Цитаты из книг автора «Алексей Иванов»

В Керженский заповедник. Это Поволжье, река Керженец. Там находится вымирающая деревня Калитино. В деревне – заброшенный храм. В храме – редкая фреска святого Христофора. Святой изображён с собачьей головой. Его, кстати, так и называют – Псоглавец. Фреску нужно законсервировать и снять со стены, соблюдая технологию и все предосторожности.

А в Европе про него знают? – Гугер указал на Псоглавца. – Знают, но там к нему относятся как-то без пафоса. Из больших святых просто разжаловали в какие-то поменьше. – И чего, он тоже с собачьей башкой?

Ему хотелось быть вместе со всеми, хотелось влиться в общее дело: соучастие давало прекрасное ощущение правоты и осмысленности жизни.

Димон, однако прекрасно помнил все его уловки. Димон спросит, как бы предлагая помочь: «Девушка, вашей маме зять не нужен?» – и девчонка растает. С

Впереди мост, – вдруг говорит Чебыкин. – Какой, нафиг, мост?.. – удивляюсь я и приподнимаюсь. – По карте нету тут ни дорог, ни деревень… Медведи его, что ли, построили?.. Впереди действительно мост. Крепкий бревенчатый настил покоится на двух быках-срубах, похожих формой на утюги. Быки доверху засыпаны землёй и камнем. Это ледоломы. Их носы обшиты ржавыми листами железа, исцарапанными былыми ледоходами. – Странный какой-то мост… – негромко замечает Овечкин. Мост и вправду странный. Прочный, надёжный, но – заброшенный. Поверху нанесло земли, и там растут кусты. А

увалы по обоим берегам – сплошной ельник. Ни тропки, ни тем более дороги. Мост соединяет два лесных берега, бессмысленный и пугающий. Нас постепенно втягивает под мост. Проходят мимо массивные ржавые форштевни быков. Над головами проплывает тяжёлый настил, из которого свисают бледные верёвки корней. Мы, задирая головы, провожаем его глазами. – Понял! – говорю я. – Это зэки мост строили! Здесь были лагеря. Потом их закрыли. Не стало лагерей – и дороги сделались не нужны, вот и заросли. А мост сохранился. Отцы, обернувшись, всё глядят на заброшенный мост, растянувшийся от ельника до ельника. И у меня самого непонятное ощущение. Мосты – самое доброе изобретение человечества. Они всегда соединяют. А здесь мосту соединять нечего.

И революцию большевиков Дмитрий Платонович расценивал как ошибочное решение проблем. Но с историей он не спорил, как не спорил с прогрессом.

Зима навалилась, как медведь, помяла Чердынь, треща костями, и уползла прочь, в ледяные пещеры на самоедских островах.

Ступай, князь, княжить. Ты со мной Пелино поле поднял – это труд великий. Дальше я один управлюсь. А тебя другое дело ждет. Тебе еще Чердынь поднять надо. Ступай.

Он был князем уже восемнадцать лет, и за такой долгий срок не сделал для земли ничего – не проложил дороги, не построил города, даже избы не поставил и не вырастил и травинки.