Скорее даже – платиновая дама, сероглазая, с пропорционально-классическими чертами лица, но не холодными, под стать мрамору, а тёплыми и живыми.

На её щеках был лёгкий румянец, и, похоже, натуральный, а не от тональной пудры.

Прямой и благородный лоб выдавал в ней не только красавицу, но и умницу, за что Лео сразу возблагодарил судьбу, ибо красивую пустоголовку непременно пришлось бы развлекать соответствующими её уровню шутками, поскольку заскучавшая дура склонного к разного рода глупостям, способным изрядно испортить аппетит.

Находясь же в обществе женщины красивой, умной и исполненной чувства собственного достоинства можно просто… деликатно молчать, поглощая томатный суп.

Меню с белой обложкой уплыло у него из-под носа.

Дама меланхолично переворачивала страницы и не обращала на Лео ни малейшего внимания.

«Это хорошо, это очень хорошо» подумал Лео. «И мы подождём, и мы повыбираем. Дама закажет первой, непременно так!»

И тут Лео заметил, как тонкая бретелька чёрного платья будто ненароком соскочила с её плеча.

А она всё так же переворачивала страницы, не обратив на это ни малейшего внимания.

Чёрная ниточка ходила вверх и вниз по коже руки.

Словно играя с ним, словно притягивая его взгляд.

«Да нет, это же не специально…»

– Да, слушаю вас, мадам.

Официант, наклонившись, выслушивал заказ платиновой спутницы, и Лео заметил, что крахмальный ресторанный служитель ничего не записывал, а лишь кивал в такт произносимым словам.

«Должно быть, вышколен до автоматизма. Всё на память да на слух… Или у них тут какие-нибудь хитрости имеются?»

Лео вздохнул.

Надоело разгадывать загадки.

Хотелось просто есть.

Официант, кивнув в последний раз, повернулся к Лео.

И тут только Лео заметил, что дразнящая бретелька как-то сама собой вернулась на плечо, будто никогда его не покидала.

«А может, и специально…»

– Поджаренные ржаные гренки с улитками, томатный суп, рёбрышки под соусом…

Лео и сам удивился, насколько быстро и складно он продекламировал заказ, разве что – излишне громко.

– …«Perrier», капучино.

Белая салфетка легла ему на колени.

Официант удалился.

«А мне вот не кивал» со странной для сорокалетнего мужчины детской обидой подумал Лео.

И снова взгляд его переместился на платиновую спутницу.

Бретелька снова с плеча переместилась на руку.

«Может, надо что-то сказать?»

Но первой начала разговор она.

– Вы давно здесь живёте?

Лео как-то неопределённо промычал в ответ, чувствую себя при этом глупцом и невежей.

– Здесь, в этом отеле… Давно?

– Знаете, только сегодня приехал, – ответил дар речи Лео. – Утром… Точнее, выехал ранним утром, а приехал уже ближе к полудню.

Блондинка улыбнулась.

– А мне недалеко было добираться. Я ведь рядом живу…

И она махнула рукой в сторону задрапированной алой тканью ниши на противоположном конце зала.

– В городе? – несколько неуверенным тоном уточнил Лео.

– Можно сказать и так, – ответила блондинка.

«И она решила в тайны поиграть?» с лёгким раздражением подумал Лео. «В недомолвки?»

Но внутренний голос, спокойный и рассудительный, сказал ему:

«Потерпи немного, всё разрешится».

«Хорошо, коли так» ответил внутреннему голосу Лео и успокоился.

– Дорога была короткой, – и блондинка вдруг резко махнула рукой, очерчивая в воздухе дугу.

– Раз – и я здесь!

И улыбнулась задорно.

– Даже быстрее, чем по воздуху!

«О чём это она? Быстрее, чем… Быстрее полёта? Чепуха какая-то, просто бессвязная речь».

– Вы тоже гость? – уточнил Лео.

– Да, как и вы, – ответила блондинка.

Теперь она смотрела на Лео пристально, серьёзно и немного грустно.

– А откуда вы знаете, что я гость?

Лео вспомнил слова Хозяина о дневных встречах с «вашими» и «нашими».

Честно говоря, он понятия не имел, кто это такие – «наши» и «ваши». Хозяин не счёл нужным это уточнить, а Лео в свою очередь не стал донимать его расспросами, каким-то внутренним чутьём определив, что это совершенно излишне, поскольку неопределённость и запутанность в вопросе разделения «своих» и «не-своих» – это часть игры, и в любом случае ясность ему придётся вносить самому.

«Что ж, внесём…»

– Быть может, я не из «ваших»?

– Или я, – подхватила игру блондинка.

И продолжила:

– Быть может, мы оба чужаки? Для них…

И она чуть заметным движением головы показала на посетителей.

И тут только Лео заметил, что за прошедшие пять минут зал заметно оживился и наполнился шумным сонмом новых ресторанных гостей, образовавших то пары, то тройки, а то и четвёрки даже пятёрки, но всё за теми же столами, что были полузаполнены в начале этого урочного часа.

«Как интересно! И как синхронно и слаженно происходит всё в этом ресторане! Как будто заработали шестерёнки большого сценического механизма и свели в единой мизансцене участников драмы… Чёрт, ну я же действительно на сцене! Признаться, уж и подзабыл слегка, расслабился, играя самого себя».

– Что ж, давайте попробуем разобраться, – предложила блондинка. – Познакомимся для начала?

– Идёт, – согласился Лео.

Секунды две он боролся с желанием выдумать себе имя.

Но выдумывать не стал.

– Меня зовут Лео.

– А меня – Эмма, – и блондинка протянула ему ладонь.

Прикоснувшись к её коже, он почувствовал мягкое тепло, тихим ручьём перелившееся из её плоти в его плоть.

Это было приятно, но всё же настолько неожиданно, что Лео едва не отдёрнул в смущении ладонь, лишь усилием воли заставив себя соблюсти полагающуюся при рукопожатии скромную паузу.

– Очень приятно…

Официант поставил на стол два бокала с водой и отдельно – бутылку минеральной, для удобства обёрнутой синей льняной салфеткой.

И удалился.

– Что ж, за дружбу, – предложил Лео. – Пока водой…

Эмма шутливо-торжественным жестом подняла бокал.

– Принесите, пожалуйста, карту вин, – попросил Лео вновь возникшего возле них официанта.

«Вот интересно, как они умеют так вовремя появляться и исчезать?»

Воду они отпили синхронно.

Лео предложил блондинке сделать заказ по винной карте.

Эмма выбрала Божоле-нуво.

– Лёгкое и молодое, как раз для дневного времени, – пояснила она.

А Лео вдруг почувствовал холод внизу живота.

«Минуточку…» пробормотал он.

Вот так неловкость. Серебряная вода…

Спазмы и лёгкая тошнота.

А вот Эмма – спокойна.

«Но со мной и раньше такое было… у меня такой капризный желудок».

Лео положил салфетку на стол, извинился и отправился в туалет, стараясь двигаться максимально плавно и спокойно.

В туалете оранжевая полупрозрачная плитка стен переливалась задорными огоньками. Красные писсуары журчали фонтанами, распространяя запах жасмина.

И в конце этого красного ряда разворачивалось действо, странное даже для этого необычного отеля.

Две девушки, смуглая и с кожей молочно-белого цвета, стояли на коленях возле гостя, бежевые брюки которого были спущены едва ли не щиколоток.

Брючный ремень, в яростном порыве выдернутый из петель, кожаной змеёй вился по жёлтому полу.

Все пуговицы отельной униформы на девушках были расстёгнуты, отчего взору Лео предстали их узорчатые трусики: чёрные на молочно-белой, и ослепительно-белые – на смуглой.

Девушки по очереди играли со вздыбившимся в огненном броске членом мужчины, то глубоко заглатывая его, то лаская обнажёнными грудями.

Но это, похоже, была лишь самая безобидная часть картины.

Второй мужчина, и тоже отельный гость, стоял возле первого.

Его брюки были спущены, но сдержанней, до колен.

Он ласкал ягодицы первого мужчины, мягко проводя по ним ладонями.

А первый мужчина, млея под ласками девушек, заведённой за спину рукой ласкал своего случайного любовника, член которого вполне уже налился кровью и быстро багровел.

Лео, замерев, как заворожённый смотрел на эту сцену группового совокупления и чувствовал, как волна тёмной, запретной страсти заливает его сознание.

Второй мужчина, придерживая руку первого, наклонился и начал облизывать ягодицы любовника.

Потом распрямился и приложил ладонь любовника к своим яичкам.

Девушки, между тем, полностью перешли на оральные ласки.

Они проводили язычками по мошонке, вылизывали красную головку члена, снимая первые тягучие капли.

Второй любовник, обработав ягодицы, ввёл свой член в анус первого и начал свои ритмичные движения, стараясь не нарушить работу девушек.

Любовники сплелись в поцелуе, а девушки всё изощрённей ласкали член.

Темп движений нарастал и вот уже до ушей Лео долетели первые страстные стоны.

Густая сперма брызнула на грудь смуглой и потянуло волной щекочущего ноздри, пряного запаха.

Молочно-белая, плотно обхватив член алым ртом, жадно высасывала семя.

В это время кончил и второй любовник – и четыре стона слились воедино.

Лео всё стоял и стоял недвижно, подобно жене Лота обратившись в соляной столп.

Любовники до времени не обращали на него ни малейшего внимания, словно он был туалетным призраком, бесплотным и прозрачным.

И только на исходе акта любви смуглая повернула к нему лицо, покрытое бусинками быстро сохнущих капель, страстно облизала губы и… улыбнулась ему, задорно и поддразнивающе.

Лео попятился и, заскочив в первую попавшуюся кабинку, быстро закрыл дверь за собой, тут её заперев.

С минуту он стоял, не делая ни единого движения и не производя ни малейшего шума.

Наконец неподвижность утомила его и он, собравшись с духом, занялся тем, за чем и пришёл.

Он задумчиво рисовал мочой фигурки в унитазе, стараясь не задевать края фаянсовой чаши.

Застегнул брюки и, приоткрыв дверь, осторожно выглянул.

Честно говоря, он даже самому себе не мог объяснить, почему ведёт себя с такой чрезмерной оглядкой и на что вообще оглядывается.

Туалетным любовникам он точно был не нужен и не интересен (возможно, лишь смуглую немного заинтересовал… хотя это было, конечно, всего лишь кокетливое поддразнивание).

В свои игры они бы его точно не вовлекли…

Хотя вот тут, на этом месте рассуждений, где-то в самой глубине души Лео почувствовал, что был бы, пожалуй, не против, если бы и вовлекли.

В общем, предосторожности были совершенно излишни, однако Лео почему-то их предпринимал.

Возможно, долги мытарства под мостом сделали его чрезмерно подозрительным.

Впрочем, с первого мгновения стало ясно, что никакие предосторожности, даже излишние, вовсе не нужны.

Взгляду Лео предстал всё тот ряд красных писсуаров, но возле них никого уже не было.

Любовники исчезли буквально за те две или три минуты, что Лео находился внутри кабинки.

Исчезли бесследно и беззвучно (едва ли журчание мочи могло скрыть шум шагов).

Исчезли, не забыв прихватить ремень с пола.

Лео, поражённый, подошёл ближе к красному ряду и с минуту бесцельно водил взглядом по пляшущим оранжевым огонькам стен.

«Нет, ну сквозь стену-то они не прошли»

В туалет вошла дама в длинном, до пола, белом шёлковом платье.

Она встала напротив Лео, положила ладонь на плечо, и, щёлкнув застёжкой, сбросила свою торжественную одежду, представ перед незнакомцем совершенно обнажённой.

«Ресторан для семейного отдыха» пронеслось в голове у Лео.

«Впрочем, что считать семьёй?»

– Простите, сударыня, – сипловато и с придыханием прошептал Лео, – меня дама заждалась.

И бросился на выход, по пути не забыв деликатно, бочком обойти обнажённую,

Едва дверь захлопнулась, Лео повернул голову и посмотрел на изображённый на ней символ.

Символ был правильный, треугольник вершиной вниз.

Но, подойдя к соседней туалетной двери, Лео увидел… всё тот символ, всё той же вершиной вниз.

– Вы не удивляйтесь, – пояснила ему стоявшая возле двери темнокожая девочка.

И забавно тряхнула косичками.

– Здесь все смотрят вниз. Наверху для них нет ничего интересного.

Лео понимающе кивнул в ответ, хотя из этого объяснения ровным счётом ничего не понял.

Эмма дожидалась его с видом сдержанно-недовольным, поскольку, судя по всему, начинала уже вступать в прав постоянной спутницы.

– Я уже начала скучать, – то ли пожаловалась она, то ли слегка отчитала виновато улыбающегося сотрапезника.

– Почему так долго? Уже и стол успели сервировать…

На столе и впрямь было тесно от тарелок. Официанты почему-то вместе с закусками принесли и горячее.

Правда, тарелки с горячими блюдами были предусмотрительно выставлены на подносики с подогревом, так что кондиции яств вряд ли ухудшились от ожидания гостя, но подобная манера подачи Лео слегка удивила.

«Но в „Обероне“, похоже, лучше ничему не удивляться, иначе так и будешь всё время ходить с открытым ртом…»

На слове «открытым» Лео вспомнил сцену в туалете и облизал губы.

– Да так, одна история произошла…

– Забавная? – уточнила спутница.

«Господи, зачем я это ляпнул? Теперь она точно попросит рассказать!»

– Расскажите, пожалуйста, мне интересно.

Лео хмыкнуло озадаченно, огляделся по сторонам и подвинул ближе тарелку с томатным супом.

– В общем… такое пикантное происшествие… как-то увидел ненароком… только что…

И Лео начал рассказывать.

Сначала он хотел изложить увиденное предельно деликатно.

Он уже после первой фразы отчего-то разошёлся и начал описывать увиденное предельно страстно и откровенно.

С опаской он ждал того, что спутница смутится, потом разозлится из-за непристойности его рассказа, а потом и вовсе влепит ему пощёчину.

Но она слушала молча, не прерывая, не возмущаясь, и не отводя взгляд.

И Лео поймал себя на мысли, что ей, похоже, вся эта история даже нравится.

Когда её глаза на миг блеснули коротко и хищно, Лео окончательно понял, что туалетная история ей не просто нравится, а возбуждает её.

Лео не упустил из рассказа и короткую встречу с дамой в белом платье, а потом и без него.

– Вот так…

Эмма молчала секунды две.

А потом спросила:

– Вам понравилось?

Перехватив смущённо-недоумевающий взгляд спутника, уточнила:

– То, что вы увидели – вам понравилось?

– Ну, это…

Лео пожал плечами.

– Это забавно.

– Врёте, – уверенно произнесла Эмма, глядя ему в глаза. – Это не только показалось вам забавным. Это…

Она не отводила взгляд, ставший вдруг острым и жёстким.

– Вам понравилось!

«Вот оно что» со странным удовлетворением подумал Лео. «Настало время откровенности. Не думал, что такая бесцеремонность мне понравится, но она мне… понравилась. Подхватим игру!»

– Да, мне понравилось, – признался Лео. – Открыто, раскованно… Мне нравятся такие отношения.

– А мне вы показались поначалу немного зажатым, – заметила Эмма.

Лео развёл руками.

– Быть можем, вы и правы. В конце концов, я лишь говорю о своих пристрастиях, а не о том, как они реализуются.

Взгляд Эммы заметно смягчился.

– Хорошо, – сказала она. – Это замечательно, Лео! Мне нравится откровенность. Иначе никакого удовольствия от общения…

«О чём это она? Неверное, не о застольном общении говорит…»

– Давайте кушать, – предложила Эмма. – Эти подносы могут греть пищу бесконечно, и ваш суп попросту испарится.

Трапеза прошла в разговорах простых и незначительных.

Лео рассказал немного о себе.

Немного, но больше, чем следовало рассказывать совершенно незнакомому человеку.

Должно быть, его подкупил тот неподдельный интерес, с которым Эмма выслушивала историю его нелёгкой и нелепой жизни.

Отец рано умер.

После его смерти Лео жил вдвоём с матерью в доставшемся по наследству домике в окрестностях одного крупного города.

Сбережений от отца почти не осталось. Ему рано пришлось начать работать.

Мать хворала.

Три недели назад она умерла.

А теперь вот…

– Пригласили пожить здесь, – скомкано закончил Лео свой и без того и не очень связный рассказ.

Это описание житейских передряг было правдиво лишь частично.

Он ни словом ни обмолвился о том, что из-за неприятностей, связанных со смертью матери, вынужден был покинуть домик и провести эти самые три недели под мостом, ночуя на набережной, и что хорошенько отмыться и привести себя в порядок ему удалось лишь перед самым выездом в отель, когда после подписания необходимых бумаг в канцелярии Хозяина его отвели в душ и кое-как почистили и подлатали его одежду.

Разумеется, ничего он не сказал об обстоятельствах смерти матери.

Не упомянул и Хозяина.

Его упомянула Эмма.

– Пригласили? – переспросила она.

И с улыбкой сама ответила на свой вопрос.

– Точнее, пригласил. А ещё точнее – предложил. Такой неприятный мужчина… с рыжими седеющими волосами и грубым лицом. Я права?

Лео её осведомлённость нисколько не смутила.

«Конечно, не одного же меня отобрали…»

– Вы тоже участник представления?

– Здесь все – участники, – ответила Эмма.

И еле заметно кивнула в сторону зала.

– Здесь, в ресторане. И в отеле. Во всех номерах и служебных помещениях. От подвала до сада на крыше. И все, кто гуляет по склонам холма. Все, кто пересекает ограду отеля – становится участником представления.

– Как много вы знаете о здешней жизни, – заметил Лео.

– Я просто дольше вас здесь живу, – пояснила Эмма.

– Сколько же, позвольте узнать?

Эмма задумалась.

Что-то её смутило, тень пробежала по лицу.

– Странно, – прошептала она.

И сказала громче:

– Какое странно совпадение! Я здесь – три недели. Ровно три недели назад я встретилась с тем, кого зовут «Хозяин», и приняла его предложение.