Надо решаться, пока он один на один с Измененным. Потом войдут остальные, начнется процедура. Печати будут сведены, слитки уложены обратно, и Генассия отправится в Замок.

– Мне нужно, чтобы вы думали о детях, которые отражены в слитках. Об их пристрастиях, о характерах, о поведении, способностях и так далее, все, что знаете о них. Не транслируйте мне, просто думайте. Любым привычным для вас способом: образом или текстом.

Генассия кивает. Он пробует сосредоточиться на первом слитке, который Измененный освободил из гнезда, взял длинными пальцами за края защитного футляра. Измененный откидывается на спинку кресла, поудобнее устраивает голову, и ждет потока информации от профессора.

Генассия честно пытается рассказать о владелице слитка. Смышленая девчонка. Очень старательная. И вдруг сбивается… Перед глазами возникает лицо дочери.

Генассия не понимает сам себя, но прижимает сумку со слитком все крепче к боку. И даже руки сцепил на груди в замок.

– Вы напряжены, – замечает Измененный. – И у вас есть еще один слиток. Под мышкой.

А он думал, что скроет от Изменнного слиток? Серьезно?

– Это так… – мямлит Генассия и не узнает себя снова.

– Покажите.

Генассия выпутывает сумку из-под складок мантии. Осторожно передает слиток Измененному. Тот проводит ладонью по прозрачному футляру, будто пытается стереть пыль, заставить сиять слиток еще ярче.

– Слиток вашей дочери. И в нем кровь стихийной.

– Ее мать была… м-м-м… да.

– Это хорошо. Если наследный слиток мост над пропастью – это хорошо. Связывает берега. Главное, чтобы девочка не поддалась стихии. Подумайте о ней. Дайте мне больше информации.

Генассия старательно думает, вспоминает.

– Как трогательно, – произносит Измененный, глазные яблоки под опущенными тонкими веками дрожат и скользят вправо-влево, – она не хотела разлучаться с матерью.

– Она была очень привязана к ней.

– Сакура – красивый образ.

– Это ее имя.

– Вы любили ее. И любите, – Измененный открывает глаза. – Так странно. Вы осознаете ее ограничения, ее заблуждения, но все равно испытываете чувства. Неужели Волны не стерли ваши воспоминания о ней?

– Кое-что пропало, – и в голосе Генассии против воли звучит сожаление. – Раньше считали, что Волны не влияют на измененных. И мы не прятались от них. Но теперь спускаемся в убежище при малейшем намеке на приближение.

– Влияют, но не так, как на обычных людей.

Пальцы продолжают исследовать слиток. Наконец, Измененный вздыхает и больше не закрывает глаз:

– Ваша дочь на распутье. Вы правильно сделали, что привезли ее слиток. В ее нынешнем положении она опасна. Она колеблется. А нет никого хуже сомневающихся. Она плохо учится. Не достаточно усердна. Потому что не верит нам, не верит вам, профессор Генассия. Не верит в то, что измененные – настоящее и будущее этого мира. Кровь стихийной очень сильна в ней, это она вынуждает ее сомневаться. Но вовремя произведенная операция спасет ее и всех нас.

– У нее еще есть время.

– Есть, – кивает тяжелой головой Измененный. – Но немного. Займемся нашей работой.

Бывают повреждения, которые не мешают изменению. Мозг пластичен и отвечает новыми нейронными связями. Одна лишь операция ничего не решает. Как мозг сможет справится после – вот показатель успеха. Как будет прибывать мозговое вещество, новые связи, как будет расти голова. Яйцом или пузырем. Обладателей пузырей умерщвляют. Патологично разросшийся мозг – в банку. Изучать и делать выводы.

Генассия вздыхает. И начинает добросовестно вспоминать всех детей, слитки которых перебирает Измененный.

***

В Замке на экране во всю стену трепещет волна. Вдруг случается что-то незаметное глазу и волна идет рывками, углубляя синусоиду. И снова почти гладь.

В волновой камере принято сидеть на полу – для этого разбросаны небольшие подушки, сплюснутые блины. Сидеть и наблюдать за волной. Кому повезло – опираются спиной на стену. Сидеть нужно долго, не закрывая глаз, вдыхать запах. А пахнет здесь солью и йодом, сгнившими водорослями и сухим песком. Спрятанные в потолке и стенах устройства имитируют запахи океана. Говорят, что именно под их действием нервная система расслабляется.

А когда расслабляется нервная система тебя начинают глушить ритмами. Ритм разной частоты тоже испускают устройства. Сигма-веретенца сменяют на жесткую альфа, только ты приспособишься, как врубают томную бэту и тут же без перехода стучит зловещий тэта-ритм. И каждый раз ученик должен жестко фиксировать волну, мысленно ее описывать, следить за изгибами взглядом.

Про волну известно, что она якобы замерена в настоящих океанах, на разных участках и разных глубинах. Но проверить это никак нельзя.

В волновой камере Ай всегда охватывает чувство безысходности, кажется, что ничего на свете не осталось – ни морей, ни океанов, лишь эта оцифрованная, насмешливо выгибающая спину волна.

Ай повезло – есть место у стены, а то трудно сосредоточится, когда после часа отсидки, боль спицей пронзает позвоночник. Самое трудное – не закрывать глаз. Синусоида волны убаюкивает, глаза начинают слипаться.

И вот то ли во сне, то ли наяву, рядом с ней на подушку опускается Принц, прислоняется к стене, откидывает голову и закрывает глаза.

Ай испуганно вздрагивает, открывает глаза, таращит их в полумраке. Но, как под закрытыми веками, так и сейчас перед ней скачет волна. Она скашивает глаза в сторону. Кто-то сидит рядом, отбивая ритм пальцами на коленке.

Она осторожно поворачивает голову. И тот, кто рядом, тоже поворачивает голову к ней. Глаз Принца хитро посматривает из-под длинной косой челки. В расширенном темном зрачке серебряной нитью изгибается волна.

Ай замечает, что пальцы у нее сжаты в кулаки, ногти больно впиваются в ладонь. Она твердит, что все, что сейчас может случиться – это воля волны и ритма, который задают мозгу устройства. Пока не синхронизируется частота мозговых волн и экранной волны.

Волны сплетаются в пульсирующем ритме. Принц тянется к ней, а она тянется к Принцу. И губы, как изгибы волн, сходятся. Поцелуй легкий, в одно касание. Они отстраняются друг от друга. И серебряная нить прошивает зрачки. И снова, как под гипнозом, их губы сливаются вновь, пальцы переплетаются. Поцелуй длится и длится, пока не сменяется ритм, вялые, безучастные, они отворачиваются, смотрят остекленевшими глазами прямо на экран с волной, скользят по ее изгибам взглядом и сухими губами проговаривают что-то неслышно, фиксируя, ее изменчивость.

А перед ними до самого экрана головы, макушки с гладкими прическами или торчащими, вопреки уставу, вихрами, оттопыренные уши, приподнятые плечи, сутулые от усталости спины. Амплитуда волны нарастает. И кажется, в ушах грохочет океанский прибой.

***

«Он помнит? Помнит ли он?» – терзается Ай, видя, как в класс заходит Принц, в окружении девчонок. Он улыбается, смеется, они щебечут, перебивая друг друга. Он отстегивает с запястья вотч, кладет в пластиковый контейнер.

«Пластик тоже считают неуязвимым для травы материалом. Камень, дерево, пластик. Правда, камень и дерево трава не трогает, а вот с пластиком кое-что делает, но не разрушает…», – но Ай не успевает додумать эту мысль, ее внимание ускользает и следует за Принцем и стайкой девчонок. Они рассыпаются по классу. Принц садится на свое место у дальней стены. Он даже не поворачивает голову в сторону окон, где сидит Ай.

Помнит ли он о поцелуе в волновой камере или его поведение полностью объясняет волна? Он целовался с ней, Ай, а может, воображал, как целуется с одной из этих смешливых девушек? И видел кого угодно из них, только не Ай?

Входит профессор и с порога повелительно кричит:

– Слайд!

Это профессор Торопыга – так его прозвали. Ученики из «наказательного» ряда должны побежать с палками-рогатками и задернуть шторы на окнах, чтобы создать приятную тьму для просмотра слайдов.

Машинка для слайдов щелкает. И на экране появляется чуть видное, бледное изображение. Мышата-отличники на срединных рядах щурят и без того подслеповатые глаза, пытаясь разглядеть, что же там показывают.

Ай поднимается с места и медленно идет в угол за рогаткой, цепляет ею штору, дергает в сторону, но кольца застряли, они звякают друг о друга, звяк-звяк, но не движутся дальше. Заело. Она делает еще одну попытку.

Профессор угрожающе постукивает тростью по столу.

– Класс не подготовлен к лекции! – грозно объявляет он.

Ай ждет наказание. Она не справилась со своими обязанностями. Но, черт побери, разве она могла знать, что проклятая штора застрянет! От обиды и несправедливости у нее щиплет в носу, а на глазах выступают слезы. Этого еще не хватало! Расшмыгаться и разреветься перед всем классом? Перед Принцем? Не будет этого! И она глотает слезы уже бегущие по щекам, подхватывает языком капли. Плечом пытается оттереть предательски влажные глаза. Нюня!

И вдруг кто-то подхватывает палку-рогатку снизу, отбирает ее у Ай, подпрыгивает, пытаясь расшевелить застрявшие кольца. Еще один прыжок, еще один. Новые кроссовки взамен тех, с оплавившейся подошвой, здорово пружинят. Принц освобождает штору, кольца лихо скользят, долгожданная темнота наступает.

Девчонки восторженно аплодируют Принцу.

– Тиха-а-а! – бухает тростью по столу профессор.

Пальцы Ай смыкаются на рогатке. Ей еще нести дурацкую палку в угол. Принц не отпускает. Их руки совсем рядом, пальцы соприкасаются. И она чувствует его горячее дыхание на своей щеке. Дорожка слез высыхает.

Принц идет на место. Ай возвращается на свое. Она смотрит на экран, где меняются слайды, но хоть убей, не понимает о чем они.

***

– После заражения травой электрическая активность мозга человека начинает угасать.

Голос у Торопыги зычный, не то что у других, бубнящих себе под нос профессоров. Они, как будто стесняются того, о чем рассказывают или боятся. Торопыга же в себе уверен.

– Электрическую активность проявляют и нейроны, и глия вокруг них, но несколько по-другому. Пока сосредоточимся на нейронах.

Он сморкается в платок и на его яйцеобразной голове вздуваются синие жилки.

– Итак, нейроны. Между нейронами головного мозга заряд передается с помощью химических медиаторов. Что делают нейроны? Их электрическая активность заключается в том, что они перекачивают между внутренней и внешней стороной ионы калия, хлора и натрия. Все мы внутри солененькие. И этот вкус очень приятен траве. Уже доказано, что эта субстанция, как пылесос, вытягивает из мозга ионы натрия, хлора и калия. Питает себя, а человеческий мозг оставляет голодать. Глиальную активность трава не затрагивает. Именно поэтому все операции по Изменению, в основном, сосредоточены на глии.