Цитаты из книг автора «Алексей Иванов»

Надя и Будкин ушли кататься на лыжах, а Служкин пёк блины. Большие блины у него рвались и комкались, и он пёк маленькие блинчики, которые называл «пятаками». Уже целая гора томных «пятаков» лежала в большой тарелке. По кухне плавал вкусный синий чад.

Вернувшись из школы домой, в дверях квартиры Служкин обнаружил записку от Сашеньки Рунёвой: «Витя! После того что у меня случилось с Колесниковым, да ещё при Будкине, я не знаю как, да и не хочу жить. Мне очень плохо, а ты исчез, не могу тебя найти. Я боюсь потерять последнее и самое дорогое, что у меня есть, – твою дружбу. Приди, пожалуйста, сегодня ко мне в управление. Если ты не придёшь, значит, у меня всё пропало». Служкин постоял у двери, размышляя, и пошёл к Саше.

– Сколько хотите, но не больше двух.

Только на рассвете Служкин позвонил в свою дверь. Ему открыла осунувшаяся Надя и посторонилась, пропуская в прихожую. – Это я, твой пупсик, – беспомощно сказал Служкин. – Ну что, удовлетворила тебя Ветка как женщина? – поинтересовалась Надя, недобро сощурившись. – Нет… – виновато сознался Служкин. – Жаль, что квартира твоя, и я не могу тебя выгнать… Я надеюсь, что сегодня твой день рождения уже кончился? – Кончился, – покорно согласился Служкин. – Ну и у меня с тобой всё кончилось, – спокойно заявила Надя и с размаха съездила ему по скуле.

Возле подъезда Ветки он долго щурил глаза и считал пальцем окна. Свет у Ветки не горел. Ветка не дождалась его и легла спать. В Веткином подъезде Служкин сел на лестницу и начал пить водку. Постепенно он опростал почти полбутылки. Сидеть ему надоело, он встал и пошёл на улицу. Потом началось что-то странное. Бутылка утерялась, зато откуда-то появились так и не купленные сигареты. Какая-то мелкая шпана за сигарету платы пыталась перетащить Служкина через какой-то бетонный забор, но так и не смогла. Потом Служкин умывался ледяной водой на ключике, чтобы привести себя в чувство. Потом у бани пил какой-то портвейн с каким-то подозрительным типом. Потом спал на скамейке. Потом на какой-то стройке свалился в котлован и долго блуждал впотьмах в недрах возведённого фундамента, пытаясь найти выход. Выбрался оттуда он грязный, как свинья, и почти сразу же рядом с ним остановился милицейский «уазик».

Они одновременно замолчали, с какой-то обидой глядя на открывающиеся двери. Лена сникла. И вдруг Служкин наклонил зонтик вперед, отгораживаясь им от автобуса, как щитом, и смело прижался губами к холодным и твердым губам Лены, забыто вздрогнувшим в поцелуе. – Иди, – сказал он. – Мы ведь ещё увидимся… Покачивая толстым задом, автобус уполз по шоссе.

На уроках географии стиль общения учителя с учениками весьма фриволен, – продолжала Угроза. – Учитель, не соблюдая дистанции, держит себя наравне с учениками, вступает в перепалки, сидит на столе, отклоняется от темы урока, довольно скабрёзно шутит, читает стихи собственного сочинения…

кто с чертями связался, тому всегда чертям работу надо давать, иначе разорвут

Служкин дожидался Сашу на лестничной площадке у открытого окна. Тихо улыбаясь, Саша прикурила от его сигареты. В Сашиной красоте было что-то грустное, словно отцветающее, словно красивой Саша была последний день. – Чего ты так долго не заходил, Витя? – укоризненно спросила она. – Я по тебе так соскучилась…

Градусов! Девятый «вэ» взревел от восторга. – Только вякните чего, уроды! – заорал рыжий и носатый с хриплым голосом. Но за его спиной пацан уже разинул рот, и рыжий, развернувшись, врезал ему кулаком в бровь. Пацан повалился назад, руша собою и две парты с визжащими девицами. Служкин грянул журналом о стол. – Встать всем!!! Девятый «вэ» криво и вразнобой поднялся. – Задние парты тоже!!! – гремел Служкин. – Подравнять ряды!!! Сесть!!! Встать!!! Сесть!!! Встать!!!