вела Зинаида Александровна Крутиховская¹⁹¹. Она была дамой среднего возраста и уже состоявшимся геофизиком с богатым практическим опытом. Её примеры рабочих ситуаций (по-современному – «кейсы») врезались в память. К тому моменту уже имела профессиональные публикации и на занятиях доступно излагала материал, практически не пользуясь дополнительно подготовленной информацией [16]. В прежние годы она несколько лет работала на Урале, и Володе впоследствии довелось встретиться с её коллегами, жалевшими о её отъезде на Украину.

В техникуме у Володи начала проявляться эмоциональная неуравновешенность. Обычно он был корректен и сдержан, но когда накапливались недовольство и раздражение, срывался и настаивал на своём, не считаясь с авторитетами и возможными последствиями. Это было нелепо и не всегда логично: напоминало поведение пассажира в трамвае, который, повздорив с кондуктором, всё-таки берёт билет и потом «назло» идёт пешком. Навязчивые мысли о допущенной по отношению к нему несправедливости возвращались снова и снова, разжигая гордыню и обиду, пробуждая злость, ненависть, агрессию… однажды Володя наговорил дерзостей классному руководителю в техникуме, с которым не ладил, и «хлопнул дверью». После этого месяц не получал стипендии, пока другие преподаватели не «замяли дело». В конце концов опыт – это то, что получаешь, не достигнув того, о чём мечтал.

Владимир – студент Киевского геологоразведочного техникума, весна 1954 года

Природой устроено так, что в подростковом возрасте мозг существенно меняется, чтобы его обладатель не остался на всю жизнь маменькиным сынком. Подросток стремится навстречу всему новому, рискованному. Эмоции зашкаливают, и он видит подобные эмоции в других людях, даже если на самом деле их нет. Всё это было свойственно Володе, а наследственную несдержанность и взрывной характер ему так и не удалось изжить. Иногда он рассказывал дяде Боре о возникших конфликтах, а тот, чувствуя приближение очередного срыва, уговаривал племянника не доводить дело до скандала. Дядя Боря знал эту семейную черту Капланов, обладал интуицией и предвидел возможные последствия. Однажды в откровенном разговоре Володя поделился с дядей Борей взглядами на жизнь, которая, по его мнению, устроена несправедливо: кому-то даётся много и легко, а кому-то (имея в виду, конечно, себя) достаются шишки да тумаки, причём чаще всего без всякой на то причины.

– В чём-то ты прав, – ответил дядя Боря. В этой жизни многое можно купить: удачу, славу, карьеру и даже богатство, весь вопрос в том, готов ли ты платить?

– Как это – купить удачу? И как вообще можно купить богатство, если у тебя нет денег?

– Для того, чтобы можно было что-то купить, не всегда нужны деньги. Можно платить работой и усердием, можно – верностью и преданностью, можно – любовью и лаской. Иаков, сын Исаака, четырнадцать лет верно служил Лавану, чтобы получить в жены его дочь, красавицу Рахиль¹⁹².

– Так ты что предлагаешь? Вот мне сейчас 17 лет, и что теперь: до самой старости, пока четвёртый десяток не стукнет, так и терпеть всё это?

– Ну и 30 лет, и 40 и даже 50 – это ещё совсем-совсем не старость. Старость, это когда начнёшь непрерывно говорить себе: «Зачем тратить силы, бороться? Зачем сегодня выходить из дома?». Доживёшь – поймёшь, если ошибок больших не сделаешь. А если хочешь быстро-быстро всё получить – тоже можно. Но там своя плата может потребоваться.

– Конечно, хочу быстрее! И как?

– Ну, например, можно украсть что-нибудь. Это быстро. Но потом, скорей всего, платить придётся свободой.

– Нет, в тюрьму не хочу.

– Тогда есть ещё способ: стать очень полезным какому-нибудь влиятельному человеку. Он много что может сделать: на должность престижную пристроить или, например, если у тебя талант хоть небольшой есть, продвинуть в артисты. Но тут особенная плата: посадит на крючок, с которого ты уже не сможешь сорваться. И хочешь-не хочешь останешься в его власти на всю жизнь, будешь выполнять его приказы, от которых самому тошно становится.

– Какой ещё крючок?

Немцы во время войны на наших украинских полицаях применяли такой способ. Всего-то надо было им поучаствовать в карательной операции или расстреле своих же земляков. Кто-то порой жалел своих, мимо стрелял. Но это было уже не важно: потом всех добивали, а немцы всё аккуратно фотографировали, документировали и в архив прятали. И всё. С этого момента для полицая уже обратной дороги нет: он на крючке. Даже если потом покается, всё равно свои расстреляют.

– Я не хочу быть на крючке!

– Тогда не суетись, не торопись. Иди вперёд самостоятельно и опирайся на друзей, по-настоящему верных и надёжных. Подымайся выше и, главное, сам становись опорой для тех, кто в тебе нуждается. Задави своё животное начало и уважай каждого, со всеми его сильными сторонами и слабостями. Не попадай на чужой крючок и не пытайся держать «на крючке» других.

Киевский геологоразведочный техникум. Группа Г-22. Владимир Каплан справа. 1954 год

Юности свойственно жить сиюминутными яркими событиями и не слишком дальней перспективой. Тот разговор с дядей Борей, казалось бы, совсем пропал из памяти, но что-то в мыслях поменялось. С той поры Володя начал пытаться контролировать эмоции и запретил себе использовать помощь «сверху».

К большому удовольствию любителей парадоксальных шуток в техникуме встретились и подружились Ульянов и Каплан¹⁹³. Виктор Ульянов был сыном генерала¹⁹⁴, приехал из Москвы, и его сразу зачислили на второй курс. Он оказался симпатичным, покладистым, располагавшим к себе парнем тремя годами старше Володи. При этом имел не вызывавшую сомнений славянскую внешность, безупречную фамилию и лёгкий московский акцент. Впоследствии, правда, выяснилось, что он был исключён из двух военных училищ, а также имел неоднократные приводы в милицию. Его отец осознал, что необходимо изолировать сына от влияния дурной компании в Москве, и Виктор оказался в киевской «ссылке». На всякий случай он привёз с собой характеристики из учебных заведений, откуда его исключили. Все они были похожие: содержали перечисление недостатков (недисциплинирован, плохо учится, склонен к употреблению алкоголя, злостный прогульщик, груб с преподавателями, не реагирует на замечания и выговоры, гуляет с женщинами и т. п.), но заканчивались сакраментальной фразой: «В.Ульянов делу Ленина-Сталина предан». Характеристики были с гербовыми печатями и подписями генералов – начальников училищ. На Володю характеристики произвели большое впечатление. Он даже предложил новому товарищу перевестись на радиометрическую специальность. Виктор согласился с тем, что человек он проверенный и преданный, возражать местное начальство не рискнёт, но вот аккуратно вести конспекты и ежедневно сдавать их в спецотдел ему не хотелось.

Отец-генерал выделил Виктору «стипендию» 800 руб. в месяц (на уровне тогдашнего среднего инженерного оклада), поселил в Киеве у знакомых и строго предупредил, что техникум будет последним учебным заведением, куда он сына определил. Сердобольная мамаша тайком от мужа посылала сыну ещё по 700 руб. в месяц, а иногда он и сам получал стипендию (около 300 руб.). Благодаря такому содержанию Виктор хорошо одевался в шитые в Москве на заказ костюмы, но почему-то частенько одалживал у Володи деньги на обед. Оказалось, что Виктор был картёжником, но не азартным: преферанс¹⁹⁵