Глава 11. Похищение

– Это страшная сила, – говорил Грязнову измученный, перепачканный пылью пустыря Джонс, сразу кинувшийся к начальству с докладом. – Всех троих невозможно взять голыми руками, на них стоит защита. А эта женщина...

Мужчина понурился.

– Это сама Смерть, – прошептал он. – Лишь прикоснувшись к Керку, она заставила того выплюнуть желудок, и печень. Виталий Валерьевич, передайте это дело другому, а я... Я боюсь...

Грязнов мрачно посмотрел на подчинённого.

– Для начала, – рыкнул он, – я лишу твой отдел премиальных. Что у вас за дисциплина? Как можно было додуматься, вопреки приказу, открыть стрельбу во время мирных переговоров?! Ты распустил своих людей, Элай.

Тот опустил голову, а начальник продолжил:

– Следите за ангелом, и ищите, что нам поможет надеть на него хомут. Растворитесь в воздухе, если надо, чтобы никто из этой компании вас не заметил. Ответственность на тебе. А для боевых действий подготовь себе заместителя, понимающего всю сложность ситуации. Можешь идти...

Джонс, пошатываясь, пошёл к выходу, но тут снова послышался голос Грязнова:

– И, Элай, возьми отгулы на пару-тройку дней. В таком состоянии ты бесполезен. Заявление напишешь у себя.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью, а его шеф погрузился в размышления, уставившись на снимок головы ангела, спасающего поезд в Австрии.

Джонс выполнил приказ Грязнова. Отдав распоряжение о незаметной слежке за высшими, он написал подробный отчёт и посадил своего боевика Билла Брайта знакомиться с делом. Им он и решил заменить себя в период сражений с мистическим противником.

Все три дня, отпущенные ему на отдых, Элай размышлял и пришёл к выводу, что никакие блага не заставят Кратона изменить своим убеждениям, действовать против собственной воли, ведь тот не был обычным человеком и мыслил другими категориями.

Сам же Джонс долгое время никаких убеждений не имел, он лишь выполнял приказы, порой бессмысленные, как и теперь. И никогда не давал себе труда разобраться, зачем.

«Почему их не устраивают хорошо подготовленные люди, способные убрать кого угодно без шума и далеко идущих последствий? – думал он. – Для чего привлекать к работе не желающую этого силу и губить собственных сотрудников ради недостижимой цели?»

Элай чувствовал себя бунтарём, посмевшим заиметь собственное мнение. Он сожалел, что из организации нельзя уйти, положив на стол заявление, иначе сделал бы это немедленно.

И ещё он решил, а это ли не бунт, что вредить ангелу и его присным он не станет. Наоборот, когда выдастся случай, поможет от всей души. И если тем удастся уничтожить рассадник аморалов, Джонс окажется на свободе. А уже заработанного ему хватит до конца дней.

Мужчина понимал, что вступает в противостояние со страшным противником, причём опасность будет грозить ему с обеих сторон, но он так хотел вырваться, что отказаться от представившейся возможности не мог. Порученное ему дело стало последней каплей; Элай устал и очень боялся за свою, в общем-то, никчёмную, жизнь.

Недели, следующие за событиями на пустыре, текли спокойно, и друзья окончательно уверились, что им удалось убедить неведомую организацию оставить ангела в покое.

Последний всё больше сближался с Алёшей, и свободное от приключений время они проводили вместе.

Кратон любил мальчика сильно и глубоко, как собственного сына, и тот отвечал ему взаимностью. Но чем больше подросток привязывался к мужчине, тем чаще ему снились кошмары о смерти карателя от его руки.

С криком он слетал с дивана и видел перед собой встревоженное лицо приёмного отца, пытавшегося его успокоить. Отойдя от потрясения, ребенок засыпал вновь, прижимаясь лицом к груди Кратона и слушая успокаивающее биение некогда простреленного им сердца.

Но всё плохое когда-нибудь кончается, Алёша перестал видеть дурные сны и окончательно поверил, что любим, и никто не считает его обузой и балластом.

Друзья начали брать его в спасательные рейды, не пуская, правда, в гущу событий, но ему вполне хватало впечатлений и от наблюдения за происходящим.

Нередко он помогал пострадавшим, делая перевязки, вправляя вывихи, чему его научил Кратон, и подключал подаренную ему силу, чтобы залечить серьёзные повреждения. Даже самые страшные раны вызывали у юноши не ужас и отвращение, а искреннее сострадание.

Брухини давно забыла о своём недоверии и вместе с Игорем баловала ласкового и благодарного подростка, как это делала бы любая женщина.

– Опять готовится теракт, – этими словами Кратон разбудил Игоря ранним утром нежаркого августовского дня.

– Где? – выходя из ванной, спросила давно поднявшаяся Брухини.

– В Москве. Я проверил, жертв почти не будет. Вы пойдёте или я отправлюсь один?

– Мы с тобой, – зевнул Игорь, – давно ничего не происходило, засиделись. А Алёшу оставим на хозяйстве.

Поцеловав мальчика в лоб, Кратон поправил сползшее на пол одеяло и, присоединившись к друзьям, отбыл в известном ему направлении.

– Надо действовать, – запыхавшийся Билл Брайт вбежал в кабинет Грязнова, оставляя за собой влажные, пахнущие помойкой следы, – мальчишка один, в квартире больше никого нет.

– Как узнал? – поморщился хозяин, разглядывая сотрудника, вжившегося в роль бомжа. Впрочем, Брайт и раньше не отличался чистоплотностью и аккуратностью.

– Один из наших изобразил промышленного альпиниста...

– На пятиэтажке?

– У нас не осталось выбора. Мы могли караулить их до второго пришествия...

– Где Элай? Ну, неважно. Берите объект. И без шума.

Мужчина передал распоряжение по рации, выслушал ответ и доложил:

– Уже взяли. С трудом. Пацан защищён, и если бы он не был сонным...

Грязнов хлопнул ладонью по столу.

– Важен результат. Мальчишку везите сюда...

Шума при нападении оказалось достаточно. Соседи вызвали полицию, и теперь люди в форме с глубокомысленным видом созерцали устроенный в квартире разгром и пятна крови на полу и стенах.

В этот момент и прибыли спасатели. Возникнув посреди комнаты, они вызвали небольшую панику среди правоохранителей, запаниковали сами, однако у Брухини хватило хладнокровия стереть полицейским память и отправить их восвояси.

Отец потерял голову от страха, но Смерть, скрепя сердце, изучила кровавые следы и с облегчением убедилась, что те не принадлежат Алёше.

– Они не отказались от своего намерения, – глухо произнёс Кратон, вставший у сестры за спиной. – Нам надо как можно скорее его найти.

Но, как друзья ни старались, сканируя пространство, отыскать мальчика не удалось.

– Это потому что там, где его держат, стоит защита, – произнёс кто-то.

Резко повернувшись, друзья увидели смутно знакомого человека, с сочувствием глядящего на ангела.

– Они давно поняли, что вы привязаны к ребенку, Кратон, и решили поймать вас на живца.

– Кто вы? – вопросил Игорь. – Мне кажется, я вас уже видел.

– Я Элай Джонс, мы встречались на пустыре. И я пришёл, чтобы помочь.

Джонс боялся, боялся до дрожи в коленях. Его могли сдать свои, в порыве ярости убить ангел или женщина-смерть, но он уже всё решил и отступать не собирался.

Удивительно, но ничего страшного не случилось. Ему удалось незаметно проскользнуть мимо поста, а Кратон, хотя и тряхнул его за шиворот, вреда не причинил. Тонков же поинтересовался:

– Почему, собственно, мы должны вам верить? Вдруг вы приведёте нас в ловушку.

Элай нервно улыбнулся.

– Во-первых, – сказал он, – с вашей силой никакие ловушки не страшны, а во-вторых...

Он замолчал, подбирая нужные слова.

– Во-вторых, я много думал о своей жизни и понял, что она лишена смысла. Ваша намного важнее для людей, да и для вас самих. Кроме того, у меня есть и свой интерес: если вы разгромите организацию, а она того заслуживает, я обрету свободу.

– На сей раз он не лжёт, – подтвердила Смерть, отвечая на вопросительные взгляды мужчин.

– Тогда идём! – воскликнул Кратон.

И обратился к Джонсу:

– Мне придётся заглянуть в твою голову, чтобы определить место.

Тот безропотно позволил просканировать свой мозг и, подхваченный мощной дланью ангела, потерялся в пространстве и времени.

Алёша очнулся в настолько крошечной комнатёнке, что не смог даже распрямить конечности, и застонал от боли в затекшем теле. Размяв ноги и осмотревшись, он не увидел ничего, камера была пуста. Ни топчана, ни клочка соломы, ни... Ни потолка. Тот скрывался в сгущавшейся наверху темноте; туда просто не доходил свет вечереющего дня.

– Как же я так попался? – спросил себя юноша. – Как я мог подвести отца? Наверняка он придёт сюда, а эти подонки, держа оружие у моего виска, вынудят его работать на них. Ох!

Обхватив голову руками, подросток сполз по стене и замер, переживая свою неудачу.

Внезапно снаружи раздались крики и выстрелы, прозвучала внезапно захлебнувшаяся автоматная очередь, и стены здания затряслись от тяжёлых шагов.

Алёша машинально глянул вверх и ахнул; тьма вместе с потолком исчезла. А в образовавшееся отверстие заглядывал ангел в своём истинном обличии.

– Папа! – протягивая руки, закричал мальчик.

Огромная ладонь обхватила талию подростка и вытащила его наружу.

– Ты спас меня, – прошептал тот.

– И себя я тоже спас. От рабства, – хмыкнул отец. – А сейчас нам надо немедленно уходить.

Обхватив плечи сына, он, в сопровождении близких и Элая, поспешил к воротам, но тут снова началась стрельба.

Джонса ранили в плечо, и тот кулём свалился на плиты двора. Его подхватил и загородил собой Игорь, а Кратон попытался укрыть крылом Алёшу, но опоздал.

Пуля вошла в висок подростка, и тот в агонии забился на земле.

– Нет! – одновременно вырвалось из трёх глоток, и люди замерли, не в силах поверить в произошедшее.

Брухини кинулась к убитому и принялась делать пассы над его головой, взывая к своей силе, заключенной в теле ребёнка.

Пока она пыталась вернуть того к жизни, ангел начал меняться. Женщина однажды видела его в этом образе и не слишком удивилась, но непосвящённые Игорь и Джонс смотрели, раскрыв рты.

С утробным рёвом черная громада поднялась над зданием организации. Тень от воронёных крыльев разгневанного Азраила легла на половину притихшего города, глаза его загорелись адским огнём, и выплеснувшееся из них пламя охватило убийц.

Послышались дикие вопли: горел спецназ, горели снайперы, и внутри здания в корчах сгорали те, кто считал, что имеет право распоряжаться человеческими судьбами по собственному усмотрению.

Игорь потащил Элая прочь, и вовремя: полыхающее строение рухнуло, погребая под собой прошлое и плюясь раскалёнными камнями.

А Брухини, поставившая прочный щит, от которого отлетали целые глыбы, не оставляла попыток спасти Алёшу. Энергия внутри его тела, уловив знакомые вибрации, исходящие от Смерти, потянулась к той, и подросток, судорожно задвигавшись, открыл глаза...

Мёртвые, затянутые белёсой пеленой, они слепо смотрели на женщину. Кадавр¹⁰ сел и, скрежеща зубами, зашарил руками вокруг.

– Нет, – прошептала Брухини, – только не это.

– Что ты с ним сделала? – с ужасом спросил снова ставший человеком Кратон.

– Я... Я хотела заставить его силу соединиться с моей, чтобы она подняла его из мёртвых. Я... Я ошиблась...

Ангел опустился на землю и потрясённо наблюдал, как мальчик старается дотянуться до его горла.

Смерть встала.

– Что ж, – негромко сказала она, – Алёша важнее старой, измученной клячи. – Брат, передай Игорю, что он единственный, кого я любила и не перестану любить, где бы ни находилась.

– Что ты...

Задать вопрос Кратон не успел. Выпрямившись, Брухини произнесла старинную формулу, о которой до этого никто не смел вспоминать:

– Я отпускаю тебя, отрок, – и добавила, – живи сегодня и во веки веков!

В небе громыхнуло, сверкнула молния, и агрессивный мертвец упал, как подкошенный. Что-то звякнуло о сохранившийся фрагмент плиты; это пуля выползла из раны, которая мгновенно затянулась.

Прошло несколько томительных минут, и подросток снова открыл глаза. Живые, наполненные изумлением и радостью.

По щекам Кратона потекли слезы, и он бросился к вернувшемуся из невозвратной дали сыну. А Брухини удивлённо осматривалась, не понимая, почему ещё здесь и жива. Ведь, согласно легенде, Смерть, пощадившая человека, уходит вместо него.

– Пожалуй, мы недооцениваем наших Создателей, – сказала она и ангелу, и себе, – они не настолько равнодушны, как нам казалось.

– Почему ты решил уйти, Элай? – спрашивал того Игорь. – Ведь рядом с нами тебе безопасней.

Шнурующий кроссовки мужчина покачал головой.

– Вы же не можете стать моими телохранителями, а организация жива, разрушено только местное её отделение. Да и здесь погибли не все, а значит, остались те, кто меня знает. Бывшие коллеги считают меня мёртвым, я не хочу их в этом разубеждать.

– Но как же ты один? Справишься? – поинтересовалась Брухини.

Джонс поднялся.

– У меня есть деньги, наверное, неправедные, но они помогут мне сменить лицо и выправить новые документы. Заберусь в глубинку и стану спокойно жить.

– Как у вас – людей всё сложно, – усмехнулся Кратон.

– Было бы проще, если б некоторые, – Элай показал на себя, – не совались во всякие подозрительные конторы. А ведь когда-то я был достойным воякой на передовых...

Закинув сумку с вещами на плечо, мужчина повернулся к высшим.

– Я вернусь, ребята, – просто сказал он. – Мне кажется, теперь мы связаны до конца жизни. Моей, конечно, потому что финала ваших не предвидится. Кстати, спасибо, что вылечили.

Джонс пожал всем руки, и дверь за ним закрылась.

– Он неплохой, – задумчиво сказала женщина. – У этого парня остались и совесть, и даже самокритика. Думаю, он выправится.

–Уверен...

Кратон посмотрел на Брухини.

– А что теперь будет с тобой?

Та пожала плечами.

– Стану, как и мечтала, человеком: женой, матерью. За отказ отнять жизнь я поплатилась лишь статусом Смерти, чего, собственно, и добивалась. Силы я не лишилась и по-прежнему могу спасать людей. Правда, меня беспокоит моя преемница Данкини...

– И что с ней не так? – заинтересовался Алёша.

– Очень жёсткая особа, бедные души её пугаются, а им и так непросто.

– Придётся поговорить... – начал Кратон.

– Ко мне она не прислушается, – перебила его Брухини, – презирает...

– Зато послушает меня, – парировал ангел. – На иерархической лестнице я стою намного выше неё, и пришла пора об этом вспомнить.

– Да, мой господин, – шутливо склонилась перед ним женщина.

Кратон махнул рукой.

– Тебя это не касается, сестра. С тобой мне не приходилось играть роль начальника и карателя. Итак, что у нас на повестке дня?

– Несколько небольших ДТП, одна серьёзная автокатастрофа, – начал перечислять Игорь, – но последняя произойдёт только завтра, а остальное подождёт, пока мы не закончим свои дела...

– У тебя явный прогресс в ясновидении, друг мой, – похвалил того Кратон.

– Это твой дар, переданный вместе с силой, моя заслуга невелика. А ещё я хотел бы за ужином поболтать о Создателях, мы с Алёшей до сих пор почти ничего о них не знаем.

– Да и мы тоже, – засмеялась Брухини, – поэтому наша беседа окажется малосодержательной. Я бы предпочла поговорить о наших будущих детях, Игорь...

– К чему тут слова? – улыбнулся Кратон, подталкивая пару к двери в спальню. – Идите-ка, займитесь творчеством, и к вечеру зачните хотя бы одного, если не двойню. А мы с сыном пока побываем в монастыре. Настоятель Лаврентий хочет разделить с нами трапезу, так что мешать вам мы не станем.

– Ты, действительно, хочешь покинуть нас и перебраться в обитель? – с некоторой обидой спросил Игорь.

– Да, и не сердись, это разумный план. Вам надо строить семью, а Алёше, да и мне, после всех потрясений там будет спокойнее. Кроме того, Лаврентий считает, что людям надо во что-то верить и чего-то бояться. И для укрепления веры ангел, да ещё и каратель, – вполне подходящая кандидатура на роль проповедника.

Миновало послеобеденное время, за окном разлились сумерки, и настала тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков, доносящимся со двора, да шумом воды в трубах.

Игорю снилась Брухини, а та пока не видела снов, потому что спала впервые в своей мистической жизни. Но она знала, что рано или поздно научится грезить не только наяву и станет встречаться с любимым мужчиной на фоне фантастических пейзажей, которые они придумают сами.

Ну, а пока... Вечером вернутся Кратон и Алёша, в квартире начнётся оживление, и люди станут чуть ли не до утра вести беседы обо всём на свете. А завтра и послезавтра, да и в иные дни, взявшись за руки, вместе отправятся на поиски новых приключений.

Создатели же станут смотреть на них из космических далей и улыбаться, удивляясь и радуясь, что финал их последней сложной и жёсткой игры неожиданно оказался счастливым.