– По мне, так дурдом «Солнышко».

– Да такого ещё не было. Ты их ксивы видел? Похожи на настоящие. Но как такое возможно? Может всё-таки подделка?

– Ага, – кивнул оперативник, – а пальцы, тоже поддельные? Запасные прицепил, а настоящие дома оставил?

– Допросим?

Опер задумался.

– Начальство запретило самодеятельность. Велено ждать спеца.

– Ой, да ладно. Оно всегда так говорит. Любопытство ведь разбирает…

В этот момент в дверь парольной хаты постучали условным стуком.

Появившийся на явочной квартире мужчина выглядел интеллигентно и как-то… нарядно, что ли. Каким-то шестым чувством оперативники сразу поняли, что теперь главный здесь он.

– Который из них разговаривал? – спросил мужчина, не представившись, а лишь мелькнув разворотом красной книжечки.

– Этот вот, – оперативник, назвавший всё происходящее дурдомом, ткнул пальцем в одного из «клиентов».

Задержанные находились в специально оборудованном допросном помещении, появившемся в результате сложной перепланировки двух обычных, в общем-то, квартир. Помещение представляло собой комнату без окон, разделённую глухой перегородкой на две половины. Каждая половина имела свой вход-выход, что давало возможность доставлять допрашиваемых через разные подъезды. А вот одностороннее зеркало, позволявшее видеть, что происходит при допросах, было общим для обеих половин. Сейчас через это зеркало оперативникам и их новоявленному начальнику было видно обоих задержанных.

– Я так и подумал, – кивнул головой интеллигентный и нарядный мужчина с красной книжечкой в кармане. – Включите мне запись, хочу послушать.

Прослушав запись четыре раза, мужчина подошёл к зеркалу.

– Так, что касается вот этого кадра, – новоиспечённый старшо́й ткнул пальцем в молчаливого задержанного, – сейчас возвращаете ему его паспорт, – выбрав менее потёртый экземпляр, он протянул его оперативнику, – затем очень вежливо извиняетесь, рассказываете басню, что приняли его за давно разыскиваемого серийного насильника, но анализ ДНК и отпечатки пальцев полностью его оправдали. Затем везёте его обратно…

– Куда? – спросил депрессивный оперативник, любящий сравнивать всё происходящее вокруг с дурдомом.

– Туда! Туда, откуда вы его вытащили.

– Мы его из какого-то офиса выдернули, – подключился напарник депрессивного оперативника. – Походу, он там работает.

– Вот и отвезите его обратно – на работу. Доставите в целости и сохранности и ещё раз очень вежливо извинитесь. Затем, пройдёте к тамошнему самому главному начальнику, кем бы он ни был. Сверкнёте у него перед носом ксивами и скажите, что всё произошедшее – не более чем досадная ошибка, а их работник, этот вот, – новый начальник кивнул в окно, – достойный гражданин, невинно пострадавший из-за ложного доноса. Затем выразите надежду, что сей глупый инцидент никоим образом не отразится в худшую сторону на его судьбе, к которой вы теперь будете вынуждены присматриваться. Сделаете, как я сказал и бегом обратно. Всё ясно?

– Ясно – хором ответили оперативники.

– Да, и вот ещё что, – произнёс нарядный обладатель красной книжечки. – Будете вести скрытую аудиовизуальную фиксацию всех своих действий в процессе выполнения моего поручения. Вернётесь, представите мне записи.

– Шеф, – депрессивный оперативник первым понял, что такое обращение к нарядному мужчине с этой минуты будет самым правильным, – а если он… или его начальник… ну, кто-нибудь спросит, как мы этого перца в закрытом офисе вычислили? Ну, не на улице там, не в парке… по мне, так это подозрительно как-то, насильника в конторе ловить.

– Молодец, – одобрительно кивнул головой скороспелый шеф, – мозг у тебя соображает, это дорогого стоит. А по поводу твоего вопроса… ну, скажешь, что поступил анонимный звонок с городского номера, причём из их же офиса. Там, зуб даю, много телефонов, с которых мог позвонить кто угодно. Пусть у себя крыс ищут, будет, чем отвлечься, чтобы нам не мешать.

После того, как оперативники увели неразговорчивого задержанного, предварительно вернув ему паспорт, всё объяснив и извинившись, как и велел их новый начальник, мужчина прошёл в допросную, где сидел второй задержанный.

– Добрый день, – поздоровался он и дружески улыбнулся приунывшему гражданину. – Мы выполнили вашу просьбу и отпустили того… человека. Да, конечно, мы всё ему объяснили, извинились и отвезли его… или всё-таки вас? Может, расскажете?

– А вы кто? – задержанный с любопытством посмотрел на мужчину.

– Позвольте представиться. Меня зовут Вадим Черников.

***

На следующий день Вадим пришёл в офис Бюро в половине восьмого утра, что по его понятиям означало «ни свет, ни заря». При этом Стаховский был уже там. Сергей сидел в своём любимом кресле с телефонной трубкой возле уха. Он сделал Вадиму знак, который можно было понять как: «одну секунду», «не мешай», «я сейчас закончу», и заговорил. К лёгкому удивлению Вадима, Стаховский общался с собеседником на английском. Насколько Вадим понимал язык «белых наших братьев», Сергей благодарил кого-то за сотрудничество и уверял, что будет очень ждать эту информацию.

– Не спится? – спросил Черников, считая вовсе необязательным сразу же начинать интересоваться целью и содержанием только что окончившегося разговора.

– Так у нас с Пекином разница в пять часов. Не думаю, что наши луноликие коллеги стали бы входить в моё положение и ждать, пока я высплюсь, приму душ и выпью кофе. Вот если бы об услуге просили они, а не я, тогда, конечно, всё так и было бы.

– Ты всё-таки решил пробивать телефон? Ну и как у китайцев с английским?

– А, – махнул рукой Стаховский, – даже хуже, чем у меня.

– Так я же тебе всегда говорил, в наш век нужно учить кантонский.

– Уволь, – покачал головой Сергей, – для этого подвига я не сгожусь. И нет, на самом деле китайцы сносно чирикают на инглише. Если приспособиться к их произношению… а что ты про телефон спросил?

– Я спросил, твёрдо ли ты решил отработать по анахронизму?

– Ну да. Ты не подумай, что я тебя вчера не услышал, или хочу отмахнуться… сам позвал, а теперь отмахнуться… наоборот, я весь вечер размышлял и пришёл к выводу, что твоё предположение и впрямь звучит разумно…

– Но… – Вадим в упор посмотрел на Стаховского.

– Да какие «но», Вадик! Вот он телефон, вот его данные. Почему нам нельзя размотать эту ниточку? Это же вообще, без проблем!

– Ну, если без проблем… как, если не секрет, собираешься разматывать? – Вадим оседлал свободный стул.

– Да какой, на хрен, секрет. От тебя что ли? – Стаховский усмехнулся. – А разматывать… как по мне, так дело немудрое. Мы точно знаем, когда этот смартфон будет… то есть уже был собран. Смотри сюда. Вот видишь на наклейке – …-я неделя, …-й год. То есть, мы можем определить момент появления этого предмета в Реальности. Настоящего появления, фактического. Потому что к нам попал всего лишь артефакт. Этой вещички на самом деле не существовало, когда она впервые возникла в этом мире. Тогда её еще не изготовили. А изготовят… изготовили её… ну да, на прошлой неделе. Эту модель планируют выпускать целый год, но наш экземпляр – из самых первых партий. Идём далее. Нам известны фирма-производитель и серийный номер нашего экземпляра. Благодаря этой информации будет нетрудно установить фабрику, а значит и конкретное место на планете, где смартфон появился физически. Зная место и время, совсем нетрудно отследить эту вещь – уже реальную, не артефакт. Отследить, заметь, до того самого момента, когда она попадёт в руки того, кто…

– Всё это замутил?

– Ну да. Китайцы помогут. Конвенция есть Конвенция, никто плевать на неё не станет. Я как раз договорился с товарищем Линем и выслал ему все данные.

– Да я в китайских коллегах ничуть не сомневаюсь.

– А что же тогда? – Стаховский вопросительно посмотрел на Вадима.

Тот ответил не сразу. Прошло не менее двух минут, прежде чем Черников снова заговорил.

– Помнишь, когда это всё только начиналось, – Вадим очертил рядом со своей головой круг указательным пальцем, – мы отлавливали прыгунов, всего лишь отслеживая их мобильные в сети? Они же их брали с собой, не понимая, что везут в Прошлое вещи, которые уже и так там находятся. А чем занимались прыгуны? Они спекулировали валютой, играли в лотереи и при этом никто из них не задумывался – ни над природой своих способностей, ни о возможных последствиях, ни о возникающих рисках.

– Не, ну тот первый, которого ты расколол, он же сразу начал щебетать об угрозе для Вселенной, о глобальной катастрофе.

– Да. Шестаков оказался умным человеком. И достаточно ответственным. Насколько это вообще возможно – для прыгуна. И поэтому он сейчас работает на Бюро, а не сидит в катакомбах на Новой Земле.

– А я слышал, что он как раз там, – рассмеялся Стаховский.

– Ага! Только по другую сторону зеркала. Он изучает, а не его. А это дорогого стоит… ладно, не перебивай. Так вот, я продолжу. Со временем прыгуны поумнели. Перестали брать в прыжок собственные телефоны, покупали одноразовые на месте, стали запасаться левыми ксивами. И вещи при этом они творили уже посерьёзнее – заинтересовались акциями, пытались работать на фондовом рынке. Да и про нас им стало известно откуда-то, шифроваться научились. Дальше – больше. Хоть мы и старались всё держать в строжайшей тайне, про прыгунов прознали всякие разные… люди.

– И эти люди платили прыгунам за такие вещи, про которые никто бы сроду и не подумал, – Стаховский прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. – Я вот, помню, взял одного, так допрашивал его до умопомрачения, требовал признаться, какие акции он купил, а он мне: «Да ничего я не покупал, просто рассказал ребятам, какие шмотки будут носить через два-три года, а они мне деньжат отсыпали». И ведь, правда отсыпали, и не хило так.

– Вот именно! Ценностью, как оказалось, обладает любая информация из Будущего, даже самая, на первый взгляд, безобидная. Да вот только межвременная миграция этой безобидной информации, вполне могла привести к таким жутким хронопетлям, что только держись! – Вадим снял очки. – Слава Богу, была принята Конвенция… Ладно, отвлеклись мы. Я начал вспоминать те славные деньки не потому, что на меня нахлынула ностальгия. Мне хочется, чтобы ты лучше прочувствовал, насколько всё, что произошло с этой милой безделушкой, которую ты полчаса назад достал из сейфа, противоречит самой сущности темпорального джампинга. Да ты и сам уже кое до чего допёр, не зря же кричишь: «Не понимаю!»

– Ты считаешь, что я должен бросить ловить след анахронизма?

– Боже упаси! На этом я не настаиваю. Твоё право работать над делом по своим принципам, и поступать так, как сочтёшь нужным. Но я хочу, чтобы ты не строил иллюзий. Можно попробовать отработать телефон, но ждать, что это даст какие-то реальные результаты… это вряд ли. Я бы особо не надеялся. Кстати, что там с проверкой ребят, что могли умыкнуть видео с сервера охраны в ТЦ?

– Закончили. Вчера, ты уже ушёл, Илларионов отчёт прислал.

– Ну и?

– Все фигуранты не при делах.

– Точно? Ошибки быть не может?

– Точно. Всех прошерстили самым мелким гребнем. Никаких подозрительных контактов, левых транзакций или ещё чего-либо подобного. В общем, ни одного признака. Однако кое-что интересное всё же выяснилось. Состоялся несанкционированный вход в базу данных службы безопасности молла. Говоря проще, их взломали. Как раз тот кластер, где хранились записи с камер. И примерно в то самое время. Концов они не нашли, хотя, как мне кажется, не особо и искали. Во-первых, информация, по их понятиям, ерундовая, это же тебе не финансовые документы. Ну а во-вторых, взлом был совершён очень толково, следов не осталось. Вот они и поступили по-нашему, по-русски – забили на всё.

– А спецы Бюро?

– Наши тоже ничего не смогли сделать. Но тут уже фактор времени сказался.

– Да… – протянул Вадим. – А прыжки только по согласованию.

– Да какие прыжки, Вадим? Начальство меня не дербанит, позволяет этой ерундой – по их мнению, ерундой – заниматься, только потому, что сейчас запары никакой нет. Но на прыжок ради такой мелочи оно точно не согласится.

– А ты значит… – Вадим весело подмигнул Стаховскому.

Тот набычился:

– Не люблю я, когда непонятно. Ты же знаешь.

– Знаю, и всегда одобрял в тебе эту черту. А насчёт проверки в ТЦ, не переживай. В принципе, произошло то, что должно было произойти. Я говорю о том, что отрицательных результатов следовало ожидать. Думаю, мы имеем дело с умным сукиным сыном, кем бы он ни был в действительности. Следов он не оставит, если сам того не захочет. Так что могу побиться об заклад, что и твои китайцы не слишком много нароют. Наш парень имеет свои понятия, во что нас стоит посвящать, а что лучше пока оставить при себе.

– Ну, его понятия, это его понятия. А вот я бы хотел взять его за задницу и спросить, какого хрена он мутит? – Стаховский встал и направился к кофе-машине.

– Ты будешь? – спросил он.

– Как обычно, – кивнул Черников.

– Думаешь это возможно, за задницу его взять?

– Ну а почему нет? Конечно, может у него и задница, как таковая, отсутствует, но я слишком-то уж фантастические варианты стараюсь отметать сразу.

– Хочешь сказать, что у тебя есть подходящая версия? – Стаховский поставил перед Вадимом чашку капучино.

Вадим благодарно кивнул.

– Я бы не стал говорить, что это версия. Вчера я высказал предположение, что артефакт – скорее всего не контрабанда во Времени, а просто символ. Может, он сигнал к чему-то? Но к чему? На этот вопрос я пока не готов дать ответ. Так что нет, это не версия. Скорее, контуры общей стратегии наших дальнейших действий. Действий, которые помогут нам что-нибудь разузнать. Знаешь, я сегодня половину ночи не спал, мучила меня одна мысль. Никак не давала себя за хвост ухватить. Но под утро я её всё-таки поймал.

– И что же это за мысль? – Стаховский сделал маленький глоток кофе. – Ух, хорошо!

– Методы…

***