Цитаты из книг автора «Александр Панчин»

Предпочтительное обнародование лишь положительных результатов, необходимость писать больше статей, маленькие выборки и ошибки статистического анализа – вот проблемы науки, о которых говорят все больше и больше. Не всем научным статьям можно доверять.

Я так подробно разобрал пример с исследованиями Бема, чтобы проиллюстрировать, насколько сложной бывает наука. Есть много подводных камней, о которых не всегда подозревают даже весьма уважаемые ученые. Неявные проблемы эксперимента или обобщенного анализа данных легко приводят к искажению результатов. К счастью, не перевелись еще скептики, которые пытаются во всем разобраться и все перепроверить – и находят потенциальные источники ошибок. Некоторые проблемы исследований универсальны, например случайные совпадения, ненадежность личного опыта и субъективных показаний. Другие известны лишь узким специалистам. Возможно, какие-то нам еще только предстоит открыть.

Увы, и с обычными лекарствами бывают похожие ситуации, затрудняющие оценку эффективности. Но теперь мы хотя бы лучше понимаем масштабы проблемы. Практика пререгистрации исследований пошла бы на пользу и другим областям науки. Любопытно, что сейчас ее начинают перенимать парапсихологи, опережая по методологии своих коллег из многих дисциплин, считающихся более научными. Однако и без подобных баз данных наука была бы честнее, если бы исследователи рассказывали обо всех проведенных экспериментах, а не только об успешных. Увы, для решения проблемы ложноположительных результатов одним ужесточением порогов при статистической обработке не ограничиться.

Излишнее стремление исследователей к положительным результатам – действительно очень большая проблема, особенно когда не исключена игра в “техасского стрелка”. Группа статистиков продемонстрировала, что, скрывая часть данных, постепенно увеличивая размер выборки и подгоняя гипотезу под получающиеся результаты, можно доказать все что угодно .

Научная гипотеза – это мишень, стрельба – данные. Гипотезу желательно формулировать до получения экспериментальных данных, а не задним числом, подгоняя под них.

Подобно так называемым письмам счастья, религии часто обещают награду за следование без сомнений и наказание – за отречение.

религиозной культуры и не испытывали социального давления со стороны верующих родственников и друзей (как в эксперименте про черные и белые пирамидки, описанном в третьей главе). А кто-то склонен к аналитическому мышлению: понимает, что интуиции не всегда можно доверять, и отвергает идею Бога за отсутствием убедительных доказательств его существования, независимо от религиозности окружения.

Получается, объект веры тех, кто “верует, ибо абсурдно”, “верит фактам вопреки” и считает, что “вера не нуждается в проверке или аргументации”, представляет интерес только для психолога, социолога или исследователя культуры. Такие верующие сами загнали себя в ловушку. А может, и не сами: многие религии приспособились и поощряют отказ от сомнений.

Байес сформулировал теорему, которая позволяет точнее определить вероятность одного события при условии, что произошло другое, статистически взаимозависимое с первым, взяв в расчет как ранее известную информацию, так и данные новых наблюдений.

Философ Карл Поппер в свое время предложил критерий, согласно которому теория научна, если существует методологическая возможность ее опровергнуть. Идея хороша, но, как вы уже понимаете, “опровержение” – слишком громкое слово. Сложно опровергнуть что-то окончательно. Предлагаю симметричный критерий: гипотеза помогает познавать мир, только если мы признаем, что ее априорная вероятность больше нуля и меньше единицы и что существует принципиальная возможность последовательно уточнять вероятность того, что гипотеза верна или ложна. Наша картина мира продолжит уточняться, если мы будем честны: не станем игнорировать неугодные нам данные и постараемся учесть известные источники ошибок. Таким образом, знание – не то, что доказано с математической точностью, а то, что наиболее вероятно в свете имеющихся данных.