Этюды о моде и стиле

Книга состоит из нескольких тематических частей и составлена в форме заметок. при этом львиная часть книги посвящена русским эмигрантам и творческой деятельности русской элиты заграницей. Особенно тяжело далось чтение о балеринах, когда список фамилий, ни о чем не говоривший, занимал полстраницы. Всё объясняется во второй части книги, когда автор рассказывает о себе, в частности, что он сам является русским эмигрантом. Интересны его мини рассказы по истории вещей и об известных модельерах. В целом это ретро биография.

Россия – смысл жизни, а не средство.

Все-таки Александр Васильев не историк/археолог моды, не искусствовед, не гуру стиля, и даже не «летописец русской эмиграции» - как его часто презентуют. В первую очередь он – ИСТОРИК РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ. Потому что в каждой статье и в каждом эссе «Этюдов» (да только ли «Этюдов»?) видишь, слышишь, чувствуешь только одно: Россия, Россия, Россия, Россия…

Думаю, что именно этим словом можно объединить его многочисленные интересы, именно оно является концептуальным ядром его творчества и лежит в основе его профессиональных изысканий. Интервью, лекции, книги Александра Васильева подтверждают эту мысль.

В «Этюдах» же это слово везде: от воспоминаний автора о родителях (отец «обожал Россию и ее замечательное, великое прошлое»), детстве, жизни за границей до статей о русской эмиграции и европейской моде. Вплоть до кринолинов Версаче («огромные, вышитые кринолины Версаче… от них веяло вятской игрушкой, композициями Судейкина и женскими фигурами Кустодиева. Образ России, царственной и нарядной, удался Версаче на славу»).

Ну а о «Русских сезонах» Дягилева и их влиянии на европейскую моду и культуру, с их «ориентальной хореографией Михаила Фокина», «томными позами Иды Рубинштейн», «невесомыми прыжками Вацлава Нижинского», «мерцающими красками Леона Бакста» (подхваченные Полем Пуаре и воплощенные в платьях, туниках, бальных нарядах), можно не упоминать – редкая статья в книге обходится без упоминания о них или о членах дягилевской труппы.

Из всего разнообразия тем «Этюдов», самая ценная - портреты «русских див»: великой Анны Павловой, Ольги Баклановой, Тамары Тумановой, Маргариты Фроман и др. Написано подробно (насколько это возможно и допустимо), профессионально, с любовью.
Самое слабое место книги – «шпильки» Халинки Дорсувны. Правда, нужно отдать должное автору – сомнений, что пишет женщина, не было никаких. Но юмор… (а женщинам нравиться!).

Отдельный вопрос, возникающий по прочтении книги: какую Россию ищет и любит автор, какой идеальный ее образ он видит перед собой? Дореволюционную? Но был бы ее образ цельным без так любимой автором России эмигрантской (эмигрантская Россия это не только осколки царской)? Эмигрантскую? Без корней, уходящих в дореволюционные и революционные времена ее сложно представить. Советскую? Точно нет. Современную? Тоже нет - без связи с царской Россией и Советской Империей образ не складывается. Остается одно – Россию как источник великой культуры, как источник «наших успокоений» (и вдохновений), как Родину, наконец.

Васильева приятнее слушать (привыкнув к излишней манерности) в очередной телепередаче, чем читать беспорядочное скопление заметок, написанных в лучших традициях глянцевых журналов – это не книга, а набросанные имена и факты, кочующие из главы в главу. Весь текст кажется поверхностным и пустым. Один снобизм.
К тому же неплохо иногда снижать уровень самодовольства и нанимать редакторов, чтобы сохранять хотя бы подобие стилистического единства: Иоджи и Юджи Ямамото, Ланван и Ланвен, Эрмес и Гермес и тд.
Стоит отдать должное путевым заметкам – они определённо удались.
А "Шпильки Халинки Дорсувны" даже заставили улыбнуться и сгладили общее впечатление.