Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Блуда и МУДО

Добавить в мои книги
458 уже добавили
Оценка читателей
4.06
Написать рецензию
  • nad1204
    nad1204
    Оценка:
    205

    Ну кто… Кто?.. Кто?!
    Ну, кто пишет и выпускает такие книги?! Что это за название — «Блуда и МУДО»?!
    Читала, морщилась и плевалась. Бросить не могла — игра. Но вдруг…
    Люди!!! Я поняла!
    Ах ты, сукин сын, Иванов! Изгаляешься, писатель?!
    Провокатор он, братцы!

    Всё в этой книге не так. Всё тут спрятано и зарыто. Сквозь толщу мата, порнографические мысли и действия озабоченного мужика, вдруг пробилась такая яркая и сочная сатира, что я просто оторопела.
    Это ж такая каменюка в адрес внешкольных учреждений! Это ж такой стёб над бюрократами от образования и горький смех сквозь слезы над педагогами, которые всеми силами, кто как может, выживает в этом МУДО.

    Тихий провинциальный городок с дивным именем Ковязин. В нём есть свои достопримечательности: гора Пикет, полуразрушенный собор и огромная, выкрашенная жёлтой краской, голова Ленина на столбе. Вот в этом-то городе и живет художник по фамилии Моржов, которая полностью определяет его сущность — бабник он ещё более профессиональный, чем художник. Работает он методистом в МУДО (Муниципальном учреждении дополнительного образования), особо не напрягается, обхаживает местных баб и посматривает на своих коллег: наивную практикантку-толстушку Соню, неприступную «англичанку»-красавицу Милену, разбитную и бывалую Розу. Вот с ними-то да еще сдвумя преподавателями и отправляется Борис Моржов в летний лагерь, которым владеет злосчастный Мудо. Через несколько дней становится понятно, что смена не задалась: русских детей явный недобор, американцев, которые якобы перевели деньги и должны приехать, тоже не видать. Для МУДО — это крах. А для его преподавателей — увольнение.
    Но Борис Моржов не из тех, кто быстро сдается! В нем скрыты ещё задатки афериста и мошенника. А романтика летних ночей так располагает к блуду, что уезжать из лагеря он не собирается.

    Иванов закручивает какую-то неимоверную спираль: здесь и вполне приличные детки, и трудные подростки, и педагоги, которые днем вполне себе профессионально работают, а по ночам бросаются во все тяжкие, и юная проститутка Алёнушка, и мерзкий сутенёр Лёнчик, и краеведческие истории о городке Ковязине.

    Иванов язвит, дерзит, безбожно матерится, ярко и образно описывает природу. Вообще про язык писателя надо сказать отдельно. Мало кто из современных писателей умеет писать так ярко, точно и необычно.
    Его оценки беспощадны:

    Мужик - это такая полезная и сообразительная рабочая скотина. Мужик должен работать, жрать, трахаться, спать. Если ему этого не предоставить, он убежит и напьётся...

    Его сравнения странны и вызывают недоумение:

    Раньше бог давил людей жопой, - не смущаясь молчанием Моржова, поведал Щекин. - Надоедят ему люди, он сядет на землю - и всех в слякоть расплющит. Тогда люди построили пирамиды, чтобы они впивались богу в зад и не давали садиться. Отныне бог был вынужден применять потоп...

    А иногда он вдруг становится необычайно лиричен:

    Нехотя плыли облака - такие лохматые, словно солнце нарвало их на лугу, как одуванчики.

    А потом идет такой мощнейший поток пошлости, что становится просто неприятно и читать дальше не хочется.
    Именно из-за этого и оценка такова. Не могу согласиться, что именно вот так это было необходимо.
    Алексей Иванов — очень необычный автор. Его книги про педагогов и молодежь однозначно заслуживают внимания, хотя и довольно специфичны.

    Читать полностью
  • Clickosoftsky
    Clickosoftsky
    Оценка:
    173
    Сейчас лучше всего было бы заниматься сексом в гречихе, а не разговаривать умные разговоры.

    Полностью поддерживаю предыдущего оратора :)) Да кто бы не поддержал. Кстати, мне как-то довелось видеть поле цветущей гречихи: зрелище (и обонялище) незабываемое.
    Книга реально хорошая, даже обидно, что столько авторского таланта на собственно перепихон ушло. Нет, так-то я только «за». Но этого оказалось слишком много, буквально, подетально и безотносительно к необходимости в сюжете. После восьмой или девятой бабы главгера я их путать начала :(( Получились этакие приключения отважного манипулятора в стране всепобеждающего траха.

    Мне странно, что Иванов эту книгу после «Географа» написал, а не до. Так было бы логичней. Но фокус с композицией тот же самый: после продолжительного, а местами и затянутого, но интересного описания скучной жизни (на это тоже надо оказаться способным) вдруг идёт концентрированный обвал событий, напоминающий смерч, возникший на, казалось бы, пустом месте.

    Наиболее увлекательной в книге конкретно для меня оказалась её философско-социологическая составляющая. Интересно то, что это концепция не автора, а главного героя (Моржов чем-то напоминает «географа» Служкина, но он куда более моржов, кхм). Читала и поражалась тому, как Иванову удалось из суммы метких жизненных наблюдений выстроить такую непротиворечивую, убедительную и обескураживающую модель окружающего нас мира.

    Кто-то из авторов рецензий, помнится, жаловался на «невнятных персонажей». Полноте! Персонажи яркие, живые, абсолютно узнаваемые, типические и в то же время неоднозначные (ну, кроме, может быть, нескольких эпизодических). У каждого свой образ мыслей, манера поведения, реакции, у каждого своя речь. Максимальную дозу яда вложил автор в речения бюрократа-образованца Манжетова. Барственная путаница в именах-отчествах окружающих, эвфемизмы-канцеляризмы, фальшивая демократичность и особенно идиотическая манера ставить дополнение впереди «объясняемого объекта»:

    — Дома пионеров, Егор Сергеич, и я уже рассказывал об этом на вашем педсовете, вообще не будет, — пояснил Манжетов.
    /.../
    —…создание районных антикризисных центров — это этапы, и с нею не спорят, реализации федеральной программы.

    Ох, как же это всё узнаваемо! Да и вся обстановка в МУДО, его заморочки, его начальники, рядовые педагоги, дети… Мне довелось покрутиться в таком МУДО — отвечаю: всё по правде ;) В нашем маленьком, таком же провинциальном, как книжно-ивановский Ковязин, но ещё более скучном городке оно называется «Пульс». С особенным умилением читала о Щёкине — близко была знакома с его реальным близнецом, долгие годы работавшим в «Пульсе», даже звали его почти так же, эх, Саныч, в какие походы ты теперь водишь своих пацанов?.. Подслушанный Моржовым неформальный урок нравственности, который Щёкин даёт своим «упырям» — один из вдохновляющих и трогательных моментов повествования.

    Великолепное владение Иванова словом несомненно. Избыточная пейзажность романа не выглядит искусственно пристёгнутой к тексту: главный герой — художник, «он так видит», ахха, а поскольку Моржов не только художник, но ещё и неуёмный трахарь, вполне объяснимо, что и окружающую натуру он воспринимает через ту же призму.

    РЕЗЮМЕ. Плюсами книги для меня оказались философия, социология, меткие жизненные наблюдения, авторский язык. Минус только один: переборщил Иванов с бурной половой жизнью главного героя. Думаю, именно поэтому авторы аннотации не рекомендуют книгу читателям до восемнадцати, а вовсе не из-за половодья матюгов, но если в аннотации такую правду-матку написать — это, наоборот, реклама получится :)

    Читать полностью
  • strannik102
    strannik102
    Оценка:
    127

    Сразу после прочтения книги "Географ..." я решил, что прочно запомню эту редкую для литературного цеха фамилию и буду методично "обстреливать" творчество автора, читая как более ранние, так и более поздние его произведения. А также покупая его книги в бумажном, так сказать, эквиваленте и ставя их на домашнюю книжную полку.
    На сегодняшний день это уже 6-я прочтённая мной книга Иванова...

    Алексей Иванов совершенно уникально владеет русским языком. Простым русским языком. Едва ли не разговорным (до него я таким качеством наделял мастера юмористической фантастики Житинского с его ранними повестями и рассказами). Да и разговорным, по всей видимости тоже. Потому что и упомянутый "Географ...", и вот только что прочитанная "Блуда..." являют нам чудо ненапряжного, свободного и вместе с тем весьма художественного управления русским современным живым, понимаемым читателем всех мастей и кровей языком. И даже наличие в романе довольно обильно употреблённой героями книги нецензурщины и матерщины в самом прикладном её значении, совсем не делают этот роман нецензурным и нелитературным. И даже прочитавшие эту книгу подростки, клюнувшие на аннотационное предупреждение о наличие в книги мата, вряд ли что-то новое узнают из этой книги — потому что они (и мы, взрослые) именно так разговариваем в жизни. Да, не все, да, не всегда, да, не буквально этими словами и выражениями, но любые возражения тех, кто так не считает, либо ханжеские, либо возражающий живёт не в этой стране и не среди этих людей, не среди нас. И в этом смысле Иванову ничего не нужно было придумывать и сочинять, он просто мастерски вытащил родную речь с улиц и дворов, площадей и подъездов, квартир и учреждений, и рискнул наделить ею своих, тоже не придуманных, персонажей.

    А какие сочные и какие точные в этой книге персонажи — просто диву даёшься. Каждый из них обладает своим собственным характером, каждый выполняет свою и только свою функцию, каждый является личностью, и почти каждый является типажом и представляет собой типичного представителя определённой группы, определённого слоя, определённой страты нашего родного и до боли всем знакомого отечественного социума. И для усиления этой их типичности и функциональности, для подчёркивания всей этой характерности, Иванов придумывает многим из них не просто случайные родные российские имена и фамилии, но имена, фамилии и клички со смыслом.
    Фамилия ГГ Моржов, что с учётом его непомерного либидо и основной сферы увлечений и хобби (не оставить не отлюбленной и не вылюбленной ни одну женщину, попавшуюся на его пути) тут же превращается в подспудное "хрен моржовый". Соня по ходу романа обнаруживает такое количество сонно-покорных и навсёсогласных качеств, что оправдывает своё имя с лихвой — соня, она и есть соня. Милена — тут вам и намёк на "милая", и на "гиена" и на отцов-основателей имени (и по совместительству классиков марксизма-ленинизма) Маркса И ЛЕНина, и вот такой она по ходу романа и проявляет себя — и миленькой, и с едва ли не марксистскими принципами (вполне себе оказавшимися не то продажными, не то попросту расчётливо вычисленными ею) и с гнильцой и подлянкой. Не будем дальше раскрывать все тонкости и нюансы ономастики и топонимики, антропонимики и именографики романа, хочется, чтобы читатель всё это сделал сам...

    Мир, придуманный для романа, на самом деле совсем не придуманный. И пусть на карте Родины нет города с названием Ковязин, но зато есть множество городов, городков и городишек с такими же козявинскими делами и делишками. Хойти уже упоминала в своей рецензии, что знает нюансы МУДО изнутри и подтверждает всю истинность написанного Ивановым. Так вот не только Хойти, которая всё же была только лишь привлечённым педагогом нашего местного МУДО, но и люди, находящиеся в Системе и представляющие собой Систему, говорят об этом же. И о "мёртвых душах" (Гоголь жив!), и о "бумажных и галочных" мероприятиях, и об модных теперь инновациях и нанотехнологиях в педагогике, и обо всех прочих реалиях дня сегодняшнего и, по всей видимости, завтрашнего тоже. Как строили на Руси "потёмкинские деревни", так и продолжают плодить картонные и фанерные ракеты и плотины, и нагнетать бумагопоток и документоотчётоворот... И потому и стала возможна книжная, хоть и доведённая до абсурда ситуация с работой этого якобы на все 100% заполненного летнего ДОЛа. Потому что в жизни так.

    Если говорить о тех на первый взгляд спорных методах работы с подростками, которые проводит в жизнь и Моржов и его коллеги, и в первую очередь Дрисаныч Щёкин, то согласитесь, что эти методы и приёмы, а также и принципы уже были провозглашены в «Географе...». И можно опять сколько угодно ломать копья в спорах о приемлемости или непригодности такой педагогики, только мне представляется, что эти пацаны, эти упыри потому и слушают и слушаются своего Дрисаныча, что он совсем не юродствует с ними, не говорит им умных сентенций с педагогическим подтекстом, а напрямую готовит их к жизни в самом что ни на есть реальном обществе, в самом что ни есть реальном мире. Враньё и притворство ведь чувствуются детьми и подростками куда как острее...

    На сегодняшний день это уже 6-я прочтённая мной книга Иванова. И пока ещё ни разу не пожалел ни о прочитанных его книгах, ни о купленных и поставленных на собственную домашнюю книжную полку.

    Читать полностью
  • dream_of_super-he...
    dream_of_super-he...
    Оценка:
    115

    Наконец, познакомилась с одним из "блестящих российских авторов" (это не я придумала, это мне так Иванова отрекомендовала одна хорошая барышня). Правда, когда рекомендовала, то критиковала "Блуду и МУДО" как нечто очень непристойное и пошлое. Была не была, - подумала тогда я и, в самом деле, литературных непристойностей бояться, в лес не ходить книг не читать.

    Ничего особенно пошлого мною замечено не было, мат много, так у нас на раёне многие так мысли излагают, и ничего, никто со стыда ещё не умер. Достоверно, короче говоря. А вот рекомендации цензуры не давать читать книгу детям до 18 лет умиляют. Впрочем, это дело исключительно на совести цензуры и их миропонимания.

    Вот аббревиатуры главного героя, которые он в свою философскую систему складывал, несколько утомляли. И сама система тоже не порадовала меня особо.

    И донжуанистость героя какая-то слишком шаблонная, при всей его не донжуанистой внешности и злоупотреблениями сексуальными стимуляторами с трудом верится в сексуальные подвиги.

    Но, в целом, хорошо. Читала на одном дыхании.

    Читать полностью
  • satanakoga
    satanakoga
    Оценка:
    57

    Книга эта бодра какой-то особенно тоскливой бодростью и тосклива бесшабашной, ну-и-пусть-тоской. Нашей, древнерусской, украинской (без западной части, там своя атмосфера), постсоветской. Завыть бы, но некогда, потому что нужно крутиться, а вой - это в свободное время и для тех, кто бесится с жиру.
    Герой наш - совершенно очаровательный и бессовестно-совестливый тип. Несчастными делать людей умеет и практикует, но чужим несчастьем не пользуется - стыдно. Бессребреник, художник, бабник, носитель идей и космогоний. Эгоист, но и душка ведь.
    Конечно, книгу Иванов писал не о человеке, а прежде всего об идеях и архетипах. Мастерства, однако, ему хватило, чтоб нарастить на свои мыслеконструкции кости и мясо, глаза проделать, ну и всякие прочие физиологические отверстия провертеть. Как же без этого, ведь разве посочувствует жестокий и придирчивый читатель голой говорящей идее без тела?

    Чего мне никак не понять - так это отчего все прицепились к этому несчастному сексу. На всю книгу полтора описания самого акта в абзац, пары сисек и одной промежности, весьма скромное вдобавок. Тема оснащения самого Моржова не раскрыта совершенно, а ведь всем наверняка интересно, чем и как он там был оборудован. В топе вообще рецензия размножившейся делением (почкованием?), которая о пошлости вопиет, о потоках пошлости даже. А ведь нету там пошлости, это все ваш пошлый ум сам дорисовывает. Да, атмосфера колоритная и чувственная, вот ум с полпинка и заводится. А далее - у кого как. У кого-то Энгр, Курбе и Жерве, а у кого-то просто Шишкин, и картинки соответствующие на выходе.
    А, может, возмущающиеся просто предпочитают не обычный секс, а тот, который в голову? Тогда всё верно. Книга жутко пошлая и переполненная мозговым сексом, ведь Моржова кто только туда не сношал. От бывшей первой любви до проститутки, да как смачно.

    А Моржов не думал о бабах - он бабами думал обо всем.

    И все события вокруг них, родимых, завертелись, закрутились и на бабах же замкнулись. Баба - начало и конец всему. Может быть, это считается "пошлым", из-за этого неприятие? Из зависти, да? Что вот эта конкретная читательница никакое не начало и ничей не конец, да и середина так себе, скажем честно? И потому - нечего тут врать, что бывает по-другому?

    Что касается зависти и тоски бабской - это я на 146% уверена, но в том нет нашей вины и это совсем не стыдно. Просто мало у какой бабы в жизни бывает, чтоб ею меру вещей измеряли. А вот Моржов всё измерял бабами и баб ставил во главе всякого угла, и либидо у него не на дне бензобака, ну молодец же. Мне вот тоже завидно. Ну кто ради меня был способен на такую многоходовочку животворящую или даже на месть? Да никто. Нос сломали как-то одному в юности да и всё, никаких больше свершений в мою славу. А хотелось бы, не умственно и рассудочно, а в глубине, где плавают большие рыбины абсурдной моей бабской сути.

    Авторские культурологически-социальные аббревиатуры-идеи ПМ, ОБЖ, ПВЦ, ВК меня в основном только раздражали, потому что не запоминались. Кое-как удалось затвердить Призрак Великой Цели и Обмен Жидкостями разве что. Но их я Иванову прощаю, потому что были еще сочные куски лета в Троельге, филигранно выписанный ублюдочный наш менталитет, и обыденный ужас и мрак, и несчастье, перешедшее в повседневную хроническую категорию, и женское-мужское нутро, и обаятельные упыри, и рассудительный Пектусин, и Наташа Ландышева, и особенно - прекрасное толкование общемирового принципа "не наебешь - не проживёшь" на пальцах, в его подростковом варианте.

    Не цепляет так мощно как "Географ..", но тоже вещь.

    Читать полностью