Цитаты из книг автора «Александра Маринина»

Это, конечно же, не высокое искусство, кто спорит. Но такие фильмы учат людей, как правильно поступать в сложных с морально-этической точки зрения ситуациях. Они учат простой истине: если любишь, не считай своего любимого хуже или глупее себя. – Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Павлов. – Послушаем. – Не иронизируй, пожалуйста. Отчего все неприятности у Ракель? Оттого, что она боится сказать правду Антонио, считая, что он ее неправильно поймет. В точности то же самое происходит у Марианны. Она тоже скрывает от мужа правду не потому, что эта правда ее порочит, а потому, что боится, что Луис Альберто не так подумает о ней. Они обе, понимаешь ли, такие умные и проницательные, что уже заранее знают, кто и что о них подумает, хотя сами в аналогичной ситуации подумали бы совершенно иначе. То есть за собой они доброту и благородство признают, а за своими любимыми мужьями – нет. А это неправильно. Вот оба эти фильма и объясняют нам, что это неправильно. Людей надо судить по себе, а не приписывать им бог знает какие побуждения. Не зря же в Писании сказано: какою мерою мерите, такою и вам отмерено будет… – А еще говорят, между прочим, – вставил Павлов, потягиваясь, – что все люди разные и что на вкус и цвет товарища нет. – Но, Саша, это же совершенно не о том, – возмутилась жена. – Я тебе толкую о том, что нельзя считать человека, которого уважаешь, глупее себя. Неужели это не понятно?

Как ты думаешь, может человек быть скрытным, замкнутым и одновременно насквозь фальшивым? – Теоретически, наверное, может, – кивнул Леша. – А практически – вряд ли. Это неэкономично. – Поясни, – потребовала Настя. – Если человек скрытный и замкнутый, то зачем ему врать и притворяться? Это же огромная затрата энергии. Проще ничего не говорить. Скрытность и замкнутость и откровенная фальшь – два разных способа достижения одной и той же цели: не дать окружающим узнать, какой ты на самом деле. Не открыться. Обычно человек выбирает только один способ, в зависимости от своего характера и стиля мышления. Оба одновременно плохо сочетаются, – произнес Леша, не отрываясь от карт. – Вот и я так думаю.

«Люди интересны, многообразны и неповторимы. Не упускай возможность изучать их. Не проходи мимо людей, попадающихся на твоем пути. Постарайся заглянуть в каждого. Ты не найдешь двух совершенно одинаковых. Каждый уникален, и каждого так интересно понять».

Поэтому глупо и нерационально тратить драгоценные дни и часы, и даже минуты, на пережевывание мыслей о том, как все плохо.

Саблин, я иду на работу, – негромко заметила она. – Ну Оль! Никто не умрет, если ты опоздаешь на пятнадцать минут. Погладь рубашку, пожалуйста. Мне в мэрию надо, на совещание. Он не просил, он требовал и искренне недоумевал, почему Ольга не торопится ему помочь. – Саблин, – она скинула тапочки и нагнулась, чтобы застегнуть сапоги на ногах, – ты что, пять минут назад узнал о том, что тебе нужно в мэрию на совещание? Ты мне говорил об этом еще вчера. У тебя были все возможности заняться рубашкой. Но ты предпочел это делать сегодня. Я уважаю твой выбор. Сегодня – так сегодня. Но это твой выбор, Саблин, а не мой. Мой выбор – идти на работу ровно в то время, которое я себе наметила. И не старайся выбить меня из моего графика. Вчера я бы с удовольствием погладила тебе сорочку. А сегодня – извини, уволь. – Оля… – растерянно, как маленький ребенок, протянул он. – Ну ты чего? Она подошла к нему, уже в верхней одежде и с сумкой через плечо, поцеловала в кончик носа и дернула за прядь волос. – Саблин, ты большой мальчик, ты сам принимаешь все свои решения, в том числе и бытовые. Ты решил искать рубашку с утра – твое право. Я здесь ни при чем. Целую тебя, счастье мое, до вечера. В общем-то, ничего нового не произошло. Так было все восемь лет, что они жили вместе. Ольга никогда не отменяла своих планов в угоду саблинской несобранности. Если нужно было помочь в чем-то серьезном, в чем-то действительно важном, она готова была пожертвовать любым намеченным делом, но потакать, как она выражалась, захребетничеству и бытовой расхлябанности Ольга Борисовна Бондарь не собиралась. «Я никогда не буду под тебя стелиться, Саблин», – повторяла она неоднократно. Сергей запоминал, но уже через три-четыре дня забывал, и все повторялось.

За годы заведования отделением судебно-медицинской гистологии Сергей так и не научился быть руководителем. Быть начальником, раздающим поручения, распределяющим нагрузку, следящим за дисциплиной и сурово карающим за просчеты в работе, – да, этой наукой он овладел в полной мере. А вот руководить людьми, то есть создавать такие психологические условия, в которых каждый будет работать в меру своего умения, но с полной отдачей и ответственностью, он не умел. Поэтому молчание Сумароковой по поводу Виталия Филимонова считал доказательством его вполне добросовестной работы. О том, как он вскрывал детский труп, Сергей почему-то не вспоминал. И для него стало открытием, когда при распределении заданий Филимонов стал пытаться настаивать на своем: он хотел вскрывать только «скоропостижные смерти» или «висельников», то есть случаи, не требующие приложения больших усилий. Сложные случаи Виталий Николаевич не любил и старался всеми силами их избегать. Сергей ни на какие поблажки не шел, расписывал ему те трупы, которые

Ему неведом был принцип, которым руководствуются действительно хорошие начальники: никогда не жалуйся вышестоящему руководству на своих подчиненных; если они накосячили – бери всю вину на себя, потому что это и есть твоя вина. Ты недо-смотрел, ты не перепроверил, ты слепо доверился человеку, на профессионализм которого ты полагался, значит, ты сам ошибся в своих оценках и суждениях, вот и бери вину на себя. Разумеется, перед теми, кто выше по должности. Внутри своего подразделения ты можешь высказывать провинившемуся все, что считаешь нужным, и наказывать его по собственному разумению, но «сор из избы» – никогда.

Она – женщина, выросшая и получавшая воспитание в советское время, когда одобрение вожака стаи, будь то руководитель по службе или партийный босс, было входным билетом на лестницу карьерного продвижения. Мнение окружающих о тебе было той движущей силой, которая приводила в действие весь механизм твоей социализации, и если механизм не работал или работал плохо, ты превращался в неудачника. Тебе не давали путевок в дом отдыха или санаторий, тебя не включали в списки на поощрение, не ставили в очередь на приобретение дефицитной мебели, телевизора или машины, а о жилье и говорить не приходится. И уж конечно, тебя не принимали в партию, а без партбилета тебя не повышали в должности и не переводили на более высокооплачиваемую работу. Таковы были правила игры в те времена, дефицит всего и всея, начиная от продуктов и заканчивая квартирами, создавался искусственно, чтобы сделать людей зависимыми от расположения вожака стаи и, стало быть, управляемыми.

отвечать насчет ее внешности, а то так недолго и впросак попасть. А попасть впросак, да еще с малознакомой девушкой, Серега Саблин позволить себе не мог – самолюбие всегда

Значит, для тебя отношения с мужчиной – это дело? – я ушам своим не верил. – Бизнес, что ли? – Игорь, все, что человек делает, – это дело. Это не бизнес, это работа. Работа ведь тоже бывает разная, но любая работа – это вкладывание труда во что-то ради получения результата. Человеческие отношения не рождаются и не поддерживаются сами по себе, из ничего, они – результат определенного труда, душевного, интеллектуального, эмоционального. Даже физического. Вот смотри, мы вкладываем физический труд в то, чтобы заботиться о человеке, покупать ему продукты, готовить еду, стирать, убирать, лечить, когда он болеет, если понимаем, что без этого не будут выстроены отношения. Разве это не работа? А прощать, мириться с недостатками и слабостями? Легко, что ли? Тоже работа, да еще какая трудная. А беспокоиться, тратить нервы? А тратить время на то, чтобы часами выслушивать то, что тебе не очень интересно, и при этом не раздражаться? Тоже работа. Но без всей этой работы не будет отношений. Мне это и в голову не приходило. Но я слушал Юлю и понимал, что она, пожалуй, права. Когда-то девушка, подарившая мне узамбарскую фиалку в керамическом горшке, сказала: «Я устала тебя любить». Тогда я решил, что это просто красивая фраза, почерпнутая из дамского романа. Теперь я, кажется, начал понимать.