Цитаты из книг автора «Александра Маринина»

Ну вот! Ты допрыгался! А я тебя всегда предупреждал, не надо было с ней связываться, хлебнешь ты еще горя с этой нянькой. – Но почему? – не понял Антон. – У тебя не было никаких оснований сомневаться. Она же хорошая, добрая, помогала искренне, и дети ее любят. – Да потому что она молодая красивая баба с деньгами! С чего ты решил, что она всю жизнь будет с удовольствием вытирать попы твоим детям? Ей хочется свою семью, своих детей, своей жизни, это нормально. Это было очевидно даже мне, и просто удивительно, почему ты ни разу об этом не подумал. – Но Эля никогда не говорила об этом… Я был уверен… Она ни разу не дала мне повода этим озаботиться, она всегда вела себя так, словно никакой другой жизни ей не нужно. И вдруг такое… – Да не вдруг, Антоха, не вдруг, – укоризненно сказал Зарубин. – Все было очевидно с самого начала, просто ты этого видеть не хотел. Ты видел только то, что лично тебе удобно, вписывается в твою собственную жизненную концепцию. Это Антон уже и без него понял. И слушать лишний раз лекцию о своей неправоте было неприятно. – А я тебе сто раз говорил: человеческий глаз лукав, – продолжал Сергей Кузьмич. – Он видит не то, что есть на самом деле, а исключительно то, что хочет видеть сам человек. Этому меня еще много лет назад научили. Я тоже сперва не верил, когда помоложе был, потом убедился – это правда. Тебе сколько

Надо отдать ей должное: эта Нитецкая – сильная женщина, не побоялась честно рассказать об этом, хотя и рисковала. Ты наверняка не обратил внимания на то, как она качнулась вперед перед тем, как признаться, что она – мать Нины Панкрашиной. Вероника переместила вес тела на подушечки стоп, а это является сигналом «я решился и открываюсь». Запомни, пригодится.

Евгения Васильевна была очень опытным родителем, если можно так выразиться. Она прекрасно понимала, что есть ее жизнь – такая, какой она ее прожила, и есть жизнь ее детей, которая развивается и протекает в совершенно других условиях, в другой среде, в другой стране, в конце концов. И никогда не пыталась в отличие от очень многих родителей заставить своих детей прожить такую же жизнь, какой жила она сама, и разделять ее вкусы и принципы. А принципы у Евгении Васильевны были. Она отлично понимала, что такое детская зависть и детская ревность. И ее дети всегда – я подчеркиваю: всегда! – были одеты не хуже других и имели все то же самое, что имело большинство. И мобильные телефоны, и модные ранцы, и всякую технику. Об одежде я уж не говорю. Знаете, у Панкрашиных есть удивительное качество, которое вообще-то крайне редко встречается: они абсолютно точно чувствуют грань, отделяющую понятие «всё, что нужно» от понятия «избыточное». У их детей всегда было все, что нужно, чтобы чувствовать себя комфортно в среде сверстников, и никогда не было ничего лишнего, что как-то выделяло бы их или вызывало зависть. Поистине редкое качество.

В праздники на улицах В руках у детворы Горят, переливаются Воздушные шары. Разные-разные, Голубые, Красные, Желтые, Зеленые Воздушные шары!   Курмышов огорченно повел мощными плечами. – В самом деле, ни белого, ни черного… Но голубые и красные-то есть. А кто автор? – Аким, – произнес Сотников, удивляясь, что в памяти внезапно всплыло давно забытое имя, которое он знал когда-то в далеком детстве. – Яков Лазаревич Аким. И тут же

Острая влюбленность мало-помалу переходила в спокойное глубокое чувство, печальное в своей безысходности и прекрасно-хрупкое в своей нереализованности.

Власть – самоценность, ее добиваются не для того чтобы, а потому что.

т делать – ищет причину. Ты причину ищешь?

Нет, конечно, Леночка – чудесная девчонка, веселая, остроумная, компанейская, но разве жену выбирают за эти качества? Жена должна быть красивой и такой, чтобы все восхищались и завидовали. Например, такой, как Светлана.

Нет. Только если позвонить суслику. Ладно, пошла она… Расскажи лучше, как сильно ты меня любишь». – Ну, там дальше неинтересно, – пробормотал Дзюба. «Ясен пень, что неинтересно, – подумала Настя. – Но, вероятно, весьма эротично». – А что за суслик, которому Ольга звонит? – спросила она. Петруччо презрительно фыркнул. – Позвонить суслику, – это то же самое, что продаблиться, – пояснил он. – В туалет сходить. На других листках оказались выдержки из переписки все той же Ксюши с другими адресатами, из которых неумолимо вытекало, что Ольга постоянно была в одной комнате с девушкой и никуда не выходила. Если только в туалет. – А что насчет сообщника? – спросила Настя. – Если она захотела отомстить за сына Томашкевич, то не обязательно же самой убивать. Кого она могла привлечь к делу? Любовника, например… Рома, у этой Виторт есть любовник? Дзюба почесал в затылке и неуверенно кивнул. – Мне такая инфа попадалась, но я ее не распечатывал, она к алиби отношения не имеет. – Но сама любовная переписка у Виторт есть? – уточнила она. – Нету. – Он развел руками. – Ни одного раза. Есть переписки сотрудников «Оксиджена», в которой они сплетничают о том, что Лара Крофт спит со своим сотрудником, менеджером ее отдела, которого она взяла на работу около полутора лет назад. – Угу, – задумчиво пробормотала Настя. – Если она спит со своим подчиненным, то понятно, почему нет переписки. Они и так каждый день видятся на работе. А возможно, и живут вместе. Причем любовники они давние, настолько давние, что острота чувств уже прошла. Она и на работу его взяла, когда у них уже был роман. – Откуда вы знаете? – изумился Дзюба. – Давно живу, – усмехнулась она. – В разгар отношений, на пике, невозможно представить, чтобы один человек был в командировке целых три дня и ни разу не написал своему любимому. – А может, они друг другу по телефону звонят, а не переписываются, – возразил Ромка. – Или эсэмэсками перебрасываются. Мы же оператора мобильной связи не… И осекся. Невозможно было произнести вслух, да еще в присутствии Пети, слова, из которых следует, что офицер полиции, вступив в сговор с частным детективом и привлекая «иных гражданских лиц», грубо нарушает закон, взламывая компьютерные базы данных, сайты и вообще все, что только можно взломать. Вот ведь выверты человеческой натуры! Делать – нормально, но сказать об этом вслух – ужасно. Ни Петя, ни Саня, конечно, даже не думают о том, что занимаются противозаконными вещами. Ну

Да, про геморрой он круто завернул, – усмехнулся Мусатов. – Я думал, папашу кондратий хватит. – Ну а я о чем? Я же с ним в обнимку в этот момент стояла и чувствовала, как он напрягся. Думала, он меня как сырое яйцо раздавит – так его заколдобило. Ты понимаешь, Андрюша, способность любить человека независимо от того, как он к тебе относится, это признак огромной душевной силы. Люди слабые по сути своей враждебны, они знают, что слабы, поэтому стараются ограничить возможности нанесения удара по себе, то есть изначально видят во всех врагов и идут на сближение только с теми, кто гарантированно не сделает им больно, не обидит, не унизит, не оскорбит. А сильный человек ничего не боится, он знает, что вынесет любой удар, поэтому может позволить себе роскошь любить всех. Ну, может, не любить, но хорошо относиться. Ему не нужны гарантии ответности. Ты понимаешь