Подтянулся, забросил себя через подоконник в спальню. Тоже красивая современная обстановка, но в состоянии полнейшего бардака. Андрей рванул дверь, влетел в гостиную, выбил пистолет из руки Сталина. Потом взял приятеля в захват, прижал к стене.

– Ты чего творишь?! – рявкнул он. – Совсем с ума сошел?!

– Э… Эндрэй? – поразился Джо, хлопая красными глазами. От него отвратительно пахло потом и перегаром. – Это ты? Чувак…

– Чуть не пристрелил меня, идиот! – Андрей все еще держал друга в захвате. – Хватит бухать, чтоб тебя!

– Извини, чувак, – пробормотал Джо. – Солнце бьет в окно, я не видел, что это ты. Я думал, они вернулись…

– Да кто «они»? – Огневский, наконец, отпустил американца, тот не спешил двигаться, вяло облокотился о стену.

– Убийцы… Киллеры из ЦРУ…

«Началось в деревне утро, – подумал Огневский. – Сейчас будет гнать свою конспирологическую фигню».

Подобное он слыхивал от друга не раз. Американец, сильно не любивший собственное правительство, искренне верил, что Дядюшка Сэм мечтает казнить его за какие-то грехи против демократии.

– Один из них только что был здесь! – не унимался Джо. – За минуту до тебя!

Андрей вздохнул:

– Ну да, тот толстяк под пятьдесят, с которым мы в дверях встретились? Хорош киллер. Тогда я – балерина.

– Ты не понимаешь… – пробормотал Джо, он был очень бледный, даже синевой отливал. Потные руки слегка тряслись.

– Я как раз понимаю кое-что в подобных делах, в отличие от тебя, – перебил его Огневский. – Ладно, послушай. Завтра в «Хунлуне» очень важная встреча. Лан требует, чтоб ты присутствовал. Так что у нас сутки, даже меньше, чтобы вернуть тебя в нормальное состояние.

– Ты не понимаешь, – повторил американец – Они снова придут за мной…

– Пусть приходят, – отмахнулся Андрей. – Имел я как-то раз дело и с ЦРУ, разберемся. Твоя задача – перестать бухать, перестать психовать и привести себя в человеческий вид. Понял?

– Во мне погибло все человеческое!.. – протяжно завыл Джо. – С-стася-я-я-я! – Он ударил узким кулаком по стене. – Она ушла! Она меня бросила, моя жизнь кончена…

– Ну, уж это-то я проходил, – сказал Огневский. – И именно со Стасей, если ты помнишь. Не буду тебя убеждать, что это легко. Ни хрена не легко. Но единственный выход – просто плюнуть и жить дальше. И я тебе в этом помогу.

– Как? – промямлил Джо, уткнувшись лбом в стену.

– Знаешь, что такое вытрезвитель? – последнее слово Андрей произнес по-русски, не зная, как перевести.

– Чего?

– Это такое прекрасное место, где холодный душ, лекарства и физические упражнения. Ставит на ноги алкашей вроде тебя. Сейчас покажу…

Огневский взял приятеля за шкирку и потащил в ванную.

Заставил раздеться, затолкнул в душевую кабину, включил холодный душ и продержал так секунд двадцать. Потом разрешил поднять температуру и оставил мыться.

Вернувшись в гостиную, поднял с пола злосчастный пистолет, осмотрел. Китайского производства, «Тип 67», добротная, хоть и неновая, машинка из арсенала Народно-освободительной армии Китая. Как Джо его достал? Нелегально? А как же еще – в Гонконге частному лицу получить лицензию на оружие почти невозможно. Эх, Сталин, бедовая башка! Настолько боится мифических «киллеров», что на преступление пошел.

Хорошо, эта модель со встроенным глушителем, бесшумная, хоть и условно, – звук от выстрелов был, но все же не тот грохот, с которым бьет обычный пистолет. Иначе соседи бы уже полицию вызывали.

Вынул магазин, вздернул затвор – выбросил из ствола неиспользованный патрон. Поднял его с пола, потом нашел обе гильзы от выстрелов, сделанных Джо. Оставлять такое где-либо – всегда большое палево.

Убрал разряженный ствол за пояс. Нужно избавиться от него, в море с моста бросить или что-нибудь в таком духе. Не хватало Джо огрести проблем за нелегальное владение оружием.

«Надо будет посмотреть, – мелькнуло в голове, – сколько в Гонконге за такое дают…»

– Одевайся, – велел Огневский приятелю, когда тот вышел из душа. – Тебе лучше сменить обстановку. Сегодня переночуешь у меня на диване. Заодно от твоих убийц из ЦРУ скроешься.

Последняя идея Сталину очень понравилась, он стал бодро собираться в дорогу. Андрей оглядел тем временем квартиру. Да уж… Бардак феерический – кругом мятая одежда, остатки еды, еще какая-то фигня, даже не хочется разглядывать. Сколько дней бедолага тут квасил и убивался? Пожалуй, уже больше недели. А ведь Джо всегда был фанатичный чистюля и франт. До чего несчастная любовь мужиков доводит! Надо будет нанять хорошую уборщицу, чтоб разгребла эти авгиевы конюшни.

А Джо ничего, довольно быстро отыскал среди хаоса комплект относительно чистой одежды, отрыл из-под хлама ноутбук, телефон и кошелек. Слегка шатаясь, вышел вслед за Андреем.

Среди фобий Стила значилось также метро – как место слишком людное и напичканное камерами слежения. Пришлось ехать до Ланьтау на дорогущем гонконгском такси. По дороге Огневский позвонил Люси, сказал, что в офис не вернется, будет заниматься возвращением Джо к жизни. Начальница не возражала.

– Я знала, что ты справишься! – обрадовалась она. – Завтра в девять ждем вас обоих на встрече с инвестором.

В машине Сталин задремал, противно тихо храпя и иногда слегка вскрикивая. Теперь можно хоть немного отдохнуть от него – хороший парень и очень талантливый, но временами просто невыносим.

Выезжали из центра города, водитель остановился на светофоре у зебры – полосы ярко-желтые, как почему-то и вся разметка в Гонконге. Плотный поток пешеходов двинулся через дорогу.

Когда Огневский впервые оказался в Порту Ароматов, он поразился – насколько тут все не похоже на остальной Китай. На материке всем плевать на правила дорожного движения, толпа кидается на красный свет, на дорогах полный хаос, а здесь – люди спокойно ждут сигнала, словно это и не китайцы вовсе.

В центральной КНР за пределами туристических районов невозможно сыскать того, кто говорил бы по-английски, хочешь выжить – учи китайский ну или, как пещерный человек, изъясняйся знаками. А вот в Гонконге на языке Шекспира говорят практически все, на нем дублируются даже знаки, предупреждающие о ремонте дороги.

И все это не просто так – у Специального административного района Гонконг богатая и сложная судьба. Еще в XIX веке, во время «ста лет позора», его отжали у ослабевшей империи Цин загребущие англичане. И целый век город находился под их властью, а заодно служил связующим звеном между Поднебесной и остальным миром. В итоге здесь сложилась своя, особая версия Китая, где все гораздо более привычно для иностранца. А главное, понятно.

Полюбоваться любимым городом довелось совсем чуть-чуть – Джо, к сожалению, быстро очнулся. Повертел головой, вспоминая, где он.

– Стася… – пробормотал американец.

«Ну вот… – вздохнул Огневский. – Если есть что-то хуже конспирологических бредней, так это нытье о разбитом сердце».

– Мы были вместе целых пять лет, чува-ак! – протянул Джо. – И тут… Так неожиданно… Это все проклятый Гонконг! – Он махнул за окно, где проносились обвешанные рекламными щитами бесконечные высотки. – Пока мы жили в большом Китае, в Пекине, все было хорошо. Но здесь она встретила этого говнюка… Я еще терпел поначалу, держался. Но они неделю назад поженились. Поженились!

Почему-то именно факт официального брака так разозлил его, отрицавшего любые формальности.

Джо поднял сжатый кулак. Ногти грязные и обкусанные – такая редкость для Стила, который всегда ходил идеально чистый и даже с маникюром.

До этого момента Огневский почти не обращал внимания на его болтовню, рассеянно смотрел за окно – ноет и ноет, чего интересного? Но при упоминании «говнюка» заинтересовался. Кого в этот раз выбрало ветреное сердце балканской красавицы?..

– Какой-то богатый хмырь из Англии, – прошипел Джо. – Аристократ, мать его, наследник там чей-то… Перебрался сюда больше десяти лет назад, со всеми активами, когда дома на гребаном острове бизнес у него не задался. Знаешь такую аббревиатуру – FILTH? [Дословно «грязь, дрянь». – англ.]

– Чего? – не понял Огневский.

– Failed in London, Try Hong Kong [Не вышло в Лондоне, попробуй Гонконг. – англ.], – расшифровал Сталин. – В Англии среди бизнесменов и финансистов есть поговорка. Ну и так в Гонконге называют таких, как он, их тут давно целый класс образовался… Этот парень – самый отборный британский FILTH.

Андрей думал порасспрашивать дальше о неведомом «грязном» аристократе, но решил умерить любопытство. А то вон как Джо завелся, того гляди, опять в истерику впадет.

Ехали до Ланьтау по пробкам около часа, а Сталин все не унимался. То горевал о Стасе, то проклинал неведомого британца. А потом уже все Соединенное Королевство, и даже всю англосаксонскую расу.

Огневский покосился на него, но удержался от комментария в стиле: «А ты сам-то, братец, чьих будешь? Не из англов и саксов разве?..»

Джо, похоже, угадал его мысли, гордо заявил:

– Мои предки – ирландцы! Во мне кельтская кровь!

– Ну тогда понятно… – вздохнул Огневский.

Пришлось приложить усилия, чтобы не закипеть самому и не велеть приятелю заткнуться, – нытье и жалобы Андрей ненавидел больше многих других вещей на свете. Но опять удержался. Сейчас он считал себя на задании, цель которого – привести этого невротика в нормальную форму. А значит, пусть его, может, выговорится – и легче станет.

Терпеть помогал вид за окнами – машина уже выбралась из центра и сейчас пересекала мост между островами Гонконг и Ланьтау. Огневский обожал смотреть вниз, на бухту и проливы, наблюдать, как тяжелые грузовые суда буравят ярко-синюю воду, оставляя белые шлейфы пены.

– Ты где научился в окна запрыгивать? – наконец сменил тему Джо. – Настоящий Спайдермен! Это тебя на службе в Эф-Эс-Би научили?

– Не, это уже здесь, в Китае… Я сразу, как оказался в Поднебесной, понял, что нужно постигать местные искусства. Начал с простых единоборств, а потом нашлись учителя и по более экзотическим штукам. Прыжки по стенам – это совсем недавнее увлечение, но ты не представляешь, как это здорово! Послезавтра новая тренировка – жду не дождусь… Ладно, приехали.

Машина остановилась у ворот жилого комплекса, десять тонких высоток поднимались над небольшим парком.

– Ты ведь никому не говорил, что я буду у тебя? – тихо спросил Джо, когда Огневский запустил его в свою квартирку и закрыл дверь.

– Никому.

– Отлично, чувак. Тогда можно надеяться, что киллеры сюда не явятся.

Огневский покачал головой, но ободряюще добавил:

– Хрен с ними, пусть приходят. Со мной не пропадешь.

– Пистолет ведь у тебя? – спросил Сталин.

Андрей кивнул. «Тип 67» покоился за ремнем на пояснице. Давненько скрытно не носил оружия…

– Ты где достал нелегальный ствол, балда? – спросил Огневский американца. – В китайской тюрьме собрался от убийц прятаться?

– Эндрэй, ты что, не понимаешь? ЦРУ идет за мной. И хорошо, если просто убьют… Да ведь, скорее всего, нет, заберут, увезут на Гуантанамо, пытать будут и склонять к сотрудничеству! Я готов драться насмерть, лишь бы не это!

Огневский вздохнул:

– Ты стрелять-то хоть учился? Или палишь как попало?

– Брал когда-то уроки… Но даже если не смогу отбиться, лучше пустить себе пулю в висок, лишь бы им не достаться! Умереть свободным, но не жить на коленях!

– Зачем ты им нужен-то?

«Хотели бы, давно б забрали, и никакая нелегальная пукалка тебе не поможет», – думал добавить Андрей, но не стал, ну его.

– Мой алгоритм, – почти прошептал Джо. – Они хотят, чтобы я дал им ключ, которым можно вскрыть шифрование…

– А разве есть ключ?

– Нет, конечно, – возмутился Джо, – я нарочно делал так, что взломать невозможно, вообще! Представь, какой это удар для всех этих любителей шпионить, – переписка, финансовые транзакции, да что угодно, с моим шифром они будут непроницаемы!

Огневский развел руками:

– Тогда… То есть они не знают, что ключа не существует?

– Чувак, это же ЦРУ! Они мне не верят. Не могут представить, что кто-то создал шифрование без возможности его вскрыть. Ты не понимаешь их психологию, спецслужбисты – это страшные люди!

– Я вообще-то сержант ФСБ в отставке… – пробурчал Огневский.– Ладно, значит так… Режим нашего вытрезвителя на сегодня: сейчас закажу еды, подкрепишься, потом идем на часовую прогулку. Дальше сон, полдник и снова прогулка. И даже не вздумай мне!.. – Он увидел, как Джо косится на бутылку черного рома, стоявшую в шкафу посреди гостиной. – За каждый глоток алкоголя – минута ледяного душа!

– Добро пожаловать в ГУЛАГ… – пробормотал Стил. – Ты настоящий Сталин, а не я…