Цитаты из книг автора «Александр Панчин»

Если я подкинул монетку (значит, выпадение каждой из сторон равновероятно) шесть раз и все шесть раз выпала решка, какова вероятность того, что при седьмом броске выпадет орел? Варианты ответа: (а) 100 %, (б) 75 %, (в) 50 % и (г) 25 %. Многие выбирают ответ (б), интуитивно полагая, что выпадение решки семь раз подряд маловероятно. Однако, сколько бы раз уже ни выпала решка, монетку не интересуют предыдущие броски, так что правильный ответ – (в). В таком тесте люди, верящие в паранормальное, тоже совершают больше ошибок, чем скептики

“ничто так не чуждо человеческому разуму, как идея случайности”.

Например, чтобы познать магию, мы якобы должны “поверить” в нее. Поскольку доказать отсутствие потусторонних сил проблематично, такой аргумент кого-то убеждает.

В жизни самочувствие редко улучшается сразу, когда делаешь что-то правильное, тогда как со временем мы часто выздоравливаем, даже если ничего и не предпринимали. Вот и возникает большой простор для появления суеверий. Ошибочные причинно-следственные связи подобны оптическим иллюзиям: их сложно не замечать. Остается лишь научиться их распознавать.

Европеец сегодня посмеется над тетрафобом, а завтра сам испугается тринадцатого экзаменационного билета или решит на всякий случай не выходить из дома в пятницу 13-го. Трискайдекафобия (боязнь числа тринадцать) пронизывает всю нашу культуру. Именно поэтому я часто покупаю билет именно в тринадцатый вагон поезда – однозначно самый пустой.

Мы достаточно легко распознаем устоявшиеся ошибочные представления о причинно-следственных связях в чужой культуре, но слепы к суевериям в своей. Например, мало кто в России всерьез воспримет предостережение избегать числа четыре. Но тетрафобия – обычное дело в некоторых странах Восточной Азии, например в Китае, так как иероглифы, обозначающие эту цифру и смерть, очень похожи, а по звучанию слова и вовсе отличаются лишь интонацией. В тамошних лифтах отсутствуют кнопки четвертого и четырнадцатого этажей, а цифру четыре стараются не произносить вслух, особенно в присутствии тех, кто болен.

Впрочем, можно предложить еще одно объяснение суевериям в космической отрасли: там часто возникают условия опасности и неопределенности. Страх и недостаток ощущения контроля способствуют тому, что человек легче обычного обнаруживает несуществующие закономерности

Если группа людей верит, что некое поведение недопустимо, у остальных, казалось бы, не остается другого выбора, кроме как усвоить эту культурную информацию и присоединиться к заблуждающейся толпе.

По-видимому, люди склонны повторять друг за другом самые разные действия, даже если их назначение непонятно. Это одновременно и сильная сторона нашего биологического вида, способствующая передаче культуры, и слабая – ведь многие традиции оказываются бессмысленными, а порой и вредными предрассудками.

Иногда ошибочные умозаключения порождают довольно странные обряды и обычаи. Тихоокеанские островитяне архипелага Фиджи строили взлетно-посадочные полосы и деревянные самолеты в натуральную величину, а рядом в специальной хижине сажали “диспетчера” в “наушниках” из половинок кокоса с бамбуковыми палочками, торчащими в качестве антенн[224]. Такое поведение объясняется тем, что во время Второй мировой войны на Фиджи располагались американские военные базы. Островитяне видели, как к солдатам прилетали самолеты с полезными вещами. После войны самолеты прилетать перестали – и местные жители решили повторять действия белых людей в надежде, что это вернет ценные грузы. Описанное явление, известное также как “культ карго” (от английского cargo cult – “поклонение грузу”), или “религия самолетопоклонников”, – наглядная иллюстрация того, как могут зарождаться религиозные традиции.